Чтение онлайн

Из беседы М.С.Горбачева с главным редактором газеты “Московские новости” Леном Карпинским:

Карпинский. Почему-то в новой обстановке механически повторяется старая, теперь ложная альтернатива… Получается: либо есть независимость, тогда нет и не может быть никакого центра, либо сохраняется центр, тогда прощай, независимость…

Горбачев. …Не в том альтернатива, будут ли республики суверенными государствами (они уже стали такими) или сохранится союзный центр. Она в том, выкарабкаемся мы из общей беды и пойдем дальше вместе либо кинемся врассыпную. Республики связаны между собой отнюдь не только коридорами власти, так сказать, через бюрократический протез партийного и государственного аппарата. Связки проросли через всю ткань жизни республик. Так что будем взаимодействовать через раздоры и конфликты или путем цивилизованного сотрудничества? Тоталитарный бюрократический центр, воплощающий в себе великодержавную, унификаторскую политику и идеологию, уже распался. Это благо для всех, но нельзя это смешивать с развалом союзных связей. И следовательно, речь – о новом образе центра. Не центр-деспот, командующий и помыкающий республиками, а центр-координатор, уполномоченный на посредническую роль и наделенный для этого средствами самими республиками.

…У россиян в определенных группах политиков, в том числе в окружении Бориса Николаевича Ельцина, есть такие, которые думают: России надо отделиться “как всем”. Стряхнуть с себя эти “прелести”, эти тяготы “особой ответственности” за других и, опираясь на свои природные ресурсы, свой экономический и интеллектуальный потенциал, начать жить самостоятельно. Эта очередная академическая утопия – опаснейшая… Я говорю открыто: Россия не сможет сама себя вытащить, потому что она также зависима от других республик. Опасность этого “самостийного плана” обусловлена именно сегодняшним положением. Может быть, через несколько лет Россия и смогла бы справиться со своими проблемами в одиночку. Но это через несколько лет. Для других республик, в том числе и для Украины, изоляционизм – катастрофа…

Карпинский. Но, с другой стороны, почему все эти общие заботы, оставшиеся нам в наследство от бывшего Союза, не может взять на себя Россия, став “правопреемницей” СССР?

Горбачев. Как только Россия напрямую попыталась, скажем так, дать указания республикам, сразу все суверенные республики всполошились. Это что – возрождение империи?.. Народы в большинстве своем готовы признать лидерство России, но только в форме нового союза и через новые союзные институты, где бы Россия на практике выполнила свою роль. Такие союзные институты необходимы прежде всего самой России. С тем чтобы ее образ и ее роль воспринимались естественно, в виде равноправного партнерства.

“Московские новости”, 1991, 3 ноября.

29 октября прибывший на Мадридскую конференцию по ближневосточному урегулированию М.С.Горбачев провел несколько бесед с лидерами западных стран.

29 октября . Из беседы Президента СССР М.С.Горбачева с Президентом США Дж. Бушем:

“…Сегодня главный вопрос для нас – как выйти из кризиса, ускорить реформы, двигаться вперед на путях политической и экономической свободы в рамках общего рыночного пространства. Кажется, есть осознание того, что центральный вопрос сегодня – государственность . Не решим его – все проблемы будут упираться в это. После августовских событий возникла большая дискуссия, которая была подстегнута заявлениями и декларациями о независимости. С точки зрения многих людей они не изменили ничего в принципе, а лишь создали основу для движения к созданию действительно добровольного Союза Суверенных Государств. Осложнение в ситуацию внесло заявление, сделанное от имени российского руководства, относительно территориального вопроса, границ. Это подстегнуло сепаратистские тенденции на Украине. Снова заговорили об имперских притязаниях России. Это вынудило, в частности Назарбаева, выступить с заявлением против любых территориальных притязаний. Спор был довольно ожесточенный.

