Чтение онлайн

Фалькон выезжал из города, измученного жарой. Сгущались сумерки. В прохладном салоне машины Фалькон автоматически перекладывал руку с переключателя передач на руль. Пока он ехал мимо шеренги олеандров на проспекте Канзас-Сити, фонари отбрасывали на ветровое стекло нарезанные полосами тени. В темноте вспыхивали неоновые обещания. Высокие пальмы поддерживали купол ночного неба. Фалькон не замечал ничего, кроме зеленых и красных сигналов светофоров, почти на автопилоте следуя в Санта-Клару. Он обдумывал слова Исабель об Инес и Кальдероне, которые прозвучали для него откровением. Хавьер и сам пережил тяжелое время, когда начал сомневаться в собственном рассудке, но сейчас столкнулся с новым помешательством, охватившим, казалось бы, безупречно вменяемых людей.

Единственное, что они не обсудили, это тот мимолетный взгляд Исабель, выдавший ее боль при упоминании имени Кальдерона. Что ее мучит? Воспоминание о случившемся или сожаление о том, чего не произошло?..

Ему пришлось ненадолго съехать на обочину проспекта Канзас-Сити, чтобы ответить на звонок Кристины Ферреры, торопившейся отчитаться о разговоре с сеньором Кабелло. Фалькон развернул карту города, отметил участки земли, которые Кабелло продал Веге, и две крупные стройки, развернутые после продажи. Прежде чем отключиться, он попросил ее присматривать за Надей.

Только после этого Фалькон задался вопросом, чего ради он едет ужинать с Консуэло.

Пятница, 26 июля 2002 года

Подъехав к дому Ортеги, Фалькон неожиданно вспомнил Монтеса, стоявшего днем у распахнутого окна. Нужно было спросить его про русских. Он позвонил в управление и узнал номер мобильного Монтеса.

Монтес ответил. Судя по доносившимся звукам, он явно был в баре, и Фалькон с первых слов понял, что его собеседник пьян.

— Это Хавьер Фалькон из отдела по расследованию убийств, — начал он. — Мы разговаривали вчера…

— Разве?

— Мы говорили про Эдуардо Карвахаля и Себастьяна Ортегу.

— Я вас не слышу, — повысил голос Монтес. Раздавался рев музыки и громкие разговоры. — Заткнитесь, мать вашу! — заорал Монтес, однако тише не стало. — Momentito. [145] — Шум и сигналы машин.

— Инспектор, вы меня слышите? — чуть ли не кричал Фалькон.

— Кто вы?

Фалькон повторил. Монтес витиевато извинился. Теперь он точно вспомнил.

— Мы еще говорили о русской мафии. Вы рассказывали про торговлю людьми.

— Ах да, людьми…

— У меня вопрос. Двое русских связаны с моим расследованием смерти сеньора Веги, строителя, помните?

Молчание. Фалькон выкрикнул имя Монтеса.

— Я жду вопроса, — откликнулся тот.

— Вам что-нибудь говорят имена Владимир Иванов и Михаил Зеленов?

Из трубки донеслось сосредоточенное сопение.

— Вы меня слышите? — в очередной раз спросил Фалькон.

— Да слышу! Имена мне ничего не говорят, но память не та. Я тут выпил пару пива и сегодня не в лучшей форме.

— Тогда поговорим в понедельник, — сказал Фалькон и отключился.

У Фалькона появилось стойкое ощущение полета по кругу, словно он, как хищная птица, парит в восходящих потоках воздуха, а внизу на земле происходит что-то интересное. Он облокотился о крышу машины, постукивая по лбу мобильным телефоном. Для Монтеса, человека семейного, было необычно напиваться довольно рано вечером в пятницу в людном баре, вероятно, в одиночку. И на имена он как-то странно отреагировал, будто знал, но не хотел этого показать, притворившись более пьяным, чем в начале разговора. Странно!..

Ортега впустил Фалькона в свой вонючий, кишащий мухами двор. Он был не таким колючим, как по телефону, потому что достиг благодушной стадии опьянения. Ортега был в синих шортах и широкой белой рубашке навыпуск. Он предложил Фалькону выпить. Сам потягивал красное вино из пузатого бокала.

— «Торре Муга», — сказал он. — Очень хорошее. Не желаете?

— Только пива, — отказался от вина Фалькон.

— Креветок? — спросил Ортега. — Может, хамон? [146] Купил сегодня в «Эль Корте Инглес».

Ортега вышел в кухню и вернулся нагруженный.

— Извините, что был резок по телефону, — сказал он.

— Мне не следовало досаждать вам с этим в пятницу вечером.

— На выходных я никуда не выхожу из дома, даже в театр, только если работаю, — поделился Ортега, совершенно задобренный великолепием «Торре Муга». — Я очень плохой зритель. Всегда слежу за игрой актеров, а сам спектакль меня не интересует. Предпочитаю книги. Простите, если болтаю чепуху, это второй стакан. Сами видите, стаканы будь здоров. Я должен найти сигару. Вы читали книгу?.. Как же ее… Я вспомню.

Он нашел среди хлама коробку сигар.

— «Кохиба», — предложил он. — Мой друг часто бывает на Кубе.

— Нет, спасибо, — отказался Фалькон.

— Я не раздаю «Кохиба» направо и налево.

— А я не курю.

— Возьмите одну для друга, — настаивал Ортега. — Уверен, даже у копов есть друзья. Только не угощайте этого carbon, судебного следователя Кальдерона.

— Он мне не друг, — заверил Фалькон. Ортега засунул сигару Хавьеру в карман.

— Рад это слышать, — сказал он и отошел. — А, вспомнил! Эта книга называется «Бледное сердце». [147] Автор Хавьер Мариас. Читали?

— Кажется, читал.

— Не знаю, как я мог забыть название. Роман даже рекомендовали на Нобелевскую премию… Это, конечно, из Макбета, — пояснил Ортега. — Когда Макбет убивает короля, он приходит к жене с окровавленными кинжалами, которые должен был подложить в комнаты слуг, но не в силах этого сделать. Леди Макбет в ярости велит ему идти обратно. Он отказывается, ей приходится идти самой. Когда она возвращается, то говорит мужу:

«Руки у меня

Того же цвета, что твои, но, к счастью,

Не столь же бледно сердце». [148]

Ей стыдно оставаться в стороне. Она хочет разделить его вину. Чудный момент. Хавьер, зачем я вам это рассказываю?

— Понятия не имею, Пабло.

Ортега сделал пару глотков вина, оно потекло с губ. Красные капли упали на белую рубашку.

— Ха! — сказал он, глядя на рубашку. — Знаете, что это? Это такой киношный прием. Такое случается только в кино и никогда в реальной жизни. Как… ну, подскажите, их, должно быть, сотни… я сейчас не могу вспомнить.