Чтение онлайн

В тот день, когда Винсент Блейк умер, – в тот день, когда Иви нашла его мертвым после второго сердечного приступа меньше чем через пять месяцев после первого, – она позвонила девять-один-один. Ей пришлось решать вопросы с властями и с телом, а потом, ночью, она спряталась в недрах особняка Блейков и включила телевизор. Совершенно опустошенная.

«Он был моей семьей, и он мертв. Его больше нет. И я одна». На телеэкране Эйвери была не одна. У нее брали интервью, которое мог увидеть весь мир.

– Сегодня с нами Эйвери Грэмбс. Наследница. Филантроп. Человек, изменивший мир, – и это всего в девятнадцать лет. Эйвери, расскажите нам, каково это – быть на вашем месте в столь юном возрасте?

Каждый вздох обжигал ее грудь, когда Иви слушала ответ Эйвери на этот вопрос и последовавший за ним обмен репликами между наследницей Хоторнов и одним из самых любимых ведущих.

– На твоем месте я не смотрел бы это.

Иви повернулась к Слейту, чувствуя себя слишком измотанной, чтобы раздражаться.

– Ты не я, – отрезала она, – ты работаешь на меня.

– Я сохраняю тебе жизнь.

– А всего несколько часов назад у меня для этого была целая команда, – ответила Иви, – унаследованная, как и все остальное.

Слейт ничего не сказал. Это раздражало его. Иви снова повернулась к экрану – к Эйвери.

– Почему, получив в наследство одно из крупнейших состояний в мире, вы собираетесь раздать почти все? – спрашивал ведущий. – Вы святая?

– Может, они ее такой и считают, – пробормотала Иви. Хоторны.

– Если бы я была святой, – сказала Эйвери на экране, – вы действительно считаете, что я оставила бы себе два миллиарда долларов? Вы понимаете, сколько это денег?

Иви понимала. «В семь раз больше, чем состояние Винсента Блейка, которое теперь принадлежит мне».

Эта разница не имела значения для Иви. Когда ты вырос ни с чем, империя есть империя. Единственное, что было у Эйвери, но не было у Иви, – это Хоторны.

Иви старалась не думать о Грэйсоне, но в некоторые дни не думать о Грэйсоне Хоторне было труднее, чем в другие.

Сегодня один из тех дней, когда это очень тяжело.

– Серьезно, – сказал Слейт, – выключи это.

Иви уже собиралась это сделать, когда Эйвери сказала то, что остановило ее на полпути.

– Тобиас Хоторн не был хорошим человеком, но в нем была и человеческая сторона. Он любил головоломки, ребусы и игры. Каждое субботнее утро он устраивал своим внукам новое испытание…

«Его внуки, – с горечью подумала Иви, – но не его внучка». Она должна была расти в доме Хоторнов. Покойный миллиардер знал о ней. Она единственный ребенок его единственного сына. Это они ее предали, а не наоборот.

Она же лишь пыталась позаботиться о себе.

– Если Хоторны чему-то и научили меня, – сказала Эйвери на экране, – так это тому, что мне нравится бросать вызов. Я люблю играть.

– Правда? – пробормотала Иви, пристально глядя на счастливую девушку, укравшую жизнь, которая должна была принадлежать ей. – Правда?

– Каждый год, – говорила Эйвери – идеальная, любимая, гениальная Эйвери, – я буду проводить конкурс со значительным призовым фондом, который может изменить чью-то жизнь. Через несколько лет игра будет открыта для широкой публики. Может быть, вы окажетесь в числе получателей самого эксклюзивного приглашения в мире.

Эйвери была в центре внимания.

Эйвери задавала тон.

– Эта игра, головоломки – вы сами их придумаете? – спросил ведущий.

Эйвери улыбнулась.

– Мне помогут.

Эти слова – больше, чем любая другая часть этого интервью, – кинжалами вонзились Иви в сердце, потому что ей некому было помочь. Кроме Тоби, который любил Эйвери как дочь, кроме Слейта, который наполовину презирал ее, у нее никого не было.

У нее были все деньги мира, но не было родственной души.

Эйвери спросили, когда начнется первая игра. Она держала в руках золотую карточку.

– Игра начинается прямо сейчас.

Иви выключила телевизор, закрыла глаза всего на мгновение, затем повернулась к Слейту. Эйвери не единственная, кому нравится вызов и кому нравилось играть.

Винсент Блейк мертв. Он покинул этот мир. Иви больше не связана словом чести. Ее больше ничего не удерживало.

– У меня есть для тебя работа, – сказала она Слейту.

– О чем бы ты ни думала, – посоветовал он ей, – не делай этого.

– Сделай это, – сказала она ему, – и я подарю тебе одну из своих печатей, сделаю тебя одним из своих наследников.

Выражение лица Слейта всегда нелегко прочитать, с ним вообще нелегко – и это нравилось Иви.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил Слейт.

– Мне нужно поболтать один на один с младшей сестрой Грэйсона, – сказала она ему.

– С Джиджи? – Глаза Слейта сузились. Она заметила его реакцию. Это было… необычно.

– Нет. – Иви покачала головой, – с другой. – С той, которая напомнила ей Грэйсона. – Я думаю, нам с Саванной Грэйсон самое время поговорить о ее отце.

Иви представила себя за шахматной доской, напротив Эйвери. «На этот раз никто не помешает мне выиграть», – подумала она. Теперь у Эйвери своя игра.

А у Иви – своя.

За власть всегда приходится платить. Вопрос лишь в том, насколько высокой окажется цена и кому придется раскошелиться. Рохан знал это как никто другой. А еще знал, что тревожиться не о чем. Подумаешь, придется пролить немножечко крови, разбить кому-нибудь сердце или сломать палец. Для настоящих друзей это мелочи, верно?

Впрочем, не то чтобы они у него имелись.

– Спроси, зачем ты здесь, – тихо повелел Хозяин. Его приказ рассек воздух, будто лезвие меча.