Чтение онлайн

— Так что все-таки насчет улики? И насчет этого убийства? — спросил я. — В горле убитого обнаружили большой ошметок уха, так? Тут же все яснее ясного!

— Ты прав. Но политиканы прижали местную полицию. Папка с материалами дела, включая полицейский отчет и саму улику, то есть кусок уха, вдруг исчезла. Согласно официальной версии, Пирсон был убит грабителем. Должно быть, кто-то решил, что, выкупив эти материалы у копов, он сможет обуздать Дэвиса. Но он ошибся… Во-первых, эта папка имела очень высокую цену. Кроме того, воздействие на Генри должно было быть абсолютно безошибочным. Папка с уликой исчезла, когда Дэвис жил за океаном, и поначалу он был не в курсе, что таковая существует, и тем более не знал, у кого она. Когда он сделался сильнее и те господа, что пытались ему помешать, сгинули, обладать тем предметом, ради которого Генри мог и убить, казалось уже далеко не лучшей идеей. Соответственно, цена упала. В конечном счете эта папка оказалась в руках у одного моего приятеля, Джеймса Перри, партийного босса от Виргинии. Джеймс оказался достаточно труслив — а может, и достаточно благоразумен, — чтобы ее припрятать. Он не стал ее уничтожать на тот случай, если вдруг на него наедет Генри, а просто ее «похоронил».

Я глубоко вдохнул. Джеймс Перри был тот самый человек, который, по утверждению Генри, спал с моей матерью и которого предположительно убил мой отец. Мама работала у Перри секретарем. Так что теперь вся эта Дэвисова канитель касалась лично меня, моей семьи и моего прошлого. Железным усилием я взял себя в руки. Прежде всего мне непременно нужно было завладеть этой уликой против Генри. Вопрос о том, что связывало моего отца с Дэвисом, покуда подождет.

— Где теперь эта папка?

Лэнгфорд издал горький смешок.

— Тут как раз самое интересное. У Перри на стороне была компания-подрядчик, занимавшаяся строительством и ремонтом. Приятели задавали ему много работенки в правительстве. У него был доступ в половину правительственных зданий Вашингтона. И он спрятал папку с уликой чуть ли не у всех на глазах — в одном из архивных хранилищ, какие у федералов повсюду. Целые мили запыленных полок! Вроде бы и на виду — но если не знаешь, на какое имя положена туда папка, ты никогда ее не найдешь.

— И где этот архив?

— Пенсильвания-авеню, девятьсот пятьдесят.

— Погодите…

— Ну да, ты верно понял.

— Министерство юстиции?

— Так что желаю удачи!

— И он никогда не называл вам, под каким именем?

— Нет. Он никогда никому и ничего не говорил. Все, что я тебе рассказал, он выболтал мне в минуту помутнения, когда мы надрались с ним на гольф-пикнике в Миртл-Бич. Только вот мое неведение ничуть не поможет, когда Генри меня таки найдет. Уверен, он прекрасно проведет время, потягивая «Арси-колу» и глядя, как Маркус вырезает из моей кожи лоскутки размером в почтовую марку, пока я не назову им имя, которого в жизни не знал, или же не скопычусь от потери крови. Только Перри знал стоявшее на папке имя, а он уже шестнадцать лет как мертв.

— Кто его убил? — спросил я. Дэвис-то говорил, это сделал мой отец.

— В официальной трактовке — хулиганское нападение. Ди-Си порой очень опасное место для тех, кто сумел что-то разнюхать. Лично я всегда думал, что каким-то боком за этим стоит Дэвис.

— А вы когда-нибудь слышали от Перри о женщине по имени Карен Форд?

— Думаешь, это она его убила? — усмехнулся Лэнгфорд. — Ну, разве что доведя до спермотоксикоза. Хотя не смею его осуждать, — поспешно добавил он.

— Вы ее знали?

— Я только слышал о ней от Перри. Говорил, очень миленькая женщина. Наивная дурочка, хлопочущая о муже-уголовнике. Перри думал, что она работает на него, надеясь его как-то подмаслить, чтобы он помог очистить мужу его тюремное досье, поручиться за него. Джеймс, до самого конца играя свою роль, дурил ей голову и как-то раз даже попытался затащить ее в Пэлисейд. Там у его приятеля имелся дом, куда Перри ездил с кем-нибудь перепихнуться… А почему ты о ней спросил?