Трудно было в этих условиях выработать совместное заявление “10 + 1”. Но оно было сделано, и постепенно процесс пошел. Подписан Экономический договор, разработанный под руководством Явлинского. Это – начало возрождения центра, нового центра. Ведь единый рынок требует порядка, согласия. Сейчас есть уверенность, что Экономический договор подпишет и Украина. В этом заверил меня премьер-министр Фокин…

Вместе с Б.Н.Ельциным мы ведем большую работу в плане реформирования нашей государственности. В республики разослан подготовленный нами проект Союзного договора. Причем это договор о создании именно союзного государства, а не какой-то ассоциации или содружества. Это будет государство с едиными Вооруженными Силами, согласованной внешней политикой, единым рынком. Будет Верховный Совет Союза, президент, Межреспубликанский экономический комитет. Союз будет нести ответственность за единую энергетическую систему, транспорт, связь, экологию, фундаментальные исследования и некоторые другие области.

Сейчас мы получили ответы и комментарии большинства республик на проект Союзного договора. В комментариях Назарбаева предлагается усилить роль центра. В поддержку Договора высказываются и другие республики. Прислал комментарии на этот проект Ельцин. Таким образом, процесс идет. 11 ноября проект будет рассматриваться Государственным Советом, с учетом поправок и замечаний.

К сожалению, Ельцин подвергается давлению определенных людей, которые навязывают ему иную концепцию. Они утверждают, что Россия должна сбросить с себя это бремя, уйти от других республик и идти вперед сама. Я разговаривал с Борисом Николаевичем, и он заверил меня, что понимает, к чему это привело бы. Это вызвало бы огромные трудности и у России, это значило бы несколько лет больших потрясений. А для других республик это было бы катастрофой… Ельцин понимает это, но, к сожалению, он подвержен влияниям определенного рода людей. Анализируя его вчерашнее выступление, я вижу в нем две стороны, две части. Первая – экономическая. Она идет в рамках согласованных нами подходов. Есть определенные волюнтаристские элементы, но я думаю, что в целом это не опасно. Главное – что он набрался смелости занять позицию, и это позиция ускорения реформ. Я оцениваю это позитивно.

Для Ельцина это было трудное, даже драматическое решение. Ведь он человек, выдвинувшийся на оппозиционности, на популизме. Сейчас у него власть, и надо брать на себя ответственность. Это нелегко, и важно, что он решился это сделать. Я говорил с ним вчера утром и сказал, что буду поддерживать эту линию, добиваясь поддержки других республик через союзные механизмы.

Я уже здесь прочитал полный текст речи и, надо сказать, что некоторые ее аспекты вызывают беспокойство. С одной стороны, в ней содержится подтверждение позиции за Союз, с другой стороны, по некоторым конкретным вопросам налицо отход от положений, включенных в проект Союзного договора, над которым мы вместе работали. Есть опрометчивые, хлесткие формулировки по вопросам, касающимся государственности… Но в целом мне сейчас нужно будет поддержать его. Потому что если пойдут реформы в России, то они пойдут и в других республиках.

…Потребовались огромные усилия, чтобы удержать ситуацию, вернуть ее в русло работы над Экономическим договором и Союзным договором. Вернувшись из Крыма, я помог Ельцину, заявив, что решения, которые он принял во время переворота, были оправданными, хотя сейчас они, естественно, утратили силу. Надо признать, что сегодняшняя его позиция не во всем адекватна ситуации. Россия нуждается в новом союзном центре. Это единственная законная форма для осуществления ведущей роли России в союзе республик. Республики не примут непосредственного руководства ими со стороны России. Вот почему они выступают за союзный центр. Большинство из них за всенародные выборы президента и, разумеется, за единые Вооруженные Силы и согласованную политику по многим вопросам. Мне казалось, что у меня с ним было понимание на этот счет. Но последняя его речь в этом плане вызывает разочарование. Если он изолирует Россию, разрушит Союз, то это будет иметь разрушительные последствия и для России. Но надо отметить, что он все-таки заявил в своей речи о том, что будет выступать за Союз.

