Чтение онлайн

Она не верит, что это происходит.

– Вот что ты заслужила, – говорит рыжая и плескает содержимое термоса Корри прямо в широко распахнутые от ужаса глаза. – «Жене учить не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии». Первое Послание к Тимофею, сука.

Жжение приходит мгновенно. Зрение уходит в мутную пелену.

– Уезжай домой, Кейт. Пока ещё можешь.

Корри не видит, как рыжая выходит из переулка. Она вообще ничего не видит. Едва слышит собственные крики. Боль поглотила её целиком.

Первое, что она делает в приёмном покое, когда зрение начинает возвращаться – мутное, но оно есть, слава Богу, Иисусу и всем святым – это достаёт из сумочки пудреницу и смотрит на своё лицо. Щёки и лоб – ярко красные, белки глаз – алые, но ни одного волдыря, как она боялась. Это уже после того, как врач промыл ей глаза физиологическим раствором. Адски щиплет. Он говорит, что вернётся через десять минут, чтобы промыть ещё раз.

– Что бы она ни плеснула, это была не кислота, – говорит он, уже уходя к другому пациенту.

Второе, что делает Корри – звонит Кейт. Та, конечно, уже волнуется, где она. Корри немного успокаивается. Кейт тоже спокойна. Говорит, чтобы Корри позвонила в полицию, если кто-то из персонала ещё этого не сделал.

Кейт прибывает на десять минут позже полицейского в форме и на пять минут раньше женщины-детектива. Корри ждёт, что Кейт возьмёт всё под контроль – это же её стиль – но сегодня она просто садится в угол смотровой и слушает. Корри не уверена, связано ли это с тем, что старший офицер – женщина. Может, и так. Детектив записывает описание со слов Корри, отрывает листок от блокнота и отдаёт его копу в форме, который, по всей видимости, уходит передавать ориентировку. Детектив представляется как Мэллори Хьюз.

– Рыжие волосы – это краска или, может, парик?

– Может быть и то, и другое. Всё случилось так быстро. Знаю, звучит как клише, но…

– Понимаю, абсолютно. Если это был парик, его, скорее всего, найдут в ближайшей урне. Если, конечно, кто-то его уже не утащил. Как глазки, полегчало?

– Лучше. Простите, что подняла такую панику, просто…

– Не извиняйся, – говорит Кейт со своего места в углу.

– Просто я думала, что это кислота. Там же было написано – «КИСЛОТА» – прямо на термосе.

– Потому что она хотела, чтобы ты так подумала, – говорит Хьюз. – Как в мультике про Дорожного Бегуна, где на коробке написано «ДИНАМИТ». – Она поворачивается. – Кейт Маккей, верно?

Кейт кивает. Она почти не участвует в разговоре, даёт Хьюз делать её работу, но слушает с жёсткой сосредоточенностью. Корри кажется, что её начальница – очень зла. Это видно по поджатым губам и тому, как она сжимает руки на коленях. Но она проявляет уважение. Пока. Если решит, что Хьюз тянет резину или работает спустя рукава – всё изменится.

– Я читала две ваши книги, – говорит Хьюз. Потом снова обращается к Корри: – Та, что плеснула тебе в лицо эту дрянь – скорее всего, это был отбеливатель – приняла тебя за неё, да? – Кивает на Кейт, у которой губы уже настолько плотно сжаты, что почти исчезли.

– Наверное, – отвечает Корри.

– Борсалино, – говорит Кейт. – Это вроде моей визитной карточки. Она на всех трёх обложках книг и во многих промо-фото.

– Ну что ж, теперь это вещдок, – говорит Хьюз. – Вернут потом, но если хотите надеть шляпу на сегодняшнее выступление, придётся купить новую.

От Мэллори Хьюз Кейт принимает это без возражений. Корри снова задаётся вопросом: а если бы Хьюз был мужчиной?

Кейт не ненавидит мужчин, но уж что-что, а умение дать отпор у неё в крови.

– Вы всё же выступаете сегодня вечером в «Пионере»?

– Конечно. Могу оставить вам приглашение, если хотите прийти.

– Я на работе, – отвечает Хьюз, потом снова обращается к Корри: – Хочу, чтобы ты пришла сегодня днём в участок и дала показания. Потянешь?

Корри смотрит на Кейт, та говорит:

– Лучше пораньше, если получится. Она мне потом будет нужна.

Она запросто предполагает, что Корри будет готова и согласна выполнять свои обязанности в день выступления. В этом есть доля дивы и высокомерия, но Корри это не раздражает. Наоборот, она благодарна. Понимает: Кейт так говорит ей потому, что считает её такой же смелой, как и сама Кейт. А Корри хочется в это верить.

– Тогда пусть будет в час тридцать, – говорит Хьюз. – 455 Восточная Вторая. Недалеко от того места, куда ты шла, когда на тебя напали. Мне нужен твой номер телефона и электронная почта, я так понимаю, ты скоро уедешь с мисс Маккей.

Хьюз не выражает почтения Кейт – потому что та не пострадавшая. По крайней мере, на этот раз.

– В час тридцать, – говорит Корри.

– Если мы её поймаем, тебе придётся вернуться. Ты это понимаешь, да?

Корри кивает: понимаю.

Когда Хьюз уходит, Кейт говорит:

– Я хочу, чтобы ты была сегодня на сцене. Ты не против?

Корри внутри сжимается от страха:

– А мне придётся говорить?

– Только если сама захочешь.

– Тогда… ладно. Наверное.

– Ты не против быть объектом назидания от Кейт Маккей? Не разозлишься на меня за это?

– Нет.

Это правда? Корри хочет, чтобы это было правдой.

– Хочу тебя сфотографировать. Пока у тебя глаза ещё красные, а кожа раздражена. Не возражаешь?

– Нет.

– Люди должны понимать: за то, чтобы встать и говорить, приходится платить. Но заплатить можно. Это тоже важно понять.

– Ладно, – говорит Корри.

«Я стала частью маркетинга», – думает она.

В готовности Кейт воспользоваться ситуацией она видит одновременно изъян и силу характера. И осознаёт, что одно не исключает другого. Это новая мысль для неё.

Кейт Маккей называют фанатичкой – и она носит это звание с гордостью. Один комментатор на CNN обвинил её в «синдроме Жанны д’Арк». Ответ Кейт был таков:

– Жанна слышала голос Бога. А я слышу голоса женщин, которых угнетают.

Она спрашивает Корри, хочет ли та продолжить тур после сегодняшнего вечера. Говорит, что не стала спрашивать при детективе.