Чтение онлайн

Она и тепла этого не заслужила.

"Это слишком, - произнесла она с трудом, - "я перешагнула какую-то грань, понимаешь? Оттуда нет возврата".

"я знаю, как это больно. Мне случалось это делать, Аль".

И он впервые в жизни послал ей несколько образов - которые раньше она не видела никогда. Его воспоминаний. За сотни лет войны на планетах инферно - действительно, случалось всякое.

"Это наша слабость. Люди не понимают того, что убивая другого - убиваешь себя. Мы понимаем. Это плата... за все, что нам доступно. Это неизбежная плата".

"Ты так говоришь, как будто это просто боль, - с горечью ответила Алейн, - если бы это было так, я бы перетерпела, мало ли боли я знала. Но дело не в этом, Дьен, совсем не в этом. Я в самом деле поняла, что мы... наверное, неправы. Так нельзя. В этих делах не работает арифметика. Убить одного, чтобы спасти тысячу? Но этот один - целый мир, со своей любовью, своими мечтами, своим опытом, он уникален, он - целая вселенная. Что дает мне право уничтожить его? Другое дело - одрин, гниющая оболочка, в которой человек убит во время инициации. Но здесь человек не убит. Почти ни в ком из людей душа не убита. Что дает мне это право? Теоретическая возможность спасти тысячу? Но мы не можем смотреть далеко в будущее и не можем просчитать последствия хотя бы лет на триста - что если причинно-следственная цепочка в будущем приведет к большим жертвам из-за моего убийства? Как мы можем формировать будущее прямо сейчас, если мы видим только его небольшой кусочек? Выход лишь один - не убивать. Мы ошиблись, Дьен. Ты... наверное, прав, ты такой железный, и ты сам прошел через такое, что... в общем, это твое дело. Но я не могу больше".

"Тогда вернись, детка. Не надо больше, правда, - ласково ответил он, - Я вижу, что ты не можешь, что у тебя больше нет сил. Я давно это вижу, и если честно, мне бы хотелось, чтобы ты больше не занималась этим, никогда. Вернись на Тайрон. На Лив-Лакос или Имельхе... Эндорагон... Вспомни, как там хорошо. Просто живи. Тебе досталось слишком много, уже хватит, просто хватит. Отдохни, вылечи свои раны. Я буду возвращаться к тебе постоянно. Вернись, Аленький, вернись!"

Она заплакала.

"Я не могу, Дьен. Как я буду жить дальше? Человек, которого я убила, больше не живет. А я вернусь на Лив-Лакос, буду плавать в зеленом океане, да? Как я буду общаться с другими тайри? Ты хороший, ты все понимаешь, ты родной. Но ты же знаешь, мы живем только в Союзе, и как теперь? Они все добрые, все любят, все простят меня, но я-то как буду рядом с ними? С нормальными? Никогда не делавшими такого..."

Такого еще не было. Отчаяние захлестнуло ее, несмотря на присутствие Дьена, несмотря на то, что он обнимал ее. Ничто не могло ее больше спасти, и Алейн почувствовала, как черная пелена надвигается снова, и сосуды мозга сжались, как раскаленный обруч вокруг головы.

"Остановись!" - в ее мозг ворвался скрежетом голос Ульвира Черного.

"Алейн! Соберись. Ты можешь потом умирать, сколько тебе вздумается, но сейчас у нас Глобальная Сеть. Ты брала на себя обязательства, не забывай! Ты должна ответить".

– Глобальная сеть, - вслух прошептала Алейн, пораженная этим событием.

Хотя Союз Тайри и представляет из себя единый разум, по сути - сверхразум, меняющий Вселенную, выступающий как единое целое, механизм его действия не менее сложен, чем механизм действия единичного человеческого мозга. Можно представить каждого отдельного тайри как клеточку этого мозга. Возбуждение, возникшее в одной-единственной клеточке, может быть настолько сильным, что охватит весь окружающий ее участок или даже весь мозг. Но постоянно каждый участок мозга занят чем-то своим, и каждая клеточка выполняет собственную задачу.

Именно так происходит общение в самом Союзе Тайри. Каждый участок Союза - каждая локальная сетка - занята своими интересами и делами. Даже шесть потоков мышления, которыми обладает тайри, не позволяют ему воспринимать одновременно более миллиарда других разумов (это не говоря уже о человеческих, кэриен и других рас - разумных существ в галактике биллионы и биллионы).

Лишь раз в стандартный год (он чуть менее двух наших земных лет) на несколько дней собирается Глобальная сеть - все миллиард и двести миллионов тайри оставляют свои дела и сливаются воедино, обмениваясь важнейшей информацией, принимая общие союзные решения.

