Чтение онлайн

Женщина в комнате связи лондонского посольства ничего не слышала на другом конце провода. «Это разгадывает вашу тайну?» наконец она спросила с раздражением.»

Да, мне жаль. Как это произошло?»

«Его сбил автобус, или грузовик, или что-то в этом роде. Спросите кого-нибудь в отделе Западной Европы. У них должна быть зацепка».

Слейтон спокойно закончил то, что начал. «Хорошо. Я знаю, где должен быть этот файл. Извините, что побеспокоил вас». Он услышал щелчок, когда женщина из посольства повесила трубку.

Слейтон стоял неподвижно. Его лучший друг был мертв. Несчастный случай, сказала женщина. Для Слейтона больше не могло быть никаких сомнений. Кто-то пытался его убить. Кто-то потопил «Поларис Венчур» со всей ее командой. Его тело напряглось. Они снова нахлынули на него, чувства, с которыми он сталкивался так долго. Ужас, с которым он боролся, пока не осталось совсем ничего — только оцепенение. Теперь, в одно мгновение, эта боль вернулась. Или, может быть, на самом деле она никогда не проходила. Он задавался вопросом, что могла знать Йоси. Если бы Слейтон приехал в Лондон всего на несколько дней раньше, он был бы рядом и узнал об этом. И, может быть, Йоси был бы сейчас дома, и его жена не была бы такой занудой, а его дети — Боже, его дети...

Раздался громкий треск, и Слейтон посмотрел вниз. Пластиковая телефонная трубка, которую он все еще сжимал в руке, треснула. Маленькие осколки белого пластика лежали на полу у его ног. Мгновение он смотрел на свою руку, как будто она не была частью его самого, не находилась под его контролем, в то время как его сердце продолжало бешено колотиться. Затем Слэтон увидел свое отражение в зеркале на дальней стене. Внезапно возникло желание швырнуть телефон или что-нибудь еще, что угодно, в изображение. Он вспомнил, как сильно ненавидел то, что видел. Слейтон закрыл глаза.

Это заняло целых две минуты. Он стоял, не двигаясь. Постепенно его дыхание выровнялось, хватка на сломанном телефоне ослабла. Слейтон открыл глаза и осторожно, почти деликатно, положил разбитую трубку рядом с подставкой. Он вытащил телефонную розетку из стены, затем взял свой брезентовый рюкзак и направился к входной двери, не издавая ни звука. У двери он остановился и терпеливо прислушался. Единственный звук, который можно было уловить, — это звук двигателя автомобиля вдалеке. Он приоткрыл дверь и увидел, что холл пуст.

Слейтон быстро и бесшумно покинул здание. Он даже не попытался поправить перевернутую шестерку.

Тридцать минут спустя Слейтон был на окраине Оксфорда, одного из наиболее индустриальных кварталов, который обычно ускользает от внимания большинства туристов. «Синие воротнички» города имели глубокие корни, однако по сути ситуация была преуменьшена. Автостоянки, пешеходные дорожки и общественный транспорт были организованы так, чтобы подчеркнуть более востребованный имидж — города университетов, вечной академической нирваны, где лучшие и ярчайшие люди мира, разгуливая в кепках, халатах и белых галстуках-бабочках, разрабатывали решения для проблемной планеты. Большой автомобильный завод Rover, каким бы жизненно важным он ни был для местных обеденных столов, не был «средством улучшения имиджа».

Слейтон стоял через дорогу от склада под открытым небом с небольшим офисом в передней части, затем четырьмя узкими рядами складских помещений, окруженных трехметровым металлическим забором. Единственный путь внутрь был через электронные ворота рядом с офисом, куда доступ был разрешен в любое время, семь дней в неделю.

Заведение принадлежало круглолицему, почти лысому розовокожему парню, с которым Слейтон познакомился, когда снимал его квартиру. Мужчина жил в квартире над офисом, что позволяло ему рекламировать «круглосуточную охрану и наблюдение на территории». Конечно, он, вероятно, спал восемь-десять из этих двадцати четырех часов. Тогда, и в его выходные дни, единственная камера на входе предположительно фиксировала всю активность внутри и снаружи рядов складских помещений, тем самым делая рекламу правильной в самом буквальном смысле.

