Чтение онлайн

Побежала, перепрыгивая через лужи и высоко задирая колени. Пикнула электронным замком, села за руль. «Сузуки» моргнула фарами, потом заработал двигатель. Машина дернулась и поехала по лужам в сторону двери морга. Я похромал к ней, забрался внутрь.

Окна запотели, съедая дневной свет, потом за ними не осталось ничего, кроме размытых силуэтов и едва различимых теней. Элис включила печку на полную. Ее рев заглушил звуки барабанившего по крыше дождя.

– Извини… Всего минуту погреемся.

Стук в машинное окно, она вздрогнула. Стекло заполнила мужская грудь, едва различимая из-за тумана. Пиджак, рубашка и галстук.

Окно с жужжанием поползло вниз.

– Чем могу помочь?

Салон заполнил писклявый голос:

– Прекрасного вам дня, милая леди. Можно ли поинтересоваться, куда это вы собираетесь везти нашего доброго друга мистера Хендерсона?

Вот черт.

Вылез из машины, сжимая руки в кулаки:

– Джозеф.

Он взглянул на меня через капот и улыбнулся. Большие торчащие уши, лоб неандертальца, выдающийся вперед подбородок и короткая стрижка, не скрывающая шрамов, которыми исполосована кожа головы. Дождь выбивал барабанное соло на его большом черном зонте.

– Мистер Хендерсон, как приятно, что вы больше не находитесь в заключении. Мы так по вам скучали. Вы в порядке?

Дождь прилепил мне волосы к черепу, стекал ледяными струйками по шее за воротник.

– Что тебе нужно?

– Мне? – Джозеф приложил руку к груди, на лоскуте кожи между большим и указательным пальцами потускневшая самодельная татуировка, ласточка. – Я просто хотел убедиться, что за время заключения вы не пали духом и вновь готовы встретить вызовы этого мира с вашей легендарной энергией.

Я склонил голову к левому плечу, выпрямил, позвонки в верхней части позвоночника хрустнули.

– Хочешь, чтобы у нас проблемы возникли?

– Ну что вы, мистер Хендерсон, конечно же нет. Я даже представить не могу, что между нами могут возникнуть какие-нибудь размолвки, ведь мы всегда были такими хорошими друзьями. – Джозеф посмотрел мне за плечо. – Правда, Френсис?

Два года в тюрьме, а так и не научился следить за тем, кто сзади подкрадывается.

За моим плечом возник Френсис, его отражение в джонленноновских очках улыбнулось мне в окне машины. Рыжие кудрявые волосы стянуты в хвост, большие висячие усы и короткая бородка. Его зонт накрыл меня, словно крылья громадной летучей мыши.

Я стоял совершенно спокойно:

– Френсис!

Его рот почти не двигался.

– У нас сообщение для тебя, типа того.

– Да, действительно, мистер Хендерсон. Один наш общий друг была очень рада узнать, что вы вновь очутились на земле свободных людей, в доме Храброго Сердца, и она очень хотела бы возобновить с вами теплые дружеские отношения при первой же возможности.

Готов поспорить, что ей этого хочется, черт бы ее побрал.

– Как вы узнали, что я здесь?

Рука Джозефа лениво выписала в воздухе восьмерку.

– Давайте скажем, что это произошло благодаря счастливому стечению обстоятельств.

Я оглянулся на двери морга, там стоял Дагал. Его глаза расширились от ужаса, он наклонился и исчез из виду. Маленький двуличный мерзавец.

– Передайте ей, что в следующий раз, когда мы снова встретимся, у нас будет длинный разговор о том, что она сделала с Паркером. А потом я захороню ее мерзкую задницу в мелкой могилке где-нибудь в лесу Монкюир.

Френсис наклонился ко мне, его слова ударили мне в щеку струей перечномятного воздуха.

– А с остальной частью тела что сделаешь?

– Ах боже мой! – Улыбка Джозефа слегка поблекла. – Боюсь, что миссис Керриган будет слегка… разочарована вашим более чем холодным ответом на ее любезное приглашение.

Теплый воздух печки немного просушил запотевшие стекла машины. Стал виден Боб-Строитель, пялившийся на меня с заднего сиденья. Типичный работяга, мать его, никогда их нет в самый нужный момент.

– Она будет еще более разочарована, когда я до нее доберусь.

– Понятно. – Джозеф кивнул. – В таком случае, позвольте оставить вас наслаждаться вашей свободой. Пока она есть. Френсис…

Что-то взорвалось в моей пояснице, левую почку пронзило ржавыми иглами. Дыхание со свистом вырвалось сквозь стиснутые зубы. Ноги подкосились… Сделал над собой усилие и остался стоять прямо. Расправил плечи. Выпятил подбородок. Скрипнул зубами.

– Ну ты настоящий мужик, да?

Френсис слегка причмокнул:

– Ничего личного, типа того.

Просто бизнес.

Джозеф приподнял зонтик, как будто снимая шляпу в знак приветствия:

– Если измените свое решение, вы знаете, как с нами связаться. – Потом наклонился и улыбнулся в открытое водительское окно. – Было весьма приятно встретиться с вами, милая леди. Уверен, наши пути пересекутся вновь.

Лучше бы, мать твою, они не пересекались.

Они сели в свой черный BMW 4x4; взревев мотором, машина выехала с парковки, а я стоял и смотрел вслед. Потом открыл дверь «сузуки» и аккуратно так уселся на пассажирское кресло. Со свистом выдавил сквозь зубы воздух, когда коснулся спинки сиденья. Все внутренности, мать их, были словно набиты льдом и кусками колючей проволоки.

Двое против одного, в тюрьме все время так было. Каждый раз, мать его.

Сжал правую руку в кулак и врезал по приборной доске:

– УБЛЮДКИ!

Звук от удара заглушил шум работавшей печки, потом она взревела с новой силой. Теперь колючая проволока опутала костяшки пальцев, каждое их движение разрывало плоть и хрящи. Я расправил ладонь – она ходила ходуном, пальцы тряслись в ритме пульсирующей в ушах крови.

– Эш? С тобой все в порядке, ты что-то не очень хорошо…

– Просто… – Включил радио. – Просто поехали.

– Смотрите, Мэри, у вас посетители.

Мэри Джордан не встала, так и осталась сидеть на своем стуле с высокой спинкой, безучастно вглядываясь в покрытое дождевыми капельками окно, куда-то за ограждение из колючей проволоки, на стоянку машин персонала больницы и еще дальше – на бетонно-стеклянный куб главного корпуса. Волосы искромсаны, кожа головы в кусочках пластыря, над правым ухом торчит клок волос, в просветах между прядями виднеются темно-красные струпья. Обвисшее лицо, покойницки-бледное, с глубоко запавшими, в темных кругах глазами и тонким, почти безгубым ртом. Одета в серый кардиган и растянутые тренировочные штаны. Босые ступни скрючены, пальцы согнуты, как когти.