Чтение онлайн

— Пока мы не определимся с нашим пунктом назначения, товары должны быть складированы в безопасном месте, — продолжил папа, — а после этого перевозку как таковую уже можно будет организовывать осторожно и без спешки. Возможно, маленькими партиями.

— А куда именно?

— Мы пока точно не знаем. За пределы Барраярской Империи; что-то — в направлении Ступицы Хеджена, что-то — на Эскобар.

— Будет сложно подсчитать цену. Ты думал о проценте или о фиксированной сумме?

— Пока мы не довезли предметы до конечной точки назначения и не сбыли с рук, они неликвидны и твердой цены не имеют. Полагаю, ты предпочтешь фиксированную сумму прямо сейчас, а не процент от неизвестно чего много позже.

— А почему бы не нам скомбинировать? — спросил Имола. — Для начала — фиксированная сумма, чтобы гарантированно покрыть возможные издержки, а когда все дело успешно завершится — процент. Скажем, пятнадцать процентов. Обычная ставка.

Папа слегка поморщился.

— Возможно. Надо действовать быстро и тихо.

— За процент я и не такое могу. Ну что, Сделка?

После краткого колебания папа поднялся и подошел к столу. Они с Имолой коротко пожали друг другу руки.

— Сделка.

Имола откинулся в кресле и приготовился делать заметки:

— Итак, какой адрес у твоего гаража?

Папа назвал. Рука Имолы застыла в воздухе.

— Шив, ты в курсе, что за здание стоит через улицуот твоего?

— О, да, — вздохнул папа, — поэтому мы и осторожничаем.

— Может, вы просто не заметили сканеры, но будь уверен, любой транспорт, который паркуется в радиусе трех кварталов от их штаб-квартиры, СБшники каким-то образом тщательно досматривают. И регистрируют.

— То, что въезжает в гараж — да, сканируется, и тщательно. Но не то, что оттуда выезжает. Здесь проверяют бегло, просто убеждаются, что уехало столько же единиц, сколько прибыло. Мы проверяли.

— А-а, — Имола наморщил лоб, явно обдумывая эту мысль. Его безымянный фургон приедет туда пустым, в нем не окажется ничего подозрительного, и водитель будет не в курсе… — Я держусь в этом бизнесе еще и потому, что не лезу в местную политику. Я — коммерсант, и только. Мне за глаза хватает стражи Округа Форбарра и Имперской таможни. Имперская СБ — не мой уровень; эти ребята сидят так высоко, что оглянуться не успеешь, а у тебя кровь идет из носа.

— Мои интересы не имеют никакого отношения к местной политике.

— Чистая коммерция, и все?

— Искренне на это надеюсь.

Имола хмыкнул, внимательно поглядел на свой органайзер, явно запоминая адрес наизусть, и очистил экран.

— Мог бы сразу сказать.

— Ты же не думаешь, что я побеспокоил бы тебя чем-нибудь банальным?

— Вот уж нет. Еще в прежние дни ты вечно опережал всех нас на шаг, — вздохнул Имола. — Передавай мои наилучшие пожелания своей леди. Она до сих пор с тобой, я полагаю?

Папа кивнул.

— А остальной клан?

— Все сейчас с нами и в безопасности, — Теж отметила, что папа не стал вдаваться в грустные подробности насчет Топаз, Рубин и Эрика.

— Собираете всех, чтобы с новыми силами ринуться на Престена? Или как?

— Более-менее. Или как, — папа усмехнулся. — Как вариант мы можем купить себе тропический остров.

Последняя фраза Имолу озадачила, но он заметил:

— Ну, тогда удачи. В нынешние гиблые времена никто не держится друг за дружку. А чудной кордебалет Юдин тоже с ней? Я слышал, когда вы все жили на станции Кордона, это было еще то шоу.

— Ее Драгоценности, да. И они снова будут танцевать, — ответил папа твердо. — Когда в следующий раз будешь пролетать мимо, обязательно загляни и посмотри.

Обменявшись с Имолой еще парой-другой забавных историй о Старых Добрых Днях — на слух Теж, скорее о Мерзких Старых Днях — папа поднялся, они попрощались и вышли. На улице туман поредел, или, скорее, просто сконденсировался в холодную морось.

— Давай подождем в машине, — распорядился папа, когда они дошли обратно до конторы трубоукладчиков. — Не будем вмешиваться в сценарий Стар.

Теж уселась на водительское место, а папа — рядом. Он повернулся к ней лицом, она смотрела на него искоса.

— Ты был не слишком откровенен с этим Имолой. Так доверяешь ты ему или нет?

— Пределы доверия сильно зависят от того, собираешься ли ты иметь с человеком дело один раз или несколько. Впрочем, есть хорошее правило — никогда не выкладывай все свои карты на стол в первом же раунде Сделки. Что-то нужно придержать в резерве. А, кроме того, то, что ему знать не нужно, он и не выболтает, даже под фаст-пентой. К вопросу о правилах. Имола прекрасно знает все эти игры.

— Я уж думаю, — Теж вздохнула.

— У тебя несчастный вид, ласточка.

— А у кого из нас он сейчас счастливый?

— Верно. Что ж, скоро мы все вернемся домой.

«Ага, осталось только начать — и закончить». И новый Дом Кордона неизбежно будет отличаться от прежнего, подозревала Теж. «Он изменится. Или изменюсь я сама».

— Ты ведь знаешь, — продолжил папа, — что была особым подарком Юдин для меня. Со всеми остальными детьми я одобрял ее игры в хаут-генетика, но тебе мы провели только генный скрининг. Ни мой, ни ее материал не модифицировали. Ты — мое почти натуральное потомство.

— Знаю.

Стар как-то назвала ее «контрольным экземпляром», и это был отнюдь не комплимент.

— Я всегда хотел видеть, что дела у тебя идут хорошо.

«Чтобы доказать себе самому… что именно, папа?»

— Когда пришло время для твоего брачного контракта, я собирался подобрать для тебя что-нибудь совершенно особенное. И до сих пор могу, ты же знаешь.

— М-м, — протянула Теж.

— Но… теперь наклевывается еще одна возможная сделка. Как сильно ты любишь этого барраярского мальчика?

— Айвена Ксава? Очень люблю.

Она вдруг поняла, что одной из тех вещей, которые она в нем так любила, было то, что он не имел никакого отношения к сделкам Аркв. Его барраярское окружение было на свой лад сумасшедшим, но оно удивительно мало на нем сказалось.

— А если возникнет сделка, включающая и его, ты бы хотела в ней поучаствовать?

— Что за сделка? — машинально переспросила она, потом сообразила: — Погоди! Ты имеешь в виду брачный контракт? Я думала, наша сделка на этот счет уже заключена, — так сказал граф Фалько. И они заключили ее сами, своим голосом и дыханием… вот забавный барраярский оборот! Собственным дыханием, будто можно чьим-то еще. — Единственный способ ее изменить — это расторгнуть.