Чтение онлайн

— А чем пахнет?

— Сад недавно полили. Пахнет землей и очень сильно — лавандой, которую ты посадил прошлым летом, — сказала она. — Якоб?

— Да?

— Ты правда в порядке? Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, — отвечал он. — Все в полном порядке. Я рад, что поговорил с тобой. А теперь я лучше лягу. Завтра предстоит трудный день. Очень трудный. Вернее, не завтра — сегодня. У нас же на два часа больше, так что это уже сегодня. До свидания, Юсра. Поцелуй за меня Лейлу и… береги себя.

— Утром все у тебя наладится, — сказала она, но сказала в пустоту, так как он уже отсоединился. Она вернулась в дом и, прежде чем закрыть двери, в последний раз вдохнула напоенный лавандой ночной воздух.

Якоб спустил ноги с кровати и, сидя на краю, закрыл лицо руками. Слезы струились по его ладоням, и он вытирал их о голые колени. Потом сделал глубокий вдох, постаравшись вернуть себе самообладание. Надел черные джинсы-стретч, черную с длинными рукавами футболку, черные носки И черные кроссовки. Накинул на плечи черный свитер.

Он закурил и поглядел на часы: 1.12. Выключил лампу на тумбочке и посидел в темноте, чтобы привыкли глаза. Положив сигарету в пепельницу, подошел к окну, выбрался на балкон и поглядел оттуда вниз на улицу. Машина, стоявшая там уже несколько дней, была на месте, шофер не спал. Пожав плечами, Якоб вернулся в номер и пошарил в карманах. Ничего, кроме одной-единственной фотографии. Из бокового отделения чемодана он вытащил связку из четырех ключей. Огляделся, зная, что больше ему ничего не понадобится. В последний раз затянулся сигаретой и, раздавив ее, вышел из номера. Закрыв дверь, он почувствовал невероятное облегчение. Коридор был пуст. Он спустился по лестнице вниз на первый этаж. Пройдя по этажу, вышел и тут же вошел в дверь с табличкой «Для служебного пользования». Все было тихо. Он миновал прачечную и, спустившись еще по нескольким ступенькам, очутился в кухонном отсеке. Слышны были голоса. Служащие убирали все после ужина. Он выждал, прислушиваясь к голосам, затем шагнул в коридор и, пригнувшись, чтобы не быть видимым в дверные глазки, нырнул в темноту и вонь от мусорных баков. Вскарабкавшись на ближайший к стене бак, он заглянул за стену.

Здесь возникала одна сложность. Вернувшись после своего свидания с Фальконом в Осуне, он узнал, что НРЦ патрулирует отель не только со стороны улицы и фасада, но и со стороны черного хода. Машина стояла почти напротив задней двери.

Ему надо было перебраться через торцовую стену, а это означало прыжок в два с половиной метра.

Он прыгнул, но неудачно — стукнулся, поцарапал подбородок, но не упал; удержался, цепляясь за стену обеими руками и пыхтя от натуги. Подтянув ногу, он лег плашмя на верх стены; отдуваясь, поглядел вниз. Пусто. Силы оставили его, руки дрожали, он тяжело плюхнулся вниз, в узкий проулок, нога подвернулась, и он, прихрамывая, доскакал до угла. Выглянул, проверяя машину, — шофер был один и сидел неподвижно, привалившись к стеклу. Якоб посмотрел направо, налево. Никого. Пригибаясь к земле, он побежал вдоль ряда машин. Заметив просвет, втиснулся туда и, прячась, выждал там, массируя лодыжку. По подбородку текла кровь. Из-за угла выехала машина. Лучи от ее фар шарили по мостовой. Когда машина проехала, он, по-прежнему пригибаясь, быстро шмыгнул через улицу в узкий переулок напротив. По нему он, скача на одной ноге, выбрался на параллельную улицу.

У уличного фонаря на замке стояла «веспа» со шлемом. Действуя одним из четырех ключей, он отпер замок и размотал цепь, крепившую мотоцикл к столбу. Вторым ключом он завел «веспу». Рукой он обтер шлем и надел его. Шлем был липким от набрильянтиненных волос парня, оставившего мотоцикл у столба.

Движение было не интенсивным. Он ехал на запад, направляясь к небольшой бухточке, отделенной от моря и мелководной. Миновав Эстепону, он свернул к берегу. «Веспу» и шлем он спрятал у обочины и, хромая, прошел две сотни метров к воде, к месту, где его ждала лодка. Свет падал лишь сверху, оттуда, где над дорогой расположились высотные корпуса туристического комплекса.

