"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
Линди почти бредила от боли, страха и радости и потянулась к ребенку.
– Она дышит? Она дышит?
Я не мог понять. Она корчилась и извивалась в моих руках. Я хотел вытереть ее начисто, но Линди жадно потянулась к своей дочери. Ровно в тот момент, когда я положил маленькую девочку Линди на грудь, ее крохотный рот открылся, и она запищала, словно котенок. Меня переполняли изумление и восторг. Я перерезал пуповину стерилизованными ножницами. Мы с Линди плакали. Ее тело еще несколько раз сотрясли схватки, и с последним усилием вышла плацента. Я сделал ей чая и начал прибирать кровавые следы. Я помог Линди дойти до душа, и там мы вместе с ней обмыли нашу дочь в большом тазике с водой. Линди я тоже помыл, очень аккуратно. Она выбилась из сил.
Я дождался, пока Линди и ребенок уснут, а потом взял крохотную девочку из рук матери и выскользнул из сарая, тихо закрыв за собой дверь. Уже миновала полночь. Я отнес ее в дом, плотно запеленал в одеяла, которые купил в комиссионном магазине в Окленде, и положил в деревянный ящик, щедро застеленный старыми газетами. Я отнес ящик в машину, положил его в изножье пассажирского сиденья, где никто никогда не сидел, и поехал в Окленд. Она даже не шелохнулась.
Часть третья
Глава 47
Салли
В деревне все вернулось на круги своя. Теперь у меня была идеальная работа. На выходных я ездила в «Фарнли Манор» и играла на фортепьяно. А иногда и в будни, когда там проходили свадьбы. Еще мне предоставили безлимитный доступ к чаю, кофе, канапе и выпечке во время обеденных перерывов. Я и мечтать не могла о лучшем.
К середине ноября на моем банковском счете оказалось два миллиона фунтов с продажи дома Конора Гири. Без налогов могло бы быть и три. Джефф Баррингтон уговаривал меня обратиться за финансовой консультацией, чтобы куда-нибудь эффективно вложить эти деньги, но они казались мне грязными. Я сделала большое анонимное пожертвование в благотворительный фонд для бездомных Стеллы и в фонд для молодых людей с отклонениями, в котором участвовала тетя Кристин. Остальное решила оставить на своем счете, пока не решу, как лучше распорядиться этими средствами.
Марку оказалось непросто заново обосноваться в деревне. Несмотря на мои заверения, и Марта, и Анджела смотрели на него с подозрением. Тина была шокирована, когда привела его на нашу очередную встречу, но, когда я все объяснила, обещала помочь нам обоим. На первом сеансе Марк очень много плакал. Это меня сильно напрягало, так что мы вместе решили, что нам с Марком лучше пока походить отдельно, прежде чем снова устраивать семейную терапию.
Разумеется, Марк был ужасно расстроен, особенно когда я передала ему все документы и он впервые увидел фотографии своей истощенной, беззубой сестры. Тина сказала, мне нужно быть с ним честной, но дать ему время разобраться с собственными эмоциями. Она предупредила, что он может разозлиться. Но я это и так знала, и я это понимала. Ему понравился мой новый дом, и вскоре он стал там самым частым гостем.
Моя жизнь была прекрасна до того момента, как мне позвонила миссис Салливан с почты. В тот самый день, 28 ноября, я закрыла сделку по продаже дома.
– Салли, – обратилась она ко мне, по-прежнему крича. Она так и не поняла, что у меня не было проблем со слухом. – В сортировочное отделение в Этлоне попало письмо для Мэри Нортон на твой старый адрес. Они оставили его мне. Мне его занести?
Я сразу же накинула пальто и отправилась на почту за углом. Я взяла письмо у миссис Салливан парой щипцов.
– Это может быть уликой, – объяснила я. – Полиция, возможно, захочет взять у вас отпечатки пальцев.
Это ее развеселило.
– Ох, Салли, ты такая смешная. Мы что, сейчас играем в «C.S.I.: Место преступления – Каррикшиди»? – Она разразилась хохотом.