Но порой Глобальная сеть может собраться и внеурочно. Если к тому есть серьезный повод, если возбуждение, возникшее в одной клеточке - в одном мозгу какого-нибудь тайри - настолько сильно, эмоции его так велики, что захватывают и распространяются на весь Союз.

Линна еще ни разу не участвовала в Глобальной сети, и несмотря на сочувствие Алейн, происходящее казалось ей безумно интересным.

Она свернулась клубочком в глубоком кресле рядом с Кьеной, которая ободряюще поддерживала ее мысленно. Закрыла глаза.

Сеть представилась ей в виде гигантского амфитеатра. Вместо зрителей мерцали тесно прижатые друг к другу разноцветные звезды, одна поярче, другая слабее, их мерцание менялось, переливалось, и к каждой можно было прислушаться и целиком ощутить ее душу - все это были тайри, собравшиеся в Сеть по всей Галактике.

Это было самое сильное переживание Линны с тех пор, как она стала тайри. Это можно сравнить только с инициацией. Звезды ласково улыбались ей, волны любви, волны тепла, радости прокатывались по гигантскому полукругу, и вдруг Линна почувствовала, как кто-то смотрит на нее, вот именно на нее, молоденькую тайри, и таких взглядов все больше и больше, и они ласкают ее и радуются ей, и говорят, как счастливы, что вот и она теперь с ними, и какая она красивая... Линна ответила благодарностью и тем, что и она очень счастлива быть со всеми; и разом увидела десятки (больше она не могла) тайри, особенно радостно приветствовавших ее, и в глазах какого-то зеленоглазого юноши с Тайрона она уловила свое отражение, и как бы увидела себя его взглядом: сверкающая серебряная спиралька, невероятно чистого белого цвета... Линна Светлая... И тут же оценила красоту смотрящего на нее - зеленоватой звездочки, нежной, деликатной, любящей. Но радость от общей встречи постепенно становилась фоном, угасала, и Линна увидела в центре амфитеатра одну-единственную скорчившуюся фигурку... свою любимую подругу Алейн.

Она сейчас была похожа на тень звезды, такая бледная, словно растерзанная изнутри. И через секунду рядом с ней оказался другой тайри, Дьен, золотая молния, и обнял, окружил умирающую Алейн твердым кольцом.

"я буду держать тебя", - сказал он, обращаясь к Алейн, - "по праву канри. По праву любви я буду держать тебя".

И Ульвир полыхнул черным алмазом.

"Мы начинаем суд".

Воспоминание Алейн током пронзило сознание каждого тайри. Она вспоминала. Сквозь невыносимую боль, сквозь нежелание тревожить этот участок мозга, она вспоминала каждую секунду, и из глаз ее текли слезы, и здесь, на виртуальном уровне, казалось, что течет кровь, которую Дьен осторожно вытирал с ее лица.

Линна вместе со всеми увидела - кратко - всю предысторию, то, как Айри оказался в центре сложной системы, как он был завербован одри, а затем получил рабочее место в незримой империи одного из самых влиятельных людей мира (и тот давно незаметно для себя работал на одри), как он спланировал и подготовил операцию, которую Алейн должна была предотвратить. Что из себя представляла эта операция, и как важно было не допустить ее. Линна увидела Роситу, Мануэля, отца Фелипе, команданте Сото - вместе с Алейн почувствовала чистоту их душ, почувствовала надежду. Затем она этап за этапом вместе с Алейн прошла контроперацию, подготовленную тайри, отслеживала группу исполнителей, планировала... И потом это планирование было полностью перечеркнуто новыми страшными событиями - пленением Алейн, боем с одри... это Алейн показала как бы мимоходом, мельком, но Линна успела загореться гордостью, ведь она тогда была рядом с ней. И вот они уже в ее боннской квартире, в тишине, вот уже залечены раны, и Алейн одним из потоков сознания через дальнюю связь получает новые сведения - Айри начал операцию на несколько часов раньше. Сейчас к нему должен явиться исполнитель...

У нее не было альтернативы. Безысходность. Можно только позволить всему совершиться - или разрубить узел именно в этой точке.

Она еще попыталась уговорить Айри. Возможно, это было ошибкой, подумала Линна. Теперь сцена была растянутой. Линна проживала заново каждую секунду разговора с Айри... Каждое движение его души. Каждую мысль. И нарастающее отчаяние Алейн, где-то на пятой минуте осознавшей, что выход остается только один... Линне казалось, что это ее рука поднимает деструктор. И понятно, зачем он нужен - можно было бы на расстоянии остановить сердце противника, но слишком уж это страшно, проще выстрелить. И что это она стреляет - и кажется, что стреляет в себя. Удар, огонь, нестерпимая боль в сердце. Темнота.