Чтение онлайн

— Не ждите, что я все разложу вам по полочкам, сеньора Хименес, — сказал голос. — Инспектор, при всем благородстве и бескорыстии его намерений, имеет личный интерес в раскрытии криминальных дел.

— Не знаю теперь, что и думать.

— На этом мы закончим разговор, — сказал Фалькон. — Нам требуется время для принятия решения.

— Обещайте мне только одно, инспектор, — сказал голос, — что с Донцовым вы будете тянуть как можно дольше. Если вы не уверены в наших возможностях в данном вопросе, обратитесь к нам еще раз с тем, чтобы мы имели шанс вас убедить.

— И последнее, — сказала Консуэло. — Что вы желаете получить за ваше посредничество?

— Всего лишь пустяковое вознаграждение, — отвечал голос, после чего был дан отбой.

Фалькон откинулся на спинку стула. Консуэло потупилась, уставившись куда-то в письменный стол.

— Ты вела себя блестяще, — сказал Фалькон.

— Не знаю теперь, что и думать, — повторила она, пытаясь вопреки эмоциям рассуждать логически.

— Оцени две группы участников, с которыми ты переговорила, — сказал Фалькон. — Как тебе они?

— Эти, по крайней мере, не угрожали ни мне, ни Дарио, но, с другой стороны, Дарио-то похитили не они. Находись он у них, они, возможно, вели бы себя не столь любезно, — сказала Консуэло.

— Зачем, ты думаешь, они просили тебя не разъединяться и говорили что-то насчет разрешения со стороны ответственных лиц?

— Они вырабатывали новый подход, — сказала Консуэло. — Первоначально они затеяли с нами игру, мороча нам голову тем, что Дарио находится у них, но когда я попросила простейшего доказательства, они поняли всю безнадежность подобной тактики. Они убеждали нас и доказывали, потому что ощущали свою слабость. Мы, а вернее, ты имеешь доступ к тому, что им требуется. Они же нужным нам не владеют. Вот они и стараются уверить нас в том, что мы имеем дело с чудовищем, и предлагают вмешаться и помочь нам, выступая от нашего имени. Единственное, что остается для меня неясным, — это…

— Их план действий.

— Судя по тону, каким он говорил, они собираются убить Юрия Донцова. Тот вторгся на их территорию, нарушая все законы и правила поведения, и они схватятся за пистолеты или воспользуются какими-нибудь там ракетными снарядами, или уж не знаю чем еще.

— Я начинаю думать, что Лукьянов был крайне важен Донцову и его организации, — сказал Фалькон. — Голос в телефоне заверил меня, что деятельность Донцова «будет вскоре пресечена», что, возможно, означает, что каналы поступления Донцову героина в ближайшее время будут перекрыты, если уже не перекрыты.

— Ну это если всецело верить тому, что говорил нам этот голос, — сказала Консуэло.

— Лукьянову предстояло сделать значительное финансовое вливание в организацию с помощью украденных восьми миллионов евро, а кроме того, он был бы им полезен своим опытом сутенерства. Что же касается девок, их, в отличие от героина, поставлять можно было отовсюду и как угодно.

— А кроме того, существуют диски, которые Лукьянов должен был передать Донцову, — сказала Консуэло. — Хотя как именно они собираются использовать этот компромат, мы не знаем.

— Один из заснятых там мужиков — инженер-строитель и член совета директоров компании «Горизонт», — сказал Фалькон. — Мне известно также, что одна из русских банд уже запустила свои когти в администрацию мэра и что очень скоро в Севилье должно состояться важнейшее совещание с участием, как я думаю, представителей консорциума «Ай-4-ай-ти»/«Горизонт», мэра и подвластных ему структур.

— Поэтому им так важно выиграть время?

— Совещание назначено чуть ли не на завтра.

— Бизнесмены якшаются с проститутками? Разве в наши дни этим можно кого-то удивить или напугать? — Консуэло передернула плечами. — Рауль блядствовал напропалую. Кое-кто из моих деловых партнеров, особенно в недвижимости и строительном бизнесе, нюхает кокаин, участвует в оргиях. Церковь нам теперь не помеха.

— Но «Ай-4-ай-ти» — это американская корпорация, и владеют ею два раскаявшихся грешника, вставшие на путь христианства. Принять в свои ряды оступившегося они способны, но для этого он должен раскаяться. Поведения, подобного тому, которое ты сейчас расписывала, у кого бы то ни было из сотрудников принадлежащих им компаний они не потерпят. Таких парней вышибут с работы, приносящей по миллиону евро в год, и вынудят уйти в тень, занявшись делами темными, хоть, может быть, выгодными и вдвойне.

— В этой связи непонятно, почему голос в телефоне так невнятно говорил насчет дисков, — сказала Консуэло. — Если они так важны Леониду Ревнику.

— Было бы некрасиво столь явно обнаруживать свою слабость, — сказал Фалькон. — Получалось бы, что мальчика у них нет, а вот диски им вынь да положь.

— Так ты отдашь им диски, Хавьер? — спросила Консуэло. Животрепещущий этот вопрос донимал ее, сжигая все ее существо, и ей трудно было удержаться, чтобы не задать его.

— Я ответственен за Дарио и…

— А заметил ты одну вещь? — вдруг перебила его Консуэло, даже не дослушав его ответа. — Обе эти бандитские группы ни словом не обмолвились о причине похищения Дарио, задуманного, чтобы остановить тебя в расследовании севильского взрыва!

— Они и так уже приостановили расследование, убив мою важнейшую свидетельницу — Марису Морено, — сказал Фалькон. — К тому же голос в телефоне предложил выдать мне непосредственных устроителей взрыва. Говоривший, несомненно, знает, что мне надо.

Они сидели, не сводя друг с друга глаз, погрузившись в молчание. Слишком много мыслей вертелось в голове у обоих. Фалькон взглянул на часы. Десять минут первого. Мейл от Донцова получен почти два часа назад.

— Тебе придется поговорить с другой стороной, — сказал он. — И потянуть время.

Лицо Консуэло словно осунулось, на нем проступил возраст. Она сжала челюсти, на щеках ее заиграли желваки. Она взяла в руки телефон — на этот раз, когда она уверена, что говорить предстоит с теми, кто удерживает у себя Дарио, сделать это ей будет труднее. Скрипнув зубами, она набрала номер.

— Знаешь, Хавьер, если что-нибудь случится с Дарио, жить я не буду. Даже после всех этих сеансов с Алисией Дарио для меня всё. Он не просто мой малыш, он еще и те дети, которых я потеряла. Думаю, что такого мне не перенести… Это Консуэло Хименес, — сказала она в трубку, — и я хотела бы поговорить с моим сыном.

— Долго же вы собирались.

— Возникли трудности.

— Ладно, сеньора Хименес, расскажите мне о ваших трудностях, только хорошо бы источником их не был сеньор инспектор полиции. Ведь все случилось из-за него. Не сунь он свой нос в наши дела, ничего подобного не произошло бы.

— Первая трудность — это деньги, — сказала Консуэло. Она напряженно горбилась над столом, скорчившись всем телом от исходящей из мобильника волны жестокости. — Деньги полиция уже перевела в «Банко де Бильбао». Инспектор тут бессилен. Это в компетенции лишь его начальника.