Чтение онлайн

Наконец, Хизерот рассказал о еще одном признаке, помогающем определить утопление, — найти этот признак можно в клиновидных пазухах носа.

— Во время утопления, — объяснил он, — вода, которую человек пытается вдыхать, как правило, создает давление и поэтому оказывается в извилистых проходах позади носа. Если рассечь их, вы обнаружите жидкость. В нашем случае там тоже не искали.

Хизерот отметил, что в отсутствие двух основных индикаторов утопления — воды в легких или в желудке — принято искать такие дополнительные индикаторы.

Заметив наше изумление, он помолчал, пожал плечами и сказал:

— Нельзя считать причиной смерти утопление, пока нет объективных улик, подтверждающих подобное заключение.

— Почему же они пришли к этому заключению, не имея улик? — спросил я.

Хизерот, похоже, не хотел заходить слишком далеко в своей критике или приписывать коронеру, подписавшему заключение, какие-либо конспирологические мотивы.

— Вероятно, главным образом потому, что не нашли признаков травматических повреждений, а жертва была обнаружена в цистерне с водой — этого хватило, чтобы прийти к заключению об утоплении.

Рассказ Хизерота еще не был закончен. Имелись и другие странности. Он отметил тот факт, что Элизу нашли плавающей в воде лицом вверх, — это тоже настораживало.

— Обычно, когда человек тонет в некой массе воды, его находят в положении лицом вниз. Тело всплывает, поскольку образующиеся в нем газы надувают его, словно насосом. Когда человек умирает под водой, тело стремится принять естественную позу эмбриона — руки и ноги опускаются, выполняя функции руля или киля, и таким образом тело переворачивается спиной вверх. В спокойной воде, где нет течения и тело не трогают животные, для утопленника весьма нехарактерно переворачиваться лицом вверх.

Доктора Хизерота озаботило то обстоятельство, что Элизу нашли голой, а одежда была рядом.

— Возможно ли, что она разделась, чтобы облегчить свой вес, пока плавала в цистерне? — спросил я.

— Это крайне нехарактерно для утоплений. Тонущий человек находится в состоянии невероятного фармакологического стресса, создаваемого его катехоламинами [гормонами]. Надпочечные железы непрерывно выделяют норэпинефрин, человек бешено бьется, паникует, пытается глотнуть воздуха. В такой момент он не будет тратить время на то, чтобы расстегнуть пуговицы или снять сандалии, — он будет пытаться выбраться из цистерны.

Что касается попыток Элизы выбраться, то здесь Хизероту тоже не все ясно.

— Тонущий человек прежде всего впадает в фазу паники. Он делает все возможное и невозможное, чтобы ухватиться за что-нибудь, царапает предметы вокруг себя [к примеру, стенки цистерны]. Странно, что на ногтях Элизы не было никаких повреждений.

Джаред спросил его о наркотиках в ее организме. Признаков «наркотиков для изнасилования» не было, но их никто и не искал.

— Не все лаборатории проводят тесты на все наркотики, — ответил Хизерот, невольно вторя мистеру Корралу. — Когда в отчете о вскрытии указано, что наркотиков не обнаружено, это значит «не обнаружено тех наркотиков, наличие которых проверяли». Это не значит «в крови нет наркотиков». Нельзя исключить возможность, что Элиза находилась под действием определенных препаратов.

— Основываясь на доступной информации, что бы вы назвали причиной смерти? — спросил я.

Хизерот растерянно пролистал документы, затем несколько мгновений сидел молча.

— Честно говоря, есть высокая вероятность того, что ее бросили в цистерну, — сказал он. — Да, травматических повреждений не нашли… но существуют разные способы убить человека по-тихому, а потом можно скинуть тело в цистерну с водой и жить дальше… В первую очередь на ум приходит элементарное удушение подушкой, — продолжил он. — Так что если у кого-то были гнусные замыслы относительно ее и этот кто-то имел возможность остаться с ней в комнате наедине… Не исключено, даже весьма вероятно, что прошло несколько дней [перед тем как ее засунули в цистерну]. Возможно, кто-то проследил за ней, проник в ее комнату, воспользовался, положил ей на лицо подушку, задушил, засунул в цистерну и скрылся.

Это могло бы объяснить отсутствие признаков утопления. Элиза была уже мертва, когда оказалась в воде.

Я вздохнул и провел ладонями по волосам. Затем спросил про обнаруженную вскрытием травму заднего прохода.

— Верно, вокруг ануса нашли скопление крови… — Хизерот выдержал долгую паузу. — Это немного меня беспокоит. Нельзя сказать точно, но это может быть травма от анального секса.

— Если бы проверку на изнасилование провели, мы могли бы знать ответ, — сказал я.

Хизерот кивнул.

Его ответы повергли меня в настоящий шок. Если не считать небольшого скопления жидкости в плевральной полости, не было буквально никаких криминологических свидетельств, доказывающих, что Элиза утонула. Строго говоря, улики указывают на то, что Элиза скончалась до того, как оказалась в цистерне с водой, и это не оставляет камня на камне от полицейской версии.

Пресс-секретарь коронерского управления полиции Лос-Анджелеса Эд Уинтер не ответил на мой запрос касательно независимого анализа результатов вскрытия. Я возлагал особые надежды на беседу с Юлаем Вангом, судебным патологоанатомом и главным медицинским экспертом, подписавшим отчет о вскрытии Элизы. Однако Ванг был, похоже, занят: защищался на гражданском процессе, где его обвиняли в фальсификации вскрытия. В деле, повлекшем за собой суд, причина смерти в отчете об аутопсии была необъяснимым образом заменена с несчастного случая на убийство.

Размышляя о тревожных звоночках в отчете о вскрытии Элизы и пытаясь понять, почему Ванг изменил причину ее смерти с «не установлена» на «несчастный случай», важно помнить, что этот человек в буквальном смысле попал под суд по обвинению в фальсификации вскрытия.

Ванг не откликнулся на мои телефонные звонки. Пресс-секретарь коронерского управления ответил на пару общих вопросов о распределении обязанностей между коронерами и управлением шерифа, но когда я спросил о проверке на изнасилование, то ответа не получил.

Как ни печально, тот факт, что данные проверки на изнасилование не были обработаны, не является чем-то из ряда вон выходящим. В последние годы объем отложенных в долгий ящик материалов проверок на изнасилование был подробно задокументирован: согласно исследованию 2014 года, он составляет около 400 000 случаев по стране. В 2018 году в статье Los Angeles Times, озаглавленной «Немыслимые залежи необработанных проверок на изнасилование в Калифорнии» (The unconscionable backlog of unprocessed rape kits in California) Joyful Heart Foundation [500] заявляет, что по самым скромным подсчетам в штате остаются необработанными 13 000 анализов, сделанных в ходе проверок на изнасилование.

Есть жестокая ирония в том, что ДНК-тестирование демонстрирует столь высокий показатель эффективности и в то же время так редко применяется там, где может принести наибольшую пользу: в случаях сексуального насилия, после которого часто остается множество свидетельств биологической экспертизы. Прискорбная ситуация с обработкой улик, несомненно, является одной из причин, почему менее 5 % насильников доводится увидеть тюремную камеру изнутри. Лишь тридцать насильников из тысячи предстают перед судом. И лишь о семидесяти изнасилованиях в принципе становится известно.