Чтение онлайн

Три бледных работяги с пудовыми кулаками в конце барной стойки купили нам третью пару пива. Мы угостили их в ответ. Затем я решил, что пришла пора размять ноги.

— Как насчет… — я показал на крошечную площадку рядом с музыкальным автоматом.

— Я уж думала, дорогуша, что ты меня так и не пригласишь.

Я выбрал песню и заключил Мерили в объятия. По ее телу прошла легкая дрожь, когда в динамиках зазвучал голос Рэя Чарльза, поющего Georgia on My Mind. Это была наша песня. Под нее мы кружились на нашем первом свидании в клубе, принадлежавшем одному поляку, бывшему матросу, на углу Первой авеню и Девятой улицы, кружились, опьянев от перцовки и друг от друга. А после отправились домой и полтора месяца не вылезали из кровати.

Мерили смотрела на меня сверкающими глазами: — Откуда ты знал, что здесь есть эта песня?

— Очень просто. Обошел все пабы с музыкальными автоматами в радиусе десяти кварталов.

— Романтический ты дурачок.

— Отчасти ты права.

— Отчасти? И в чем же именно?

— Тсс…

Мы медленно кружились, щека к щеке. От Мерили исходил аромат мыла с маслом авокадо «Крабтри и Эвелин». Ее запах. И заветная тайна. Она никому не говорила, что пользуется этим мылом, иначе бы модные журналы тут же бы раструбили этот секрет на весь свет, и в результате Мерили стала бы пахнуть как все американки.

Когда Georgia on My Mind подошла к концу, Нэт Коул спел нам Don’t Get Around Much Anymore, Джо Уильямс — In the Evening, а Мел Торме — Blue and Sentimental. He самая обычная подборка для музыкального автомата.

— Мне не хотелось бы показаться вульгарной, дорогой, — промурлыкала Мерили мне на ухо. — Ты возбудился или мне показалось?

— Проверь.

— Уже.

— Давай еще раз.

— А вот теперь я уже не уверена.

— Тогда к чему вообще, гм, поднимать эту тему?

— Девушкам это важно, — в ее зеленых глазах полыхнули искорки.

Мы остановились у ее дома на Кромвель-роуд в начале четвертого утра. Чтобы до него добраться, пришлось свернуть с улицы и проехать под аркой. Перед нами открылись ряды очаровательных кукольных домиков, к которым вели мощенные камнем дорожки. Мерили жила в голубеньком, с цветами в горшочках под окнами. Если в таком домике есть мыши, то они наверняка носят костюмчики и поют хором по утрам.

Филер, следовавший за нами, сунулся было под арку, но увидев, где живет Мерили, сдал обратно на Кромвель-роуд. Теперь он ехал в такси. Снова сел нам на хвост, как только мы вышли из паба.

Некоторое время мы молча сидели в машине. Тихо урчал двигатель. Лулу спала у Мерили на коленях.

— Ну что, пригласишь к себе? — первым нарушил тишину я.

Мерили не торопилась с ответом.

— Нет, не приглашу, — наконец, сказала она.

— Ладно.

— И все? Я-то думала ты станешь со мной спорить. Будешь меня лапать. Обиженно пыхтеть.

— Я уже старенький. Это не для меня.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула:

— Пойми, мой хороший, все не так просто. Во-первых, у меня есть Зак…

— Я в курсе.

— Во-вторых, у нас один раз с тобой уже ничего не получилось, и у меня нет никаких оснований полагать, что сейчас вдруг будет как-то иначе. Зачем мне снова терпеть эту боль? Я ведь тоже уже старенькая.

— Ко мне гарантия не прилагается, — ответил я. — Я тебе не «Хендай-эксел».

— Ну а я тебе не Донна Рид [186] .

— А она — не ты.

— Спокойной ночи, дорогой.

— Сладких снов, Мерили.

Она разбудила Лулу, поцеловала в макушку и вышла. Я провожал Мерили взглядом, пока она не зашла в дом. Лулу тоже смотрела вслед хозяйке, поскуливая и скребясь в окно. Я велел ей заткнуться.

Такси так и стояло на Кромвель-роуд, метрах в тридцати от арки, припаркованное вторым рядом: фары включены, двигатель работает. Внутри сидело двое. Один — водитель. Пассажира на заднем сиденье разглядеть не удалось. Я даже не смог определить, мужчина это или женщина. И что же ему или ей от меня нужно? Впрочем, выяснять это сейчас я не собирался.

Решив избавиться от хвоста, я резко свернул направо, потом налево, потом снова направо, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, хотя надобности в этом не было. Я оторвался от преследования через два квартала. Соперничать с форсированным двигателем «мини» не каждому под силу. По трассе № 23 я ехал в полном одиночестве. Компанию мне составлял лишь туман.

Наступил одиннадцатый день с момента моего приезда в Англию. Он был столь же хмурый и непогожий, как и предыдущие, но меня это вполне устраивало.

Меня разбудил щелчок.

Это закрылась дверь моих апартаментов. Изнутри. Из гостиной донесся скрип половиц. Там кто-то крался в темноте. Лежавшая рядом Лулу подняла голову и тихо зарычала. Я зажал ей пасть.

Чиркнула спичка. Ее желтый огонек мерцал в проеме открытой двери спальни. Раздался шелест — кто-то копался в бумагах у меня на столе. Спичка погасла. В темноте снова послышались шаги, уже ближе. Лулу вся подобралась. Снова чиркнула спичка. Теперь незваный гость принялся изучать вещи на туалетном столике — мой бумажник и зажим для банкнот.

Я включил прикроватную лампу:

— Чем могу помочь?

У туалетного столика стояла Вайолет в черной футболке «Чикаго Беарс», обтягивающей голую грудь.

— Спички, — ответила она как ни в чем не бывало и показала зажатую между пальцев незажженную сигарету. В другой руке девушка держала коробок спичек. — Я искала спички. Никак не могла найти. Я вас разбудила? Простите меня, пожалуйста.

— Ничего страшного. Вот только эти спички вы принесли с собой. Я не курю.

— Я их нашла на каминной полке.

— Ага. Но камин в соседней комнате, а вы здесь, — заметил я.

— Я не собиралась ничего красть.

— Я этого и не утверждаю. Может, скажете, зачем копались в моих вещах?

Девушка закурила, подошла к кровати и присела на краешек. Лулу неодобрительно фыркнула, спрыгнула на пол и уковыляла в гостиную.

— Кажется, я ей не нравлюсь, — проводив ее взглядом, промолвила Вайолет.

— Ничего личного. Просто она собственница.

— Понимаете… мне не спалось. А вы… вы меня заинтриговали.

— Бывает, — улыбнулся я.

— Можно что-нибудь выпить?

— Пожалуйста.

— А вы?

— Спасибо, но мне на сегодня уже хватит.

В своем вызывающем наряде она прошествовала в гостиную и вернулась, размешивая в бокале указательном пальцем виски и содовую. Облизав палец, она присела на край кровати и сделала небольшой глоток. Потом еще один. Затем откинулась назад, опершись на локти, скрестила невероятно длинные ноги и с удовольствием посмотрела на свою голую ступню. Ступня была что надо — узкая, с высоким подъемом. Вайолет принялась покачивать ногой: вверх-вниз, вверх…