Чтение онлайн

Обратив внимание на нижний ряд фотографий, я окинула их взглядом, стараясь сдерживать эмоции, как это делал Дин. Одну из четырех женщин убил тот же субъект, что и первых двух, ее убили на кухне, ножом из ящика стола. Она сопротивлялась, истекла кровью, и убийца так ее и оставил – юбка сбита набок, тело скорчено.

«Тебе нужно их видеть, – мысленно обратилась я к убийце. – Тебе нужно, чтобы они увидели тебя. Они должны быть красивыми».

Третью жертву, вероятно, убили после двух предыдущих. МО субъекта изменился – другое оружие, другое место. Но сам убийца в глубине души остался прежним – тот же человек с теми же больными потребностями.

«Каждый раз, когда ты убиваешь, тебе нужно больше. Тебе нужно стать лучше. Она должна быть лучше. Убивать женщин на улицах уже недостаточно. Тебе недостаточно мимолетной встречи в переулке. Тебе нужны отношения, женщина, дом».

Я сосредоточила внимание на тех, кого убили в спальне. Их нашли лежащими на кроватях. Одну застрелили. Другую задушили.

«Ты застиг ее ночью. У нее дома. В ее спальне. Теперь она не смотрит сквозь тебя, да? Теперь она не скажет, что слишком хороша для тебя».

Я попыталась представить, как субъект стреляет в женщину, но что-то все равно не складывалось.

«Ты хочешь, чтобы она видела тебя. Ты хочешь касаться ее. Ты хочешь ощутить, как жизнь вытекает из нее, капля за каплей».

– Это последняя жертва, – сказала я, показывая на женщину, которую задушили в ее собственной постели. – Другой modus operandi. Тот же почерк.

Эта женщина умерла, глядя на него, и он уложил ее в определенной позе, поместил подушку ей под голову, разложил ее темные волосы вокруг застывшего мертвого лица.

Внезапно я ощутила тошноту. Дело не только в том, что сделали с этими женщинами. Просто в этот момент я ощутила связь с человеком, который это совершил. Я поняла.

Я ощутила, как моего затылка касается теплая надежная ладонь – Дин.

– Ты в порядке, – сказал он, – пройдет.

И это говорит человек, который не хотел, чтобы я отправилась туда, где я теперь оказалась.

– Просто дыши, – добавил он, и его темные глаза пристально всмотрелись в мои. Я ответила тем же, сосредоточившись на его лице, – здесь, сейчас, в этот момент, ничего больше.

– Ты в порядке, Кэсс? – Голос агента Лок звучал непривычно встревоженно. Я буквально ощутила, как она сомневается – может быть, она слишком поспешно подтолкнула меня вперед?

– Я в порядке, – ответила я.

– Врешь. – В кухню, шагая, как модель по подиуму, вошла Лия. В кои-то веки я была рада отвлечься.

– Допустим, – произнесла я, отказываясь от предыдущих слов, – что не в порядке, но это ненадолго. – Я обернулась и посмотрела Лие в глаза. – Довольна?

Она улыбнулась.

– Восхищена.

Агент Лок откашлялась, и ее лицо приняло строгое выражение, напомнившее мне агента Бриггса.

– Мы здесь все еще работаем, Лия.

Лия посмотрела на меня, потом на Дина, который ровно опустил руки.

– Нет, – сказала она, – вовсе нет.

Не знаю, то ли Лия упрекала Лок во лжи, то ли просто хотела, чтобы она свалила. Также я не понимала, делала ли она это для меня или для Дина.

– Ладно, – сдалась агент Лок. – Моя блестящая лекция об организованных и неорганизованных преступниках может подождать до завтра. – Ее телефон завибрировал. Она взяла его, несколько секунд смотрела на экран, а затем поправилась: – И под «завтра» я имею в виду понедельник. Приятных выходных.

– У кого-то новое дело, – сказала Лия, и ее глаза загорелись.

– Кому-то придется сесть в самолет, – ответила агент Лок, – сумасшедшим нет покоя, и, как бы мне ни хотелось взять с собой на место преступления говорящий детектор лжи, Лия, суть нашей программы не в этом. Ты сама знаешь.

Мне становилось дурно от фотографий давно убитых женщин, от мыслей об убийце, которого уже осудили. Лок говорила о свежем месте преступления.

О свежем теле.

– Вы правы, – произнес Дин, вставая между Лией и Лок. – Суть программы не в этом, – сказал он агенту, и, хотя он стоял спиной ко мне, я отчетливо могла представить, какой у него сейчас взгляд – напряженный, предостерегающий. – Больше не в этом.

Ты начинаешь действовать небрежно, убиваешь слишком близко к дому, оставляешь тела на узких улочках столицы, как Гензель и Гретель, которые рассыпали тем больше крошек, чем дальше они заходили в лес.

Но с того момента, как твой взгляд впервые упал на нее, тебе сложно подавлять желание убить, сложно вспоминать, почему твой главный принцип – не играть в эти игры на собственном дворе.

Может, так все и должно быть. Может, это судьба.

Пора закончить начатое.

Пора привлечь их внимание.

Пора вернуться домой.

В субботу я проснулась в полдень от двух звуков: кто-то тасовал колоду карт; металл с тихим высоким скрипом скользил по металлу. Я открыла глаза и повернулась набок. Слоан, скрестив ноги, сидела на кровати. В одной руке она держала кружку, а другой раскладывала карты: семь столбцов, в каждом разное количество карт, все рубашкой вверх.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Слоан несколько секунд рассматривала рубашки карт, а затем взяла одну карту и переложила ее.

– «Косынку» раскладываю.

– Но все карты картинкой вниз.

– Да. – Слоан отпила из кружки.

– Как раскладывать пасьянс, если все карты картинкой вниз?

Слоан пожала плечами.

– А как ты можешь играть, когда часть карт открыта?

– Слоан, можно сказать, шулер. Бриггс нашел ее в Вегасе. – Лия высунула голову из гардеробной. – Если она просмотрит колоду хоть раз, то может более или менее отслеживать карты, даже если их перемешать.

Я отметила, что Лия почему-то в нашей гардеробной. Металл по металлу, подумала я. Металлические вешалки скользят по металлической штанге.

– Эй, – сказала я, присматриваясь к одежде Лии, – это мое платье.

– Теперь мое. – Лия улыбнулась. – Разве ФБР не предупредило тебя, что к моим рукам все так и липнет? Клептомания, патологическое вранье – это все на самом деле одно и то же.

Я подумала, что Лия шутит, но не была уверена.

– Шучу, – подтвердила она через несколько секунд, – насчет клептомании, не насчет того, что я не собираюсь возвращать это платье. Честно говоря, клептоманка тут Слоан, но этот цвет мне идет явно больше, чем тебе.