Чтение онлайн

– Тише, Шела, тише, - говорил он негромко.
– Ты придешь в себя и пожалеешь. Успокойся, девочка.

Рысь припала брюхом к земле, оскалила клыки и прыгнула. Лавена сбила ее на лету, прижала всем телом к хвое, не давая перевернуться на спину и атаковать задними лапами - смертельным оружием их рода, прикусила загривок.

К фаргам метнулись оборотни, к счастью, на двух ногах, растащили. Обе перекинулись, старшая оказалась в ночной рубашке на тонких бретельках и с разрезами до неприличия, а младшая - голышом. Мать бросилась к Ардену, тот отстранил ее, пошел к дому.

Шела, шипя как кошка, и ругаясь, как рю Вилль в матросской юности, вырывалась из рук отца. Лавена подошла, коротко и резко ударила ее по лицу. Девчонка сникла и заплакала.

– Неси ее в дом, Одхан, - распорядилась хозяйка. Гость заинтересованно окинул ее красноречивым взглядом.

Адэйр заметил и зарычал не хуже Шелы.

– Уймитесь, оба, - отворачиваясь и догоняя Ардена, приказала фарга.

К тому моменту, как напившаяся Лавеновой мятной настойки зареванная Шела уснула, мать осторожно смыла Ардену подсохшую кровь, зашила особо глубокие раны шелковой нитью и намазала спину бальзамом.

Трое мужчин и женщина сидели вокруг стола.

– Одхан, я никогда ничего ей не обещал, - устало говорил Арден, глядя тому в глаза.
– Еще два лета назад, когда заметил, что у нее.., что она влюбляется, перестал бывать у вас. Не оставался с ней наедине, когда она у нас гостила. Что я, не понимал, что поддайся я... мне пришлось бы дать ей слово? Я учился еще, - Арден внезапно вспыхнул, повысил голос, но сделал над собой усилие и успокоился.

– Да я тебя не виню, сынок, - заговорил Одхан горячо.
– Но теперь-то ты офицер, тебе и жениться можно, - закончил он, глядя на родителей с надеждой на одобрение.
– Может, попробуете?

– Нет, Одхан. Я люблю другую и дал слово, - твердо ответил Арден. Родители переглянулись.

Одхан встал, сжал кулаки. Адэйр тоже поднялся.

– Одхан, не пори горячку, - в голосе вожака была сила.
– Шела красивая молодая фарга, на моем сыне Тикрей клином не сошелся.

– Я требую поединка за честь дочери!

– Нет, спаси Пресветлая! Фарга к оборотню клинья подбивает, ее отец за моего сына сватается! Мне ему юбку сшить, по-вашему? Да еще обижаются! Поединок! Вон из моего дома! Адэйр!

Одхан опустил плечи, наклонил голову.

– Прости, госпожа! И ты, Адэйр!

– Ладно, будет. Утром поедете. Ступай, - приказал вожак.
– И ты ложись, сын.

– Нет уж! Пусть сначала расскажет, в кого он там влюбился и слово дал!

Арден вздохнул.

– Мама, давай утром? Поздно уже...

– И правда, Лавена. Давай до утра...

– Хочешь спать - спи. А мы с сыном поговорим.

– Мам, я есть хочу, - совсем по-мальчишески пожаловался Арден.

Они сидели в темной кухне, освещаемой только лунным светом. Арден жевал и рассказывал, Лавена, прислонившись к мужу, только слушала. Отец изредка задавал вопросы, хмыкал жене в макушку.

Арден наконец доел, зевнул во всю пасть и ушел отсыпаться. Родители еще посидели.

– Тринадцать лет, да видеться не будут... А он ведь правда думает, что связан... Шесть лет терпеть...

– Нет. Больше трех лет не дотерпят. Моя порода!

– Ой ли?
– Лавена повела бровью.

Засыпая на рассвете, она еще успела ему прошептать: 'Надо съездить в Вишенрог, поглядеть невестку-то...', услышать сердитое: 'Угомонись, фарга!' и мстительно куснуть мужа за плечо.

Глава двадцать первая, о неблагородном поведении.

Всякий знает, что ночная кукушка дневную перекукует. Разве ж уважающая себя фарга хуже какой-то там птицы? Поэтому не следует удивляться, что перед Военным университетом остановилась карета, из нее вышел русоволосый оборотень и подал руку улыбающейся спутнице.

– Поверить не могу, Лавена, что согласился! Что мы здесь делаем вдвоем?

– Ты думаешь, на входе нас заставят предъявить дебютантку? Идем, муж, не ворчи.

Бал только что начался. Пара остановилась у входа, огляделась.

– Как мы ее отыщем в такой толпе?
– ужаснулся Фаррел.

– Пойдем вон туда. Видишь, клубятся?
– скомандовала жена.

Напротив высокого помоста для высоких же гостей действительно клубились целые тучи девиц.

– Она одна тут должна быть такая...

– Какая? В орденской ленте с вензелем Р.Г.?

Лавена прыснула и ткнула мужа локтем в бок.

– Нет, рыженькая и кудрявая фарга-рысь! Думаешь, их тут выводок?

Некоторое время они добросовестно высматривали искомую фаргу, пока в глазах не зарябило от рыжих, красных, пурпурных, лиловых нарядов, высоких причесок и локонов, и не засвербило в носу от духов, коими некоторые упомянутые девицы были щедро политы.

Адэйр со смаком чихнул в большой льняной платок, проморгался. В этот момент оркестр смолк, танцующие отхлынули к стенам в ожидании мелодии и взгляд оборотня наткнулся на какой-то диссонанс. Он сначала не понял, еще раз посмотрел, внимательнее, крепко взял жену за руку и, не объясняя, повел куда-то, огибая залу.

Недалеко от возвышения у драпировки беседовали две девушки, вернее, фарги. Одна, платиновая блондинка, очень стройная, одетая в дорогое модное платье с небольшим декольте, и рыжеволосая молоденькая девушка, со строгой прической и... в парадном мундире кадета Военного училища. Видимо, девушки только что встретились, потому что до Фаррелов донеслось: '... только-только приехали ... никак не могла уложить... Веслав ... рю Де Толли...'. Тем временем они подошли совсем близко, подхватили с подноса подоспевшего слуги по бокалу с ледяным морсом и принялись без зазрения совести подсматривать и подслушивать. За тем и приехали!

Однако долго дамам разговаривать не дали. Подошел, видимо, пропавший Веслав и утащил жену танцевать. Рыжая девушка осталась одна, оглянулась, кивнула кому-то. Потом отошла к буфету, набрала на тарелку тарталеток и мяса, взяла высокий стакан с морсом, уселась в кресло в углу и с аппетитом принялась перекусывать.

Следом к буфету подскочили два оборотня, по виду ровесники фарги, набрали гору еды и устроились в том же углу.

– Ну, Рыська, ты даешь!
– черноволосый мальчишка зачем-то посмотрел на утиную ногу, прежде чем откусить.
– Они так спорили, с кем ты танцевать будешь! И сколько! А ты - раз! Ты как догадалась?!