Чтение онлайн

Она помотала головой: ее не интересовали его спонтанные домашние заготовки. Да, он, возможно, подавлен, обижен, считает, что его назначили козлом отпущения, что ему приходится расплачиваться за косяк Конторы. Но факт оставался фактом: звезд с неба он не хватал никогда. Одного взгляда на личное дело Джеда Моди было достаточно, чтобы понять, что имеешь дело с ходячим образчиком заурядного пехотинца.

— Меня это не интересует. Единственное, что меня интересует, — это каким образом зачистка проморгала… Боже. Нет, не может быть. Только не говорите мне…

Он не стал.

— Зачисткой занимаетесь вы.

Он кивнул.

— Вот уж действительно: заставь лису стеречь… О господи. А больше вы там у себя ничего не придумали? Нет, не надо, не рассказывайте. И знать не хочу.

Ранние предчувствия оказались не напрасными — Диана Тавернер снова полезла за сигаретами. Протянула пачку Моди. Он уже достал зажигалку и широкой ладонью прикрыл пламя от ветра. Оба прикурили. На какой-то миг их сплотила взаимная солидарность изгоев двадцать первого века.

— Я не подслушивал, — сказал он. — Вернее, подслушивал. Но только в собственных интересах. Я же одно время был Псом. А теперь, когда в забегаловку внизу устраивается новый официант, Лэм поручает мне пробивать его на предмет благонадежности. И не потому, что действительно опасается засланных казачков. Просто издевается. В глаза.

— Тогда почему не уволиться?

— Потому, что это моя работа.

— Но вам же она не нравится.

— Работа в Слау-башне никому не нравится.

Тавернер внимательно наблюдала, как тлеет ее сигарета. Или делала вид, а на самом деле своим завидным боковым зрением наблюдала за Джедом Моди. Когда-то он, наверное, был ничего, но спиртное и никотин сделали свое дело, а ссылка на служебные задворки, вне всякого сомнения, поставила в этом деле жирную точку. Нынче он, очевидно, проводит выходные в спортзале, истязая себя семичасовыми тренировками, расплачиваясь за упущенное время. И тешится самообманом, что это помогает. А при первом намеке на истинное положение вещей наливает себе еще рюмочку и закуривает очередную сигарету.

— Даже Лэму? — спросила она.

К ее удивлению, он ответил напрямик:

— Лэм выгорел. Жирная, ленивая скотина.

— А вы никогда не задумывались, почему он очутился в Слау-башне?

— А какой еще от него прок?

Это был уже не такой прямой ответ. Тот факт, что Лэму позволяли безраздельно править своим маленьким феодальным княжеством — пускай даже и в таком шизанутом замке, каким была Слау-башня, — свидетельствовал, что Лэму известно, в каких шкафах у начальства спрятана пара-тройка скелетов. Моди почел благоразумным не упоминать об этом при Диане Тавернер. Что, в свою очередь, заключила она, свидетельствовало о том, что он ее опасается. Именно такое отношение к себе она предпочитала.

Его сигарета дотлела до фильтра. Он выронил окурок из пальцев, и тот закатился в щель между плитками набережной.

Моди посмотрел на Диану Тавернер и наткнулся на взгляд, не оставляющий ни тени сомнения в том, кто тут начальник.

— Значит, так, — сказала она. — Вы исполните для меня пару поручений. Неофициальных.

— То есть незаконных.

— Да. В свою очередь, это означает, что, если по какой-либо причине что-то пойдет слегка не так и вы вдруг окажетесь на допросе в маленькой комнате, полной рассерженных мужчин, я ни при каких обстоятельствах не стану притворяться, что мне что-либо известно о вашем существовании. Вы хорошо меня поняли?

— Да, — сказал Моди.

— И вас устраивает данное условие?

— Да, — повторил Моди, и было очевидно, что он не кривил душой. Как и другим слабакам до него, ему во что бы то ни стало хотелось снова вступить в настоящую игру.

Она достала из сумочки мобильный и протянула ему:

— Только входящие.

Он кивнул.

— И снимите прослушку. Слау-башня хоть и свалка, однако филиал Конторы. Если всплывет, что она скомпрометирована, ваши бывшие приятели из подразделения собственной безопасности разорвут вас в клочья, сустав за суставом. — Она поднялась, собираясь уйти, но на миг зависла над ним. — И вот еще что, Моди. Послушайтесь моего совета. Лэм выгорел не просто так.

— В каком смысле?

— В том, что в течение его карьеры у него были и другие заботы, кроме как оформление отчетов по накладным расходам. Такие заботы, как не спалиться, не попасть под пытки и не быть пристреленным. Он сумел пройти через все это и остаться в живых. Забывать об этом не советую.

Она оставила его сидеть на скамейке. Еще один агент завербован и оплачен. Иные из них доставались почти даром. И она уже знала, на что употребит этого.

Ривер стоял у окна, задумчиво глядя на пробку, растянувшуюся по всей улице, — плод дорожных работ, вечным проклятием висевших над Олдерсгейт-стрит. Сид сидела у себя за столом, на ее мониторе продолжало крутиться двенадцатиминутное видео с мальчишкой в подвале, и, хотя именно те самые двенадцать минут, поглощенные течением дня, уже стали прошлым, с каждым повтором у мальчишки оставалось все меньше времени.

— Ультраправая группировка, — произнес Ривер.

Сид, несмотря на то что эти слова были первыми, прозвучавшими в кабинете в течение продолжительного времени, немедленно отозвалась:

— Их больше чем одна.

— Я в курсе. — Он повернулся к ней. — Хочешь, чтобы я перечислил каждую до последней…

— Ривер…

— …шарагу параноиков, на случай если ты какую запамятовала?

— Я просто говорю, что не следует сразу подозревать хобденских дружков, вот и все.

— А тот факт, что днем ранее он засветился на радаре Пятерки, — это простое совпадение, так?

— Это он у тебя на радаре засветился днем ранее. А на радаре Пятерки он, думаю, появился задолго до того.

Дед немедленно распознал бы упрямое выражение на лице Ривера. Сид же продолжала невзирая:

— Британская патриотическая партия — обычное сборище мелкотравчатых раздолбаев, готовых обвинить в собственной беспросветности первого подвернувшегося им под руку. Если их как следует накачать пивом, они, может, расколотят пару витрин и отлупят лавочника, но это самое большее, на что они способны. А тут кто-то посерьезней.

— Думаешь, у Хобдена не хватит мозгов, чтобы организовать такое?

— Мозгов-то хватит. Но зачем ему это? К тому же, если бы Пятерка считала, что за всем этим стоит он, у него бы не файлы выкрадывали — его самого бы сейчас допрашивали в подвале.

— Может, и так, — сказал Ривер. — А может, у него просто слишком много дружков среди элиты, чтобы затолкать в машину и отвезти куда следует, не вызвав кое у кого недовольства.

— Ты так считаешь? Последние пару лет газетенки, где он когда-то печатался, смешивают его с грязью.

— Только потому, что не могут допустить, чтобы подумали, будто они его поддерживают.

— Ну сколько можно! Его смешали с грязью потому, что он это заслужил. Его взгляды идут вразрез с превалирующим мнением. Лет двадцать назад, возможно, было бы иначе. Но времена изменились.

— И продолжают меняться. Если не заметила, на дворе экономический кризис. Взгляды стали радикальнее. Но все это тут ни при чем. Итак, что мы имеем: некая ультраправая группировка совершает теракт через день после того, как осуществлен перехват данных у одного из самых известных ультраправых шизиков в стране. Это не может быть случайным совпадением.