И по Экономическому договору, и по политическому Союзному договору я тем не менее сохраняю оптимизм. Я продолжаю работать с республиками совместно и по отдельности. И ходу подчеркнуть: сегодня это фундаментальный, судьбоносный вопрос не только для нас, но и для Запада, для США. Вам предстоит сделать стратегический выбор. Вы помните, я задавал вопрос: какой Советский Союз хотят видеть Соединенные Штаты? Думаю, сейчас ясно, что необходима поддержка продолжению курса реформ, ибо от этого зависит будущее Союза, Союза, который, как я убежден, нужен и Соединенным Штатам, и другим странам…”

Присутствовали: с советской стороны – Б.Д.Панкин и А.С.Черняев, с американской – Дж. Бейкер и Б.Скоукрофт.

Архив Горбачев-Фонда .

29 октября . Из записи беседы М.С.Горбачева, Дж. Буша, Фелипе Гонсалеса и короля Испании Хуана Карлоса:

“ Горбачев. Несмотря на все наши внутренние трудности, мы полны решимости играть в мире конструктивную роль. Но предстоит серьезная борьба. Путчисты здорово подорвали будущее Союза. А говорили, что будут спасать страну. И кое-кто в прессе сейчас подбрасывает такой вопрос: где настоящие патриоты – на свободе или в тюрьме?

Хуан Карлос. Неужели это находит отклик?

Горбачев. Определенный отклик находит. Все-таки немало людей, которые считают, что демократия, конституция – это хорошо, но главное – должен быть порядок.

Гонсалес. На протяжении десятилетий людям прививалось негативное отношение к “формальной демократии”. Действия путчистов – это пример того, что такого рода люди разрушают то, что якобы хотят спасти. Никто так не способствовал центробежным тенденциям в СССР, как они. А между тем Европе и миру нужен Союз. В Европе создаются две основные окружности – одна на Западе, тяготеющая к ЕС. Другая должна быть на Востоке. Это нынешний Советский Союз, Союз Суверенных Государств, за который Вы выступаете. Если второй окружности не будет, то не будет важной опоры стабильности в Европе и в мире. Это опасный вакуум.

Горбачев. Я постоянно говорю: Союз нужен нам, нельзя рвать нити, которые создавались столетиями. Но Союз нужен и нашим партнерам на международной арене. Потому что хаос и постоянная нестабильность у нас будут создавать угрозу для всех. И я сделаю все, чтобы сохранить Союз, конечно, обновленный, с большими правами суверенных республик, но в то же время с таким центром, который им нужен, который обслуживает единое экономическое пространство, обеспечивает оборону за счет единых вооруженных сил, обеспечивает согласованную внешнюю политику и все то, что рвать просто нельзя, – единую энергосистему, транспорт и связь, экологию и т. д. У нас сейчас многие думают, что можно разойтись, а потом сойтись, что достаточно иметь лишь свободную ассоциацию или содружество. Но я буду добиваться полноценного Союза, от этого не отойду.

Буш. Нас всех волнует этот вопрос. Каковы, на Ваш взгляд, шансы, что Ваш замысел удастся осуществить? Как Вы расцениваете действия Украины? И как воспринимать последнюю речь Ельцина? Кстати, М.Фитцуотер сообщил мне, что первые отклики средств информации в США на нашу совместную пресс-конференцию идут под таким примерно заголовком: “Буш поддерживает Горбачева, поворачивается спиной к Ельцину”. Не знаю, может быть, он драматизирует, но было бы плохо, если бы им удалось создать такое впечатление. Вы знаете, что ничего подобного не было. И на пресс-конференции я стремился акцентировать необходимость сотрудничества центра и республик, хотя были вопросы в ином плане.

Горбачев. Да, я ценю это, Джордж. Я убежден, что противопоставления Горбачева и Ельцина нельзя допустить.

Буш. Вы обещали сегодня, что вечером подробнее обо всем этом расскажете.

Горбачев. Да, в этом нелегко разобраться. Я в своем анализе делю речь Ельцина на две части. Первая – это то, что касается экономики. Здесь, хотя и есть некоторые моменты, которые могут вызвать возражения, есть вещи волюнтаристские, без механизмов реализации (но это – объективно, потому что над ними у нас сейчас ведется работа), но выделить надо позитивную сторону. Фактически, это в русле того, что я говорил на Верховном Совете, развивает и конкретизирует ряд положений. Он говорит о необходимости финансовой стабилизации, либерализации цен Это болезненные меры, и он наконец решился на них. И я буду его поддерживать. Потому что он, надо отдать должное, берет на себя ответственность за радикальные, болезненные шаги. А без них действительно не обойтись.

