Чтение онлайн

– Не надо.

– А я-то думал, ты хочешь пролить кровь этого малого. – В голосе Крысы звучало негодование. – Он ведь поимел тебя через рот, не так ли?

– Это так.

– Тогда давай убьем этого ублюдка.

– И это было бы справедливо. Но у меня есть идея получше.

Мофасс получил еще один шанс.

– Например?

– Мофасс, дайте-ка мне домашний адрес Лоуренса.

– Да-да, конечно.

– И домашний телефон.

– Да, сэр, мистер Роулинз, у меня это все при себе.

– Только не делайте ошибок, – предостерег я его, – здесь вам не карусель. Один неверный шаг – и вы в могиле. Мой приятель Реймонд – это смерть, не пытайтесь убедиться в этом на собственной шкуре.

– Вы можете не предупреждать меня об этом, – произнес Мофасс своим обычным деловым тоном. – Но что вы задумали?

– То самое, что ждет вас, попробуйте только вести себя не так, как надо.

Он сообщил мне адрес и телефон, и я сказал ему:

– Топайте домой, Мофасс, или уезжайте куда-нибудь. Завтра к этому времени все будет кончено.

Когда Мофасс убрался, Крыса сказал:

– Нам следовало его убить.

– Не было причины, – ответил я.

– Он пытался тебя надуть и ограбить.

– Это верно. Но знаешь, мы никогда не были друзьями. Мофасса и меня связывал только бизнес. А бизнесмены подчас крадут просто для того, чтобы не терять навыков, необходимых для ведения законных дел.

Я был рад исчезновению толстяка. Он напустил невероятное количество газов, провонял все помещение.

– Спасибо тебе, Реймонд, – сказал я.

Мы пожали друг другу руки.

– Ты мой друг, Изи, и не должен меня благодарить. Это ты открыл мне глаза на Ламарка. Ты мой лучший друг.

По пути домой я думал о том, как собирался увезти жену и сына Крысы в Мексику. Я не смог убить Мофасса, потому что был ничуть не лучше, чем он.

Дома я набрал номер, который мне дал Мофасс.

– Алло? – послышался робкий женский голос.

– Могу я поговорить с мистером Лоуренсом? – спросил я.

– А кто говорит? – В голосе женщины звучал страх, такой дикий страх, что я был потрясен.

Но я сообщил, кто я такой. И она отправилась за моей судьбой.

– Роулинз?

– Мне нужно две с половиной тысячи долларов, – сказал я. – И не вешайте мне лапшу на уши. Я знаю, деньги у вас есть. Я хочу получить их завтра вечером десятками и двадцатками.

– Какого дьявола... – начал он.

Но я оборвал его:

– Послушай, парень, у меня нет времени для твоей трепотни. Я знаю, чем ты занимался, и могу это доказать. Мофасс проговорился. Думаю, ты не допустишь, чтобы к тебе пригляделись повнимательней. Так что оставь эту бодягу и принеси мне деньги, а не то твоя контора превратится в тюремную камеру.

– Если это какой-то трюк, рассчитанный на то, чтобы уйти от уплаты налогов... – начал он.

Лоуренс пытался говорить таким тоном, словно он все еще остается хозяином положения, но я чувствовал – язык у него вспотел!

– Гриффитс-парк, Реджи. Рядом с обсерваторией, у самого входа. В восемь вечера. Человек, служивший в армии, должен понимать, что такое точность.

Я объяснил, как туда доехать, и, не дав ему сказать ни слова, повесил трубку.

Знали бы вы, как это было приятно.

Около семи утра я припарковался на Стенли-стрит, примерно на расстоянии одного квартала к северу от Олимпийского бульвара. Здесь жили только белые, но я рискнул, надеясь не попасться на глаза полиции. Документы лежали рядом со мной на переднем сиденье в конверте, на котором было напечатано его имя. Я надел черные перчатки, фуражку и форменную куртку из отеля в Хьюстоне, где когда-то служил Дюпре.

В восемь с четвертью Лоуренс вышел из дому. Я низко пригнулся, искоса следя за ним, и потрогал языком дырку, которую Примо сделал в моем рту. Лоуренс подошел к своей машине и уехал, оставив дома жену и ребенка.

Я подождал с полчаса, чтобы его жена ничего не заподозрила, и постучал в дверь. В глубине квартиры слышался детский плач. Он стал громче, когда дверь отворилась.

Миссис Лоуренс была маленькая рыжая женщина. Волосы ее основательно поседели. Она была еще достаточно молодой, но выглядела какой-то пришибленной. Ей стоило немалых усилий заставить себя посмотреть мне в лицо. По левую сторону ее рта пролегал небрежно зашитый шрам. Кожа вокруг правого глаза вспухла и обесцветилась. Белок пронизывали кровавые жилки.

– Чем могу быть полезна? – спросила она.

– Я принес пакет, мэм, – четко произнес я. Так мы обращались к офицерам во время Второй мировой войны.

– Для кого?

– Для Реджинальда Лоуренса, – ответил я. – Из юридической конторы в Вашингтоне.

Женщина попыталась улыбнуться, но ребенок снова заплакал. Она быстро взглянула на него и снова повернулась ко мне.

– Я его жена и приму пакет.

– Право, не знаю, – замялся я.

– Пожалуйста, поскорее, у меня болен ребенок.

– Ну хорошо, только я должен получить один доллар девяносто пять центов за доставку.

– Подождите. – Она раздраженно вздохнула и побежала в ту сторону, откуда доносился плач.

Я проскользнул в прихожую и достал лист бумаги с секретной правительственной информацией, сложенный в несколько раз. Оглядевшись по сторонам, я заметил вешалку для пальто и резной полированный столик. Я проворно выдвинул ящик столика и сунул улику под стопку дорожных карт.

Потом прошел в комнату, где хозяйка хлопотала над детской кроваткой. Кровать была невелика, но ребенок – такой тощий, что рядом с ним могли бы уместиться еще несколько малышей. Тельце ребенка было довольно длинным, но ручки и ножки тонкие, под стать новорожденному младенцу. Шершавые запястья – сплошь в царапинах, а голая грудка покрыта свежими сине-зелеными ссадинами. Один его глаз смотрел куда-то в сторону, а другой был устремлен на меня. Он не переставал хныкать.

– Мэм, – сказал я.

– Да? – Она даже не повернулась ко мне, а горько расплакалась, склонившись над ребенком, который теперь, когда мама была рядом, немного притих.

Я помог ей подняться.

– Что с ним?

– Полиомиелит, – ответила она.

Кто знает, может быть, она в это верила.

Женщина бросила быстрый взгляд на ребенка и встала.

– Я нужна ему, я должна быть здесь. Я нужна, нужна ему, – твердила она.

Я положил руки на плечи миссис Лоуренс, почему-то вспомнив о том, что ее муж пытался застрелить меня, когда я держал в объятиях женщину, и подвел ее к стулу.