Чтение онлайн

Ксандр Хоторн внимательно перечитал письмо. За всю эту неделю не проходило и дня, чтобы он этого не делал. Казалось бы, перечитывать тут особо и нечего.

Сработано на славу. Он довел братьев до финала игры. Он привел Эйвери к условленной точке. Сделал все, как и обещал. Но ведь и старик дал ему обещание.

Когда закончится их игра, начнется твоя.

Ксандр никогда всерьез не бился с братьями за победу, но, боже, как же ему этого хотелось. Он не слукавил, когда сказал Эйвери, что ему тоже хочется победы. И когда они добрались до последней комнаты, когда Эйвери открыла коробку, когда он вскрыл конверт, он ожидал… хоть чего-нибудь.

Загадки.

Головоломки.

Подсказки.

А получил лишь это. Сработано на славу.

– Ксандр? – тихо окликнула его Ребекка. – Что мы тут делаем, а?

– Драматично вздыхаем, – съязвила Тея. – Это же очевидно.

Он не случайно привел сюда их обеих. Зачем – он и сам до конца не осознавал. С одной стороны, ему был нужен свидетель. Свидетели. А с другой, если быть совсем уж честным с самим собой, он понимал, что Ребекку привел, потому что искренне этого хотел, а Тею – потому что…

Потому что иначе остался бы с Ребеккой наедине.

– Существует множество видов невидимых чернил, – сообщил он девушкам. За последние дни он чего только не перепробовал: и спичку к обратной стороне листа подносил, и купил ультрафиолетовую лампу, и ездил в город. Задействовал все известные ему способы обнаружения тайных посланий, кроме одного. – Но только один разрушает текст сразу же, как он проявится, – спокойно продолжил он.

Если он ошибся, то других попыток уже не будет. Не будет ни игры, ни победы. Рисковать в одиночку ему не хотелось.

– И что же ты там хочешь найти, а? – спросила Тея.

Ксандр в последний раз посмотрел на письмо.

Возможно, старик солгал ему. Возможно, он подумал о нем лишь в последний момент, когда было уже слишком поздно. Но попытаться стоит. Ксандр наклонился к ванночке, стоявшей рядом. Наполнил ее водой.

– Ксандр? – позвала Ребекка, и от звуков ее голоса все у него внутри перевернулось.

– Была не была, – сказал он и осторожно опустил письмо на воду, а потом, надавив, погрузил его глубже.

Сперва ему показалось, что произошла страшная ошибка. Что все напрасно. А потом по обе стороны от дедушкиной подписи стали появляться буквы. Он подписался как Тобиас Хоторн, не упомянув среднего имени, и на этот раз причины этого пропуска были очевидны.

Невидимые чернила проступили на белой бумаге. С правой стороны от подписи появились лишь две полоски, похожие на римскую цифру II. Слева – слово «найди». К имени и фамилии добавились окончания.

Найди Тобиаса Хоторна II.

— Еще раз расскажи о том, как вы в первый раз играли в шахматы в парке. — Даже в слабом свете свечей я различила огоньки, вспыхнувшие в темно-зеленых глазах Джеймсона Хоторна.

Больше всего в этой жизни его притягивали тайны.

— Это случилось сразу после маминых похорон, — начала я. — Спустя несколько дней, а может, неделю.

Разговор этот происходил в секретных туннелях под Домом Хоторнов — где никто больше не мог нас услышать. С того дня, как я впервые переступила порог этого техасского дворца, прошло меньше месяца, а всего неделю назад мы наконец разгадали загадку и узнали, как я вообще сюда попала.

Хотя разгадали ли мы ее — это еще вопрос.

— Мы с мамой любили гулять в парке, — я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на фактах, а не на Джеймсоне, который жадно вслушивался в каждое мое слово. — Эту игру она называла «Праздным шатанием». — Я настроилась на воспоминание и открыла глаза. — И вот через несколько дней после похорон я впервые отправилась в парк одна. Когда подошла к пруду, заметила неподалеку толпу. На тротуаре под ворохом потрепанных одеял с закрытыми глазами лежал мужчина.

— Бездомный, — уточнил Джеймсон. Он уже множество раз слышал эту историю, но фокус его внимания никогда не ослабевал.

— Одни думали, что он умер, а другие — что напился и уснул. А потом он сел. Я видела, как к нему сквозь толпу пробивается полицейский.

— Но ты его опередила, — закончил Джеймсон, не сводя с меня глаз. Уголки его губ приподнялись. — И предложила сыграть в шахматы.

Я никак не ожидала, что Гарри примет мое предложение — и уж тем более что меня обыграет!

— С тех пор мы с ним встречались каждую неделю, — продолжила я. — Иногда по два раза, иногда — по три. Особо он о себе ничего не рассказывал — только имя назвал.

А на самом деле звали его вовсе не Гарри. Он мне солгал. Вот почему я и оказалась в этом секретном коридоре вместе с Джеймсоном Хоторном. Вот почему он снова смотрел на меня как на тайну, как на загадку, ключ к которой может найти только он — и никто иной.

То, что миллиардер Тобиас Хоторн оставил все свое состояние чужому человеку, который всего-навсего был знаком с его «умершим» сыном, никак нельзя было назвать совпадением.

— А ты уверена, что это был именно Тоби? — уточнил Джеймсон. Между нами повисло напряжение.

Уж чем-чем, а уверенностью в те дни я не могла похвастаться. Всего три недели назад я была обычной девчонкой, которая еле сводила концы с концами и мечтала дотянуть до выпускного, получить стипендию и уехать подальше. А потом я узнала о смерти одного из богатейших людей в стране и о том, что мое имя значится в его завещании, — и эта новость была как гром среди ясного неба. Тобиас Хоторн оставил мне миллиарды, почти все свое состояние — а я никак не могла взять в толк почему. Добрых две недели мы с Джеймсоном пытались найти разгадку, следуя подсказкам, оставленным нам стариком. Почему именно я? Из-за моего имени. Из-за даты моего рождения. И потому что Тобиас Хоторн считал, что я каким-то образом смогу объединить его семью.

Во всяком случае к таким выводам мы пришли, сыграв в последнюю игру, которую старик для нас подготовил.

— Уверена, — твердо ответила я, глядя в глаза Джеймсону. — Тоби жив. И если твой дед знал об этом — что, конечно, вовсе не факт, но предположим, — то выходит, что он выбрал меня, потому что либо я знакома с Тоби, либо ему зачем-то понадобилось, чтобы все мы встретились.

Уж что я успела понять о почившем миллиардере Тобиасе Хоторне — так это что он мог подстроить практически все что угодно и от его манипуляций не мог спастись никто. Он обожал игры, загадки и тайны.