Другая часть речи – политическая. Он звонил мне вчера, мы кое-что обсуждали. Спрашивал, что сказать про Украину. Я посоветовал сказать, что мы продолжаем надеяться на то, что Украина будет с нами, в Союзе, и это было сказано. В речи есть подтверждение необходимости Союза, говорится, что Россия не будет разваливать Союз, но есть вещи, которые уводят от договоренностей, зафиксированных в проекте Союзного Договора, который мы с ним разослали в республики. И большинство республик поддержали эту концепцию, прислали свои соображения. Ельцин тоже прислал.

Хуан Карлос. Я понимаю, речь сложная. Но здесь все обратили внимание на политический аспект и прежде всего на одно: призыв к сокращению МИД СССР на 90 %. Надо же все-таки думать, как воспринимаются подобные вещи за рубежом!

Гонсалес. Это, так сказать, метафора. Но единое государство не может существовать при такой “метафоре”.

Горбачев. Я полностью согласен с этим. И поэтому я говорю, что предстоит серьезная борьба, ибо я не за какой-то аморфный союз, не за амебу, а за союзное государство. И в проекте Союзного Договора, который мы с Ельциным разослали, так и сказано: союзное государство. А в речи есть такие вещи, которые от этого уводят.

Буш. И ведь он мне звонил, сказал, что хочет познакомить с содержанием речи, и заверил, что она будет посвящена экономике, говорил все хорошие вещи. А о другой части ничего не сказал. Как же так? Я этого не понимаю.

Хуан Карлос. Господин президент, может быть, это звучит жестоко, но наши отношения позволяют задать Вам этот вопрос: не подрезает ли он Вам крылья?

Горбачев. Я бы сказал, что вопрос не в этом. Дело в другом. Я думаю, в душе он действительно за Союз, понимает, что ни одной республике, даже России, без этого не обойтись. И это находит выражение в том, что он работает в контакте со мной, в последнее время мы взаимодействуем довольно тесно, очень интенсивно работали над Союзным Договором. Но он – хотя и производит впечатление человека сильного, уверенного – в действительности очень легко поддается влияниям, в частности, влиянию определенных сил, людей, которые говорят: России надо сбросить это бремя, республики только мешают, союз с ними невыгоден, и надо идти вперед самостоятельно. Отсюда идея о том, что Россия должна взять на себя правопреемство бывшего Союза. И эта идея, хотя и в завуалированном виде, вроде бы в форме отрицания, но появилась в речи. И один из сопровождающих меня здесь людей, Егор Яковлев, сказал: прочитав эту речь, можно сказать, что Ельцин будет разрушать Союз, но так, чтобы свалить вину на другие республики. Но этот путь – опасный, гибельный. И для России это была бы беда.

Гонсалес. Я думаю, он захочет свалить и на другие республики и на центр.

… Горбачев. Политик не всегда может дать слово, но дав, должен держать его. Ельцин – такова реальность, с которой приходится считаться, – человек, который не всегда надежен.

Гонсалес. Вот именно. Я помню, как беседовал с ним во время своего визита в Советский Союз. Он начал с того, что центр нам мешает, центр не нужен и т. д. Я убеждал его, что России нужен Союз, а в Союзе нельзя без центра, и он в конце концов согласился. После этой беседы я поехал в Кремль на переговоры с президентом Горбачевым. И приехав, узнаю, что тем временем Ельцин разговаривал с прессой и сказал все наоборот, все исказил.

Горбачев. Да, вот с таким человеком мы имеем дело. Такова реальность. Его, честно говоря, на сутки нельзя отпустить. Работаешь с ним, договариваешься, а потом оказывается, что надо начинать сначала. Но я не хочу, чтобы было полное разочарование в нем. Я буду с ним работать. Все-таки, если оценивать его вчерашнюю речь в целом, позитив перевешивает. Это прежде всего готовность пойти на решительные шаги в экономике, подтверждение единой денежной системы и т. п. Это важно, он впервые говорит о том, что надо делать.

