Чтение онлайн

Брунетти разломил его вилкой пополам и погонял по тарелке, собирая капли драгоценного масла, чтобы ни одна не пропала. Съел кусочек, сделал глоток вина, подобрал ломтиком хлеба каплю оливкового масла, после чего устроился на диване поудобнее.

– Рассказывай!

– Сегодня мы с Бруно разговорились…

– Это тот хозяин кемпинга?

– Да. И он сказал, что собирается сбежать в Рио с немецкой туристкой и открыть там студию самбы.

Брунетти знал Бруно, дядю одноклассницы Паолы; он, наверное, лет сто был хозяином маленького отеля на Лидо [322] . Поскольку с некоторых пор Лидо оказался за городской чертой, присутствие Гвардиа ди Финанца стало менее ощутимым, и комиссар подозревал, что Бруно ведет свои счета… уже не так аккуратно.

– Проблемы с клиентурой? – спросил Брунетти, убежденный в том, что комментарии туристов – это зачастую «окно в реальный мир».

– Нет. Нечто неожиданное и неприятное.

– Что именно?

– Не так давно ему позвонили домой, и мужчина, которому было известно его имя, сказал, что они проводят исследования туристической отрасли и предпринимателей, задействованных в ней.

– Они – это кто? – спросил Брунетти, отпивая из бокала.

– Бруно задал такой же вопрос: «Кто вы?» Тот человек сказал: «Гвардиа ди Финанца». – Паола перехватила взгляд мужа и ответила на его немой вопрос: – Да, именно так он и сказал. Финансовая гвардия.

– И чего они хотели от Бруно?

– Этот человек предположил, что Бруно захочет подписаться на кое-какие журналы.

– Что за журналы?

– Он перечислил пять названий и сказал, что не сомневается – один из них обязательно заинтересует Бруно.

– И что сделал Бруно?

– А ты как думаешь? Согласился.

– Почему?

– Потому что он рискует, Гвидо. Рискует, как и все мы. Разве многие из нас всегда поступают по закону? Когда мы с тобой ужинаем в ресторане, разве ты просишь выдать тебе ричевута фискале? [323]

– Нет, если я знаю этих людей! – возмутился Брунетти, словно у него спросили, не ворует ли он в магазинах.

– Это нарушение закона, Гвидо. И ты тоже рискуешь. Хотя в твоем случае, если бы ты сказал, что ты полицейский, они, наверное, от тебя отстали бы, – произнесла Паола и тут же добавила: – Но тем, кто не относится к «привилегированному классу», пощады нет.

– Таким, как Бруно? – уточнил Брунетти.

– Как Бруно и все те, кто честен, но честно жить не может. Его арендная плата за последние десять лет выросла втрое, и все меньше людей приезжают отдыхать на Лидо. Бруно нарушает закон, чтобы выжить, зарабатывает деньги и не платит с них налог. Тот, кто звонил, знает об этом. И решил этим воспользоваться.

– Когда ему позвонили?

– Месяца четыре назад.

Брунетти сделал еще глоток вина, но к артишокам не притронулся.

– Расскажи об этом поподробнее.

– Журналы ему приносит курьер, и каждый раз Бруно оплачивает их на месте. Поэтому он знать не знает, откуда они берутся.

– Что это за журналы?

– История Гвардиа Костьера [324] , общественный вклад морских вооруженных сил и тому подобное.

Брунетти знал эти журналы. Они валялись в каждом отделении полиции по всей стране, непрочитанные, с неинтересными статьями о всевозможных государственных службах и подразделениях.

– Тот человек, ну, что звонил, он больше ничего не сказал? – спросил Брунетти. – Кроме того, что он из Гвардиа ди Финанца?

– Ничего. И номер, с которого был сделан звонок, не определился.

Брунетти пододвинулся ближе к спинке.

– Значит, остается курьер, который получает деньги. А он может являться откуда угодно.

– Да.

– И зачем ты мне об этом рассказываешь? – поинтересовался Брунетти.