— Это была моя мать.

Лэнгфорд втянул сквозь зубы воздух и поморщился:

— Ну, если тебя это утешит, я никогда не слышал, чтобы она согласилась. Знаешь ли, Перри любил активных девчонок, которые сами навязывают свои прелести. К тому же он совсем не умел держать язык за зубами. Если б что было, я бы наверняка об этом узнал.

Я промолчал.

— Ну что, я тебе — ты мне. Думаю, тебе знакома такая игра. Скажи-ка теперь: как ты меня нашел?

— Малькольм Хаскинс навел.

— А как он разузнал, что мне известно про улику против Дэвиса?

— Этого он мне не сказал, — пожал я плечами. — На самом деле у нас было очень мало времени на разговоры перед тем, как Дэвис его грохнул. Вы из-за Хаскинса решили исчезнуть?

Лэнгфорд кивнул:

— Хаскинс начал приставать ко мне с расспросами. Я, конечно, прикинулся, будто не понимаю, о чем речь. Но когда у члена Верховного суда засело в голове непременно вытрясти из тебя показания, наиболее удачный вариант — просто умереть. И если Хаскинс узнал, что мне известно про улику, то не сомневаюсь, что это же в конце концов выяснил бы и Генри — а далее по сценарию с «Арси-колой» и нарезанием лоскутков. Вот потому я бежал и попытался спрятаться. Слушай, а эта катавасия с Дэвисом нужна лично тебе?

— Да, и чем больше я узнаю, тем сильнее руки чешутся.

— Он предлагал тебе сделку?

— Предлагал, — кивнул я. — Что странно — он хотел, чтобы я вернулся. Из всех вариантов он, казалось, предпочел бы видеть, что я подчинился и безропотно его терплю.

— И ты отказался.

— Я заехал Маркусу ботинком в рожу и попытался задушить Генри.

— Славно, — оценил Лэнгфорд и тут же поправился: — Хотя с точки зрения мудрости выживания это была полнейшая дурь. Тебе следовало пойти на сделку, это было бы разумно. Я сказал «славно», потому что мне приятно видеть, когда этим ребятам дают по ушам. Единственное, что сейчас на твоей стороне, так это то, что Дэвису очень трудно общаться с неблагоразумными людьми. Впрочем, независимо от того, кого он «обрабатывает», Генри каким-то образом умудряется найти достаточно убедительный довод, чтобы навязать свою волю.

— Потому вы и стали со мной говорить? Вы считаете, я смогу с этим справиться?

— Нет. Тебе следовало бы сказать Дэвису «да». До конца недели ты в лучшем случае уже станешь трупом. Я говорю с тобой потому, что если меня нашел ты, то отыщет и Генри. Я без пяти минут покойник. Так лучше спокойно уйти, сделав всего одно нужное движение, нежели сидеть ждать вторника с лазаньей.

Лэнгфорд обвел глазами комнату, задержался взглядом на пейзажах, что висели на стене на гвоздиках. Бог знает сколько людей смотрели на эти картины с той же самой постели, понимая, что медленно умирают. У меня возникло ощущение, что уже очень давно Лэнгфорд согласился на сделку с Дэвисом. И вот в финале он здесь, в одиночестве, под чужим именем.

Через Картрайта я передал отцу сообщение, чтобы он нашел меня там, где однажды потерял. «Катлэсс» подполз по разбитой грунтовке и припарковался возле бейсбольного поля. Назначая с отцом встречу, я, конечно, рисковал, причем не только собой, однако я должен был убедиться, что с отцом все в порядке, и предупредить, что Генри явится к нему.

«Хулигана» как опознавательный знак я поместил у задней стенки поля, сделанной из рабицы. Однажды, когда мне было десять, отец оставил меня на этом самом поле, будучи уверен, что мама после матча уже отвела меня домой. Когда стемнело, сюда пришли местные ребята, мы сыграли в бейсбол, потом в догонялки, затем по очереди стреляли друг в друга шариками из детской пневматички… Прежде я никогда не видел отца испуганным, но в ту весеннюю ночь, ища по окрестностям своего сына, он от страха побелел, точно призрак.