Сейчас было бы большой ошибкой идти на столкновение, на конфронтацию с Ельциным. И я буду работать и с ним, и с другими руководителями республик”.

Архив Горбачев-Фонда.

29 октября . Из воспоминаний Дж. Буша об ужине у короля Хуана Карлоса:

“…Горбачев пояснил, что на недавней встрече с руководителями республик он сказал, что ему не нужна власть и он к ней не стремится. Он сказал, что хочет сохранить Союз, а не свою собственную власть, и если они хотят, чтобы он ушел, он подаст в отставку. Никто из них не поддержал этого предложения. Был момент, когда король спросил, не пытаются ли они подрезать ему крылья. Михаил ответил, что вряд ли они на это способны, хотя признал, что кое-кто хотел бы ограничить власть Центра.

Он был убежден, что Украина останется в Союзе (я не стал возражать ему, хотя и вспомнил о своем разговоре с Кравчуком, после которого едва прошел месяц). Он подчеркнул, что на Украине, как, впрочем, и в других республиках, существует огромная “русская проблема”. Его отзывы о Кравчуке были не очень лестными… И наоборот, он был в восторге от Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, который, по его словам, “имел очень хорошие представления о том, как должен работать Союз”. Что же касалось Ельцина, то он сказал мне, что собирается работать с ним и дальше, однако у меня было такое чувство, что он его просто не выносит, хотя, может быть, это было слишком сильно сказано.

…Я писал в своем дневнике: “Перед ним стоят огромные проблемы, и я думаю, сбудутся ли предсказания некоторых о том, что, мол, “это будет последняя встреча Президента Буша и Президента Горбачева. Время идет слишком быстро для Горбачева, и он уже не является той силой, которой был когда-то. По сути, он сейчас только смотритель”. Если Горбачев и осознавал, что его позиции весьма шатки, то, надо сказать, не подавал виду. Открыто признавая, что проблемы очень велики, он не выказывал волнения и не производил впечатление отработанного материала”.

Дж. Буш, Б.Скоукрофт. Мир стал другим. Пер. с англ. М., 2004, с. 488.

На пути в Москву М.С.Горбачев по приглашению Ф.Миттерана посетил его загородный домик в Пиренеях – Лаче.

30 октября . Из первой беседы М.С.Горбачева с Ф.Миттераном:

“… Горбачев. В Союзе у нас сейчас самый критический этап. Он наступил раньше, чем мы рассчитывали. У нас были программы и проекты движения к рынку, к новому Союзу, проект реформирования партии. Уже была новая программа. Кстати, я потому и не покидал пост генерального секретаря, что нельзя было бросать эту силу в том ее состоянии. Но августовский путч все сломал. Под его воздействием республики отстранились. Это разорвало механизмы власти, еще больше ухудшило экономические связи, внесло сумятицу в политический процесс.

Так что, с одной стороны, мы имели победу демократии, а с другой стороны, усугубление всех противоречий. Вышли сейчас на экономический договор, но реализация его всегда будет упираться в нерешенность проблемы государственности, проблемы нового Союза. После путча усилился сепаратизм. Определенные силы воспользовались им, чтобы еще больше подорвать внутренние связи в стране. И со стороны России не все было продумано. То заявление о границах, то заявление о том, что Россия – единственная правопреемница СССР. А другие – что? Чьи правопреемники?!

Многое от России зависит. Удалось с помощью Государственного Совета снять некоторое напряжение, в том числе и вокруг Ельцина. И это позволило выйти на подписание Экономического соглашения. Сейчас проблема выхода на Союзный договор. С Ельциным договорились. Вместе готовили проект. Но у него очень сложное окружение. Ему подкидывают и то, и другое, затрудняют выбор. Одни возле него считают, что Россия должна все сбросить с себя, имея в виду бывшие союзные республики. Но как же так?! Не только они одни не могут справиться с проблемами дальнейшего развития, но и сама Россия оказывается в тяжелейшем положении.