Слейтон наблюдал в течение десяти минут. Больше никто не приближался к этому месту, и в квартире владельца над офисом по-прежнему было темно. Он пересек улицу и направился прямо к воротам. Там он ввел сомнительный код доступа — 1-2-3-4. Замок на проволочных воротах щелкнул, и он оказался внутри.

Слейтон арендовал самое маленькое из предложенных помещений, 10 на 5 футов, и эти помещения оказались прямо напротив. Замок был его собственным, простым висячим замком с ключом, и явно менее массивным, чем на многих других сараях, — несомненно, чтобы подчеркнуть незначительность того, что находилось внутри. Он достал ключ, который извлек из корешка книги «Остров сокровищ» — ребята из посольства проявили небрежность — и открыл металлическую дверь на колесиках.

К счастью, все было так, как он оставил. Там была пара потрепанных старых стульев, явно новый стереоприемник (который на самом деле не работал годами) и несколько коробок с книгами, журналами и кое-какой старой одеждой. Там также был небольшой перекошенный столик, а рядом с ним, на полу, старый телевизор. На экране телевизора была серьезная диагональная трещина, а его пластиковый корпус был поврежден с двух сторон. Для всего мира это выглядело так, словно, вероятно, упало с покосившегося стола, эффект, который Слейтон смог создать, только трижды уронив его на бетонный пол. Любой, кто ворвался бы в кабинку, немедленно списал бы телевизор как ненужный хлам и ограничился стереосистемой. Остальное наверняка разочаровало бы всех, кроме самых отчаянных воров.

Слейтон выглянул наружу, чтобы убедиться, что он все еще один, затем приступил к работе. Он достал отвертку со дна коробки с одеждой, поднял потрепанный телевизор и поставил его на стол, который, несмотря на свой асимметричный вид, на самом деле был довольно прочным. Слейтон работал с задней панелью, вытаскивая винты, пока пластиковая крышка, скрывавшая кинескоп, не отклеилась. Он снял панель, обнажив обычный набор печатных плат и проводов, а также маленький черный мешочек.

Сумка, которую часто носят туристы, была упакована в большой пластиковый пакет с застежкой-молнией. Слейтон достал пластиковый пакет, открыл нейлоновый чехол и быстро провел инвентаризацию. Там было пять тысяч британских фунтов стерлингов и три тысячи долларов США, все в различных мелких и средних купюрах. Два пакета удостоверений личности, произведенных Моссадом, содержали паспорта, водительские права и другие сопутствующие документы, один из которых даже включал действительную кредитную карту. Что касается личностей, то одна из них была датчанкой, а другая британкой, выбранными довольно просто, потому что это были два его самых хорошо знакомых языка. Там же был потертый от времени бумажник.

Это был набор для выздоровления Слейтона. Он установил его много лет назад, в основном для восстановления, если его когда-нибудь скомпрометируют как «нелегала». Определенные миссии могли не иметь отношения к Израилю. Если бы ему пришлось бежать в таком случае, Слейтону пришлось бы спасаться самому, без помощи посольств и их более законного персонала. Из-за этого он создал набор и тщательно следил за тем, чтобы он был актуальным и доступным. Вначале он пользовался банковскими сейфами, но появление предприятий самообслуживания предоставило гораздо более анонимную возможность хранить свои вещи. Несколько камер, меньше подписей и, что самое главное, никаких любопытных банковских чиновников.

Была одна проблема. В наборе не хватало того, в чем он нуждался больше всего — оружия. Он взял полуавтоматический «Глок» к себе домой для некоторого ремонта. Ранее он обнаружил, что его забрали из его комнаты, без сомнения, убравшие в посольстве уборщики.

Он изучил два комплекта удостоверений личности. Каждый раз, проезжая через Тель-Авив, Слейтон останавливался в отделе документов и менял хотя бы один из пакетов. Его особый статус в Моссаде получил ярлык «автономный» — все записи о личностях, которые он выбрал, были удалены, и никто в Моссаде не должен был их отслеживать. Теперь он задавался вопросом, так ли это на самом деле.