Чтение онлайн

— Подойди ближе, — сказала она. — Подойди к свету, чтобы я могла тебя видеть. Почему ты так одет? Ты не в трауре. И откуда эта отметина…

Послышался короткий вдох. Изумленное молчание, пока боль еще не осознана. Фалькон открыл дверь. Женщина была одета в черное, отчего в желтом свете керосиновой лампы в глаза сразу бросилось кривое лезвие ножа. Появление Фалькона отвлекло внимание женщины от Абдуллы. Тот прижимал к себе правую руку, и сквозь пальцы у него сочилась кровь. Он глухо стонал от боли. Женщина опрокинула лампу на пол. На деревянном полу керосин моментально воспламенился, и огонь пополз по коврам и половицам. Подол джелябы Абдуллы загорелся, когда он попятился, отшатнувшись. Женщина открыла дверь и растворилась в темноте.

Пламя, ползущее вверх по ногам Абдуллы, Фалькон загасил маленьким ковриком. Ковром побольше он потушил пламя на паркете и бросился к двери. Но женщина ее захлопнула. Он толкнул дверь ногой, раз, другой. С третьим яростным ударом она распахнулась. Снаружи темнота. Перед глазами от огня все еще расплывались и дрожали зеленые пятна. Руки его нащупали дверь напротив, через площадку. Ступенька вверх, а дальше — черный провал, похожий на шахту лифта. Он стал спускаться по лестнице, держась правой рукой за стену. Площадка. Двери нет. Дальше вниз. Еще площадка. Здесь две двери. Окно. Снаружи падает слабый свет. Послушал, стоя под одной дверью. Под другой. Вернулся к первой двери. Дернул. За дверью — пустая комната. Он толкнулся в другую дверь, дверь открылась, он стукнулся о какую-то мебель, упал ничком. Дверь, ударившись о стенку, захлопнулась за ним. По-прежнему опять полная тьма, и в ней что-то шевелится. Тихие скулящие звуки какого-то небольшого зверька, притаившегося в темном углу. Поднявшись на четвереньки, не выше, он понял, что за спиной у него — окно. Не хотелось бы высветиться на его фоне. Что-то пролетело над его головой, просвистело в воздухе, как низко летящая птица. Фалькон перекатился на бок. По полу протопали легкие шлепанцы. Фалькон отполз еще на несколько шагов в глубь комнаты, обернулся, упал на спину. Различить можно было лишь сломанную резьбу на металлической решетке окна.

Он вглядывался, ища силуэт.

Кто-то спускался по лестнице. Абдулла превозмог боль или это женщина убегает? С каждой минутой глаза все больше привыкали к темноте. Он лежал очень тихо, не шевелясь. Возле двери маячила какая-то темная плотная масса. Он услышал металлическое позвякивание, ощупал пространство кругом. Под руку попался столик. Сел, подтянул ноги к подбородку, вскочил одним рывком, ухватил стол и, выставив его перед собой, ринулся на плотную массу. Они столкнулись. Женщина отлетела назад и ударилась о раму окна. Гнилая решетка не выдержала, оконной рамой ее резануло по бедру, она потеряла равновесие, перекувырнулась, секунда — и она полетела в окно так стремительно, что Фалькон не успел схватить ее и удержать. Раздался крик, похожий на возглас удивления, затем глухой стук и грохот падения. А затем — тишина. Долгая тишина, нарушаемая лишь поскуливанием из угла.

— Абдулла? — произнес Фалькон.

— Я здесь, — послышалось. — На площадке. Она ударила меня ножом. Не могу идти. Крови много.

— Где тут свет?

— Поищите свечу или лампу.

Снизу донесся шум женских голосов. Они обнаружили тело. Абдулла крикнул в окно что-то по-арабски. На лестнице замелькал неясный свет, по ступенькам поднимались люди. В комнату внесли лампу. Фалькон поглядел в угол, откуда доносился скулеж. Там стояла детская кровать с решеткой. За решеткой можно было различить спину неподвижно лежавшего ребенка. Натыкаясь на мебель, Фалькон бросился к кровати. В ногах ее, свернувшись клубком, дрожала маленькая черная собачка. Рядом лежал недвижимый Дарио. Сильно пахло мочой и фекалиями. Мальчик лежал голый. В неверном свете трудно было понять, жив ли он или же старая карга, движимая ненавистью, убила ребенка, чего и опасался Якоб. После той ночи с русскими в окрестностях Севильи Фалькону трудно было заставить себя это сделать, но все-таки он протянул руку, коснулся голого плечика ребенка и почувствовал биение пульса под теплой его кожей.

В этот жаркий душный вечер все их дела в Фесе завершились очень быстро.