В позиции Ельцина столько условий выхода на Союз. А нужен переговорный процесс, не ультиматумы. Таким путем проблем не решить. Да, Ельцин выступает за решительность в проведении реформ, и в основном это идет в русле того, что я предлагаю. Но нельзя действовать невзирая на другие республики. Это – не политика, а отчаяние… Нельзя провоцировать отторжение. 75 миллионов живут у нас за пределами своих республик. Разделение труда такое, что все зависят друг от друга. Это касается не только экономики и экологии, тут – и наука, и культура, и человеческие отношения. Поэтому неприемлема позиция самоопределения через выделение из Союза. Это путь к конфликтам и катастрофам. Для нас самоопределение-только в рамках Союза. Другой подход – это Югославия, только многократно усиленная и по последствиям для самих наших народов, и для всего мира.

А в контексте мировой ситуации я вопрос ставлю так: в чем заинтересован Запад, в чем заинтересован окружающий мир? В том, чтобы Союз остался? Реформированный, демократический, динамичный, экономически здоровый – все это так, т. е. в новом виде, но Союз.

Миттеран. … Я не хочу извлекать выгоду из отношений с теми или иными республиками. Я рассуждаю совершенно холодно: в интересах Франции, чтобы на Востоке Европы существовала центральная сила. Если будет распад, если вернемся к тому, что было у вас до Петра Великого, это – историческая катастрофа и это противоречит интересам Франции. Вековая история учит нас тому, что на Юго-Западе Европы для Франции необходимо иметь союзника, чтобы можно было обеспечивать равнодействие. Любой распад целостности на Востоке несет нестабильность. Вот почему мы не хотим и не будем поощрять сепаратистские амбиции.

… Горбачев. Вижу свой долг в том, чтобы через Союзный договор выйти на новый Союз. И я хотел бы рассчитывать, что на Западе, руководствуясь своими реальными интересами, действовали бы так, чтобы поддержать этот процесс. А я вижу, что кто-то присматривается, как воспользоваться нашим распадом.

Миттеран. Мы имеем мало возможностей воздействовать на республики. Но будем стараться – через понимание значения международного аспекта событий у вас, через международно-правовое обоснование европейских границ.

Горбачев. В Союзе должны знать позицию главных действующих лиц мировой политики по этому ключевому вопросу”.

Архив Горбачев-Фонда.

Вечером 30 октября . Из второй беседы М.С.Горбачева с Ф.Миттераном в Лаче:

“… Миттеран. …Республики СССР ныне теряют свои позиции. Им важно понять, что в то время, как европейские сообщества укрепляются, единство республик союза ослабляется под воздействием националистических настроений. Конечно, было бы важно опираться на обе эти опоры. Но одна из опор уже создана. А что касается другой опоры, то неизвестно, что с ней все-таки происходит. Если бы жители всех этих республик (почти 300 млн.) были бы Горбачевыми, то вопрос был бы решен.

…Не случайно, что в своем телевизионном выступлении я высказывался в пользу сильного, сплоченного, укрепленного федеративными узами Союза. Это было бы очень важно не только для ваших соотечественников, но также и для интересов Франции и Европы в целом. Франция никогда, ни при каких условиях не будет поощрять разрушение Союза. При Сталине такая позиция была сопряжена с определенными проблемами. Но даже и во времена де Голля и Сталина Франция и СССР были союзниками. Тем более это важно сейчас, когда ваша страна становится поистине демократической.

Я уверен и в том, что Европа будет формироваться вместе с вами. Когда я выдвинул идею европейской конфедерации, меня тотчас же во Франции стали расспрашивать: Как? Вы собираетесь создавать это вместе с коммунистической Россией? Я отвечал: да, вместе с Россией, причем России самой решать, какой будет ее дальнейшая судьба. Должен заметить, что такого рода мой ответ вызвал кое-где негативную реакцию…

Горбачев. …У нас здесь с Вами общий интерес”.

Архив Горбачев-Фонда.

31 октября в газете “Литературная Украина” опубликована статья научного сотрудника Лондонского университета В.Свободы и старшего научного сотрудника Института этнографии АН СССР, советника Б.Ельцина по вопросам межнациональных отношений Г.Старовойтовой, в которой создание СССР в 1922 году квалифицируется как “международное преступление”.