Когда миссис Салливан увидела, что я не улыбаюсь, она принялась громко объяснять:
– Это программа по телевизору, Салли. Про следователей.
– Спасибо, миссис Салливан, я знаю общую канву.
Я ушла, так и не улыбнувшись. Почерк был мне уже знаком. Это был «С». И на письме стояла ирландская марка. Когда я пришла домой, то сразу позвонила Марку. Было всего четыре часа, но он сказал, что сейчас же приедет.
Мы вместе осмотрели конверт. Он был толще, чем предыдущие. Я подумала, не стоит ли нам сначала позвонить в полицию, но мы оба не могли ждать. Марк принес с собой хирургические перчатки с завода. Он аккуратно открыл конверт, а я достала письмо. Вместе с ним выпала маленькая коробочка, а потом коробочка побольше с надписью: «НАБОР АКТИВАЦИИ ДНК».
Дорогая Мэри!
Мое имя при рождении – Питер Гири, и, хотя мое рождение не было зарегистрировано ни в Ирландии, ни где-то еще, родился я здесь. Моя мать – Дениз Нортон, отец – Конор Гири. Я твой брат. Я родился на шесть лет раньше, чем ты, в доме в Киллини. Наш отец забрал меня у Дениз, когда я приучился к туалету. Мне не было дозволено видеться с ней или с тобой, хотя моя спальня находилась по соседству с вами в пристройке нашего отца.
Когда я стал старше, мне разрешили ходить в другие части дома. Тебя и нашу мать держали под замком. В молодые годы я не видел других людей – только на страницах отцовских газет, а потом по телевизору.
У меня нет никаких воспоминаний о матери до шести лет, когда я провел вместе с ней в той комнате два ужасных дня. Теперь я понимаю, насколько с ней бесчеловечно обращались и как истязали. Она тогда была беременна тобой и до смерти напугала меня. Не буду сейчас вдаваться в детали, потому что не хочу тебя расстраивать. Я знаю, что ты родилась на следующий день после того, как я покинул ту комнату, но я больше ни разу тебя не видел, кроме последнего дня, когда отец сбежал, захватив меня с собой. Ты этого не помнишь? Тебе, наверное, было лет пять.
Я не понимаю, почему никто не искал меня. Я понимаю, что нас разлучили, но верю, что мать скучала по мне, во всяком случае, до твоего рождения. Неужели она просто забыла меня?
В Лондоне отцу удалось добыть нам фальшивые паспорта, и мы уехали в Новую Зеландию. Моя жизнь там была очень тяжелой. Я обучался дома, и даже после этого отец долгие годы держал меня в изоляции. Но хорошая новость для нас обоих заключается в том, что он уже давно мертв. Больше он не угрожает никому из нас.
И все же я не чувствую себя свободным от него. Отец отравил и разрушил мою жизнь. Только благодаря наступлению эпохи интернета я смог что-то узнать о нем, о тебе и о матери. Наконец я узнал, что она умерла. Когда ты попала во все заголовки, собственноручно избавившись от останков приемного отца два года назад, я начал выяснять, где ты была и что с тобой происходило. Более ранние сообщения утверждали, что тебя удочерили в Англии.
Когда впоследствии в газетах написали, что ты не убивала мистера Даймонда и была «нейроатипична», я подумал, что ты, возможно, такая же, как я. Поэтому я и послал тебе Тоби. Я подумал, с ним тебе станет легче пройти через сложный период.
Мне даже в голову не приходило, что, если я отправлю тебе медведя, это приведет к поискам нашего отца в Новой Зеландии. Я вообще все плохо продумал, но, похоже, ты решила, что это он отправил его тебе, чтобы помучить. Полиция отследила и допросила меня, но я решил соврать и все отрицать. Я был трусом. Мне очень стыдно, но я не хотел быть втянутым в публичный скандал. Я показал полиции поддельный паспорт отца. Думаю, они не очень внимательно отнеслись к этому расследованию, потому что больше не возвращались. К тому же они все равно не искали человека, у которого был сын. Этого я не понимаю. Они как будто и не знали, что у нашего отца был сын?