– Потому что Бруно им платит. Имеется два объяснения: это мошенничество, – и я склоняюсь к первому варианту, – или же Финансовая гвардия действительно это делает. Бруно считает, что ему звонили из Финансовой гвардии. И платит, чтобы его не трогали, потому что уверен: это шантаж.

Сказать было нечего, и нечего было спросить.

– Так мы живем сегодня, Гвидо. Если какая-то государственная служба звонит нам и угрожает (или же мы верим, что эти люди из госорганов), – мы платим. Вот до чего мы докатились – платим шантажистам от государства, лишь бы они от нас отстали!

Брунетти не желал заглатывать наживку. Он хотел съесть в тишине и покое свои артишоки, допить вино и вернуться в кухню – посмотреть, что припасено для него в духовке. У него не было охоты вникать во все это, даже комментировать. Что еще, по мнению Паолы, мог сделать Бруно? Какие у него были варианты?

Брунетти посмотрел на оставшиеся на тарелке артишоки, размышляя, как лучше поступить. Съесть их означало бы не проявить должного интереса к сказанному Паолой; если же он не съест их, значит, придется что-то говорить. Брунетти взял со стола тарелку и бокал и вернулся с ними в кухню. В духовке стояло овальное блюдо, накрытое алюминиевой фольгой. Он осторожно потрогал краешек. Не горячо, можно приподнять… Что Брунетти и сделал, отогнув край фольги.

На блюде лежали два крошечных перепела между горкой зеленого горошка и второй, побольше, из запеченного мелкого молодого картофеля, и все это благоухало коньяком, в котором тушились перепела… Может, у этой женщины и вздорный характер, но готовить она умеет! Брунетти отодвинул остатки артишоков на край тарелки, переложил содержимое блюда к себе на тарелку и поставил ее на стол. Вынул из холодильника вино – белое, то же, что и чуть раньше. Потом сходил за Il Gazzettino в гостиную, где оставил ее еще утром. В кухне Брунетти развернул газету сбоку от своей тарелки и продолжил чтение с того места, на котором его прервали. Как и еду, утренние новости не следует оставлять на потом: лучше употреблять их горячими.

Управившись с ужином, Брунетти поставил тарелку в мойку, залил ее горячей водой, затем взял бутылку коньяка и два бокала. Он вернулся к жене, неся с собой эту «трубку мира», хотя согласия между ними ничто и не нарушало.

Когда Брунетти вошел в комнату, Паола отвлеклась от книги и улыбнулась, радуясь то ли его возвращению, то ли коньяку. На этот раз она поджала ноги, давая ему больше места, и отложила свое чтиво.

– Надеюсь, было вкусно? – спросила Паола.

– Восхитительно, – сказал Брунетти и взвесил на руке бутылку. – Вот, решил поддержать тему!

Паола потянулась за бокалом, который он наполнил для нее.

– Это мило с твоей стороны, Гвидо!

Она отпила и еще раз кивнула в знак благодарности.

– Пришел рассказать тебе, что у нас сегодня стряслось, – произнес Брунетти, усаживаясь у ее ног.

Второй бокал с коньяком оставался нетронутым, пока он рассказывал Паоле об убийстве Альдо Франчини и о книгах, которые они нашли в квартире.

– Но зачем кому-то было его убивать? – спросила Паола, и Брунетти повторил в ответ ремарку Энрико Франчини.

Паола хотела было что-то сказать, но затем осеклась и отвела взгляд. Взмахнула рукой – и тут же уронила ее на колени.

– Я ему верю, – сказал Брунетти. – Не могу объяснить почему, но верю. Франчини все время плакал, даже когда рассказ был окончен.

Он поделился с женой и другими деталями: как Альдо шантажировал священников, о его страстном желании «возвыситься в этом мире», о новых планах и о том, как он радовался, что нашел кого-то, с кем можно будет вместе охотиться.

– А теперь он мертв, – проговорила Паола.