Отказать в своеобразном юморе руководству МИБГ было бы трудно. Моторная лодка, которую они приобрели для его миссии, называлась «Убийца-35». Синяя тридцатитрехфутовая посудина, снабженная двумя моторами в 425 лошадиных сил, могла развивать скорость до 70 узлов. Гладкий корпус ее поблескивал, слегка покачиваясь на волнах возле деревянного причала, к которому она была пришвартована.

Сдернув брезент с кормовой части лодки, он влез в кокпит, вставил третий и четвертый ключи в панель зажигания справа, но мотор не включился. Скинув свитер на пассажирское сиденье, он открыл люк, ведущий в выпотрошенную каюту с поперечной переборкой. На ощупь он пробрался к боковой стенке, откинул край коврового покрытия и, ощупав дерево, отыскал металлическое кольцо, дернув за которое вынул деревянную тридцатисантиметровую панель. Внутри был фонарик, который он зажег и сунул в рот. Фонарик осветил кровь на его руках из ссадины на подбородке. Потом он извлек компас и мобильник, который тут же включил, а также бинокль. Обнажился щиток с двумя отходящими от него медными проводами. За ними находились пять ржавых канистр с горючим, притороченных ремнями к переборке, два пятилитровых анкерка с водой и пластиковая коробка с едой.

Телефон был включен. Одно сообщение. Он открыл его, кивнул и бросил телефон в тайник. Ощупал щиколотку — она опухла и была мягкой, как перезрелый плод манго.

Выбравшись наружу, он свернул брезент и, бросив его в каюту, проверил кормовой рундук, где обнаружил дополнительные канистры с горючим. Потом открыл машинное отделение. Встав перед штурвалом, он осмотрел приборы, рычаги и кнопки. В середине приборной доски был помещен спутниковый навигатор, который он не должен был включать, пока находился в испанских территориальных водах. Он включил аккумулятор, дав ему пять минут на разогрев, проверил рычаги переключения — в нейтральном ли положении находятся и опущены ли дроссели. Проверив предохранитель, одним щелчком по часовой стрелке включил зажигание. Мигнули лампочки-индикаторы, и гуданула сирена тревоги. Он нажал на рычаг газа и тут же отпустил его. Мотор заработал с шумом, который в тихой бухте казался оглушительным.

Счетчик давления показывал, что уровень воды в машине достаточный, и он заглянул за борт, где находились выхлопные трубы. Когда моторы прогрелись, он проверил днище и машинные отсеки, удостоверился, что нет ни протечек, ни посторонних шумов. Закрыв машинные люки, он чуть приподнял дроссели. Порядок. Теперь переключатели. Отдал швартовы и оттолкнулся от причала. Он направил лодку прямо по курсу и на очень малой скорости вышел в открытое море при совершенном, как и в закрытой бухте, штиле.

Было нежарко, но он обливался потом, несмотря даже на легкий ветерок. Первая часть задачи представляла некоторые трудности. Он плыл без навигатора, а ночь была безлунной. В территориальных водах приходилось двигаться на свой страх и риск. Стрелка компаса освещалась нажатием кнопки, и время от времени он проверял курс по компасу. Кое-где на воде светились огоньки — это были рыбацкие шхуны, которых ему следовало избегать. Сам он плыл, не зажигая огней, потихоньку удаляясь от берега. Вскоре обозначилось побережье Коста-дель-Соль, к западу от него маячили огни Эстепоны.

Две мили с небольшим от берега он плыл больше часа и лишь потом прибавил скорость, почувствовав, как нетерпеливо встрепенулись под ним двигатели. Он всматривался в темноту вокруг, опасаясь рыбачьих лодок, проверял курс, то и дело оборачиваясь назад, где на востоке светили огни Фуэнхиролы, Торремолиноса и Малаги.

Теперь ему грозила опасность иного рода — не со стороны береговой охраны, а оттого, что путь его пролегал по пересечению очень оживленных морских путей. Колоссальные танкеры, чьи корпуса вздымаются на сорок-пятьдесят метров над водой, следующие из Атлантики, или же массивные баржи со сжиженным газом, плывущие из Алжира в Синиш на португальском побережье, могли раздавить его, даже не заметив. Он слушал тишину и смотрел во все глаза.

Пройдя шестнадцать миль, он включил спутниковый навигатор, чтобы определить свое местонахождение. Выходило, что движется он в двадцати четырех милях юго-восточнее Эстепоны и на таком же расстоянии к северо-востоку от Монте-Ачо, неподалеку от Сеуты, испанского анклава на северо-востоке Марокко. Он оказался восточнее, чем предполагал, так как его относило сильным течением. До места предполагаемого рандеву ему предстояло пройти более тридцати миль, в то время как через два с половиной часа должно было взойти солнце.