В этом году я понял, что ты, наверное, не знаешь настоящую дату своего рождения, так что послал тебе открытку, но я не знал, как раскрыть тебе тайну своей личности и стоит ли это делать. Надеюсь, мое существование тебя лишь удивило, но не шокировало. Или, может, ты всегда знала обо мне?
Главная причина, почему я решил с тобой связаться, – это что у меня больше нет никого в жизни. У меня никогда не было друзей или коллег, но теперь я нашел сестру, которая, может, сумеет понять меня. Как ты думаешь, это возможно?
Сейчас я нахожусь в отеле в Дублине. Я купил одноразовый телефон, и, хотя я не привык говорить по телефону, постараюсь сделать над собой усилие, если ты захочешь услышать меня.
Единственное, о чем я тебя умоляю: не сообщать в прессу или полицию. Я не выношу, когда на меня смотрят, меня пугает шум, и я ненавижу суету и внимание к себе. Раз уж так вышло, что обо мне, похоже, никто не знает, я бы хотел, чтобы все так и оставалось. Тем не менее я приложил к этому письму образец своей слюны и набор для теста ДНК, с помощью которых ты можешь удостовериться, что я – тот, за кого себя выдаю. Можешь отправить тест на экспертизу и дождаться результата, прежде чем связываться со мной. Я обещаю, что не приеду в твою деревню без приглашения.
Я пойму, если ты вообще не захочешь мне звонить. Я взял трехмесячный отпуск со своей работы в качестве главы службы кибербезопасности в национальном банке «Аотеаора». У меня уже есть обратный билет в Новую Зеландию, и я могу пробыть здесь максимум девяносто дней. Если ничего не получится или ты не захочешь меня видеть, я просто вернусь и продолжу жить в уединении. Наверное, это не так уж и страшно, когда привык к этому так, как я.
– Ничего себе, – выдохнул Марк, и я машинально начала дергать себя за волосы. Марк знал меня достаточно хорошо, чтобы сразу потянуть меня к пианино. На автопилоте мои руки заиграли партиту № 2 в до-миноре Баха.
– Чай или вино? – спросил Марк.
– Чай, – ответила я. Тина уверяла, что обращаться к алкоголю в стрессовых ситуациях – не лучшая идея.
Как только мои руки упали с клавиш, они задрожали, но в этот же момент Марк пихнул в них горячую кружку.
– Ничего себе, – снова сказал он. – Позвоним в полицию?
– Нет, – сразу отрезала я. – У меня есть брат.
– Пока мы этого не знаем. Это может быть любой человек, который хочет прощупать почву.
– Но зачем? Зачем кому-то это делать? Чего этим можно добиться?
– Не знаю. Ну, может, он журналист?
Я взяла в руки маленькую коробочку и открыла ее. В ней лежал запечатанный целлофановый пакетик с пластиковой пробиркой, внутри которой находилась вязкая жидкость – его слюна. В коробке побольше лежал целый набор с тестом – для меня. Никаких имен, только цифровые коды.
Я взяла в руки вкладыш с инструкцией к тесту ДНК.
– Это несложно выяснить. А тебе это не кажется правдой, Марк? Я ему верю. Он говорит, что не явится, пока я сама не приглашу его. Зачем ему проделывать весь этот путь из Новой Зеландии без уверенности, что я захочу с ним встретиться?
– Да откуда мы знаем, что он вообще из Новой Зеландии? Этот парень может быть…
– Тоби. Он прислал Тоби.
– Но Дениз никогда не упоминала о нем. Хотя… – глаза Марка расширились.
– Что?
– В одном моменте на пленке она говорит про «моего мальчика».
– Я этого не помню…
– Да, я очень много раз переслушал. Я понадеялся, что она может иметь в виду меня, но ничего не сходилось. Она говорила, что никогда не отпускает тебя, потому что «он забрал моего мальчика». Твой отец пытался расспросить ее об этом, но Дениз заперлась. Тем более на записи полно помех. Я решил, она говорит про Тоби.
Теперь я тоже вспомнила. Я тоже решила, что Дениз говорила про Тоби. В письменных документах об этом моменте нигде не упоминалось. Папа тоже это упустил.