Чтение онлайн

Дин положил ладонь мне на затылок. Я здесь.

Я сглотнула, подавляя тошноту, которая становилась невыносимой. Раз. Другой. Третий – а потом перемотала к следующей фотографии. Их были десятки – фото грунтовой дороги, на которой ее похоронили. Фото строительной техники, которая выкопала простой деревянный гроб.

Ты завернул ее кости в одеяло. Ты похоронил ее с цветами. Ты нашел для нее гроб…

Я заставила себя дышать и переключилась с фотографий на чтение официального отчета.

Согласно данным патологоанатома, на скелете осталась зарубка – на внешней стороне одной из костей ее руки – она защищалась от ножа, который буквально рассек ее руку до кости. Результаты лабораторного анализа показывали, что кости перед тем, как захоронить, обработали какими-то химикатами. Из-за этого останки было сложно датировать, но анализ места преступления позволял сделать вывод, что маму похоронили через несколько дней после того, как она исчезла.

Ты убил ее, а затем стер с лица земли. Ни кожи на костях. Ни волос на голове. Ничего.

Пальцы Дина мягко разминали мне мышцы шеи. Я отвела взгляд от компьютера и посмотрела на него.

– Что ты видишь?

– Заботу. – Дин помолчал. – Почтение. Сожаление.

Мне захотелось сказать, что мне все равно, чувствовал ли убийца сожаление. Мне было все равно, что она была для него так важна, что он не стал просто сбрасывать ее тело в какую-нибудь яму.

Не тебе ее хоронить. Не тебе ее чтить, больной сукин сын.

– Думаешь, она его знала? – Мой голос казался далеким мне самой. – Это ведь единственное объяснение тому, что мы видим? Он убил ее в состоянии аффекта, а потом об этом жалел.

Забрызганная кровью гримерная, которая навсегда отпечаталась в моей памяти, говорила о доминировании и гневе; место захоронения, как сказал Дин, о почтении и заботе. Две стороны одной монеты – а если их совместить, получается, что это не был случайный акт насилия.

Ты забрал ее с собой. Я всегда знала, что тот, кто убил маму, забрал ее из ее комнаты. Была она жива или мертва, когда он это сделал, полиция установить не смогла, хотя с самого начала они знали, что, если она потеряла столько крови, шансы выжить почти нулевые. Ты забрал ее с собой, потому что она была тебе нужна. Ты не мог оставить ее, допустить, чтобы ее похоронил кто-то другой.

– Наверное, он ее знал. – Голос Дина заставил меня вернуться в настоящее. Я заметила, что на этот раз, говоря об этом деле, он не использует слово «я». – А может, он наблюдал за ней издали и убедил себя, будто их отношения взаимны. Будто она знает, что он смотрит. Будто он знает ее так, как никто другой.

Мама зарабатывала на жизнь, выступая в роли «экстрасенса». Как и я, она хорошо умела читать людей – достаточно хорошо, чтобы убеждать их, будто у нее есть связь с «той стороной».

Она предсказала что-то тебе? Может, ты приходил на ее представление?

Я порылась в памяти, но все лица в толпе будто сливались в одно. У мамы было много клиентов. Она провела множество представлений. Мы переезжали настолько часто, что сходиться с людьми не было смысла. Никаких друзей. Никакой семьи.

Никаких мужчин в ее жизни.

– Кэсси, посмотри на это. – Дин снова обратил мое внимание на экран. Он увеличил одну из фотографий гроба. На поверхности дерева была вырезана какая-то эмблема – семь маленьких кругов, которые складывались в семиугольник вокруг символа, похожего на знак плюс.

«Или, – подумала я, размышляя о сожалениях, погребальных ритуалах и монстре, который вырезал этот символ, – на крест».

Глубокой ночью я все же уснула. Мне снились мамины глаза, широко посаженные, подведенные тушью, так что они казались невозможно большими. Мне снилось, как она в тот день прогоняла меня из гримерки.

Мне снилась кровь, и на следующее утро я проснулась, ощущая, как что-то липкое капает мне на лоб – капля за каплей. Я резко распахнула глаза.

Надо мной стояла Лия, держа в одной руке соломинку, а в другой – банку газировки. Она убрала палец с верхнего отверстия соломинки, и мне на лоб упала очередная капля.

Я вытерла ее и села осторожно, чтобы не разбудить Дина, который лежал на кровати рядом со мной, по-прежнему одетый.

Лия сунула соломинку в рот, высосала оставшуюся в ней жидкость, а затем ткнула ее обратно в банку. Ухмыляясь, она покосилась на спящего Дина, затем, подняв бровь, взглянула на меня. Когда это не вызвало никакой реакции, она тихо цыкнула языком. Я встала, и ей пришлось сделать шаг назад.

– Это не то, что ты думаешь, – глухо сказала я.

Лия задумчиво покрутила соломинку между средним и большим пальцами.

– Значит, вы вовсе не засиделись допоздна, изучая информацию на той флешке, которую дала тебе агент Стерлинг?

– Как ты…

Лия перебила меня и повернула мой по-прежнему открытый ноутбук экраном ко мне.

– Восхитительное чтиво.

У меня внутри все упало. Лия знает. Она прочитала документы, и она знает.

Я ждала, что Лия скажет что-то еще о файлах, что были на компьютере. Она молчала. Потом ушла в свою спальню. Через некоторое время я двинулась следом, как она и рассчитывала. Мы вышли на балкон.

Лия закрыла за нами дверь, потом уселась на перила. Мы были в сорока этажах от земли, и она сидела на перилах, идеально балансируя, и смотрела на меня сверху.

– Что? – спросила я.

– Если ты скажешь Дину хоть слово из того, что я собираюсь сказать тебе, я буду отрицать сам факт этого разговора. – Лия говорила непринужденно, но я верила каждому ее слову.

Я приготовилась принять удар.

– Ты делаешь его счастливым. – Лия слегка прищурилась. – Насколько это вообще возможно для Дина, – поправилась она. – Насчет точных цифр нужно спросить Слоан, но, по моим оценкам, его мрачные периоды сократились на двести процентов с тех пор, как между вами возникло… вот это вот, то, что возникло между вами.

Дин был для Лии семьей. Если бы ей пришлось выбирать, спасти всех жителей Земли или Дина, она бы выбрала Дина.

Она спрыгнула с перил и слегка сжала мою руку.

– Ты мне нравишься. – Она сжала пальцы еще сильнее, словно это признание казалось ей самой слегка неуместным.

Ты тоже мне нравишься, – едва не ответила я, но не хотела выяснять, разглядит ли она, что в этих словах слегка не хватает правдивости.

– Я по тебе скучала, – просто сказала я. Те же слова, что я говорила Слоан. – По тебе, по Майклу, по Слоан, по Дину. Это дом.