Женщины семейства Диури не слишком горевали о гибели матери Бараката, гораздо больше их взволновали и смутили рана Абдуллы и неожиданно открывшееся присутствие в доме ребенка и собаки. Когда Абдулла сказал им, что ножевую рану ему нанесла их сумасшедшая родственница, они были потрясены. Фалькон осмотрел рану. Плечевой мускул был сильно рассечен, но, несмотря на обилие крови, рана не казалась особенно серьезной. Женщины принесли спирт и бинты. Фалькон обработал и забинтовал рану, но сказал, что необходимо наложить швы. Учитывая все обстоятельства ранения, он посоветовал Абдулле сделать это в Сеуте, Юсре и Лейле же остаться в Фесе.

Переулками их провели к машине. Консуэло не позволила Фалькону нести мальчика. Ее пугало то, что Дарио до сих пор не пришел в себя, но ровный пульс мальчика внушал надежду. В 9.30 вечера они выехали на Сеуту. По дороге Фалькон позвонил Альфонсо, портье отеля «Пуэрта-де-Африка», и предупредил его о том, что примерно к часу ночи по марокканскому времени они подъедут к границе и им понадобится помощь, чтобы пересечь ее. Абдулла скинул с себя испачканную кровью одежду и вновь облачился в траур. При нем было удостоверение, но паспорт свой он оставил в Рабате. Консуэло предусмотрительно захватила документы Дарио. Фалькон сказал также Альфонсо, что по приезде в отель им понадобятся доктор и два номера, в которых можно было бы провести остаток ночи.

На испанскую сторону границы их провели без досмотра. Такси уже ждало. Дарио по-прежнему был совершенно недвижим — тяжелый и словно неодушевленный, как тряпичная кукла, — горько было видеть его таким. В отеле уже ждал доктор, и они сразу же поднялись в номер. Доктор поднял веки мальчика, посветил фонариком ему в зрачки, послушал сердце, легкие, тщательно осмотрел его всего и на локтевых сгибах обнаружил следы уколов. Ничего серьезного, объявил доктор, просто Дарио накачали транквилизаторами.

Едва взглянув на рану Абдуллы, он тут же пригласил его проехать с ним в его кабинет, где он основательно почистит ее и наложит швы. Фалькон и Консуэло вымыли Дарио в ванне и уложили в постель. Сами они легли, прикорнув по бокам ребенка, и еще до полуночи их разбудил плач Дарио. Что с ним происходило, он не помнил. Смутно вспоминался лишь магазин футбольного клуба, откуда его увели; что было потом и кто это сделал — совершенно улетучилось у него из памяти.

Было решено, что Абдулла поедет с ними и останется с Фальконом в Севилье, пока будет идти расследование убийства Бараката и гибели его матери. В такси они въехали на паром и в 3.30 пересекли пролив. Они вернулись в Севилью, где Фалькон оставил Консуэло и Дарио в Санта-Кларе, препоручив их заботам сестры Консуэло и ее старших сыновей, Рикардо и Матиаса. Сам же Фалькон вместе с Абдуллой отправился в управление, где передал пробу на ДНК Бараката в лабораторию экспертам, попросив их сверить результат с образцами из их банка данных.

— Знаешь, тебя комиссар Эльвира ищет, — сказал Хорхе.

— Он вечно меня ищет. А я еду домой спать, — сказал Фалькон. — Вы меня не видели.

Захватив Абдуллу, он отправился домой. Энкарнасьон накормила их. Фалькон выключил мобильники и выдернул шнур домашнего телефона. Он лег спать и проспал без просыпу весь день и всю ночь.

На следующее утро он осмотрел и обработал рану Абдуллы, не спеша позавтракал в патио, любуясь узором мраморных плит пола. В полдень он позвонил Хорхе и спросил, что слышно с анализом ДНК.

— Большие совпадения с ДНК Рауля Хименеса, — сказал Хорхе. — Проба, которую ты передал мне, могла бы принадлежать его сыну. Тебе это что-нибудь говорит?

— Это интересно.

— Тебя также должно заинтересовать, что твои подчиненные оказались на высоте. Прошлой ночью в Торремолиносе они арестовали двух инспекторов строительной комиссии, которые фигурировали на лукьяновских дисках. Им уже предъявлено обвинение в причастности к заговору, ставшему причиной взрыва, — сказал Хорхе. — А сегодня утром они задержали владельца небольшой гостиницы в Альмерии, оказавшегося по профессии электриком, к тому же прошедшего армейскую тренировку в качестве взрывника. Днем его доставят в Севилью. Рамирес пытался до тебя дозвониться, а комиссар Эльвира рвет и мечет, не зная, где ты. Я не проговорился.

Дав отбой, Фалькон позвонил Консуэло.

Дарио играл в бассейне с братьями и друзьями.

— Все произошедшее, кажется, вовсе его не затронуло, — изумленно пояснила Консуэло. — Я собиралась попросить Алисию побеседовать с ним, но боюсь, что это может его только расстроить.

— Посмотрим, что скажет Алисия. Повременим, — сказал Фалькон.

Он рассказал ей о сходстве ДНК Бараката и Рауля. Консуэло не могла представить себе, каким образом ее покойный муж Рауль Хименес может являться отцом Мустафы Бараката.