1 ноября рабочая группа Г.Шахназарова в составе В.Кудрявцева, Б.Топорнина и Ю.Батурина представила альтернативный проект Союзного договора, в котором будущий союз определяется как “Союз Суверенных Государств (ССГ) – конфедеративное государство, осуществляющее государственную власть в пределах полномочий, которыми его добровольно наделяют участники Договора”.

Архив Горбачев-Фонда.

1 ноября Политсовет при Президенте СССР обсудил Союзный договор, экономическую и политическую ситуации.

2 ноября . Запись Г.Х.Шахназарова об отношениях Горбачева с Ельциным и о судьбе Союза.

“В пятницу Горбачев с утра просидел день с Явлинским, Ревенко и Яковлевым В.Ф. Обсуждали, что делать после выступления Ельцина на Съезде народных депутатов РСФСР с программой реформ и требованием особых полномочий на переходный период, о намерении объявить Госбанк СССР российским, сократить на 90 % численность МИДа, распустить союзные министерства, перестать содержать их и т. д. Правда, после разговора с Силаевым, Ельцин отрекся от покушения на банк, которое озлобило и напугало республики, привело в смущение и Запад.

2 ноября Горбачев встречался с Ельциным, а затем позвал Шахназарова с Ревенко и рассказал, что и как было. Я, говорит, сказал ему: давай по-мужски. Ты меняешь политику, уходишь от всего, о чем мы условились. А раз так – теряет смысл и Госсовет, и Экономическое сообщество. Я подаю в отставку. Бери вожжи в руки, раз тебе этого хочется, правь в одиночку. Я в этой кутерьме участвовать не буду. Скажу всем так: вот, друзья, лидеры 15 республик, я вас подвел к независимости, теперь, похоже, вам Союз больше не нужен. Что ж, живите дальше как заблагорассудится, а меня увольте.

Ельцин стал горячо доказывать, что политику менять не собирается, верен обязательствам, слово у него твердое. Тогда я его спросил: значит ли это, что он согласует свои реформы с республиками? Обязательно, отвечал он, я их только решил прижать: дескать, не будете следовать за Россией в реформах – нам придется делать все без вас и уж тогда не посетуйте, будем блюсти прежде всего свой интерес. Так что в ближайшие дни все согласуем, им деваться некуда.

Ладно, пошли дальше. Ты понимаешь, говорю я ему, что значит, когда Козырев заявляет, что обойдется без союзного МИДа? Кто будет участвовать в Хельсинкском процессе, представительствовать в ООН, вести разоруженческие дела? Ведь все это требует и опыта и знаний кадров, а главное – право выступать от всех республик.

Ельцин согласился, сказал, что насчет сокращения на 90 % МИДовского персонала – это был образ, примерная цифра. Можно и не на 90, а, скажем, на 70. “Ой, Борис, – возразил я ему, – кто-то тебя все время подначивает, толкает на крайние заявления, а потом тебе же приходится отступать. Зачем это, будь аккуратнее в словесных заявлениях. МИД – это ведь русские люди, мощное, можно сказать, столетиями формировавшееся учреждение. Так зачем же его разорять? Уж лучше возьми целиком в Россию. Придет момент, так и будет. Но сейчас-то надо сохранить”. Ельцин и с этим согласился. Так он по всем пунктам ретировался, обещал действовать согласованно.

…Между тем я слушал и думал, что Ельцин лукавит, завтра опять что-нибудь эдакое вытворит. Да что завтра! Он божился, что будет вести дело разумно, а в папке бумаг к заседанию Госсовета 4 ноября лежит его обращение к Президенту СССР с требованием передать России все торгпредства. Без каких-либо обещаний компенсировать другим республикам их долю; даже не потрудилась его молодая ватага напрячь мозги и выдавить 2–3 приличных довода. Просто так: мы забираем и все! Вообще, все сильнее ощущается невысокий класс этих “ребятишек”, как их обозвал Хасбулатов. Однако сам вполне из того же разлива. Честное слово, и наша команда не безгреховна, но та такое натворит, что страна еще содрогнется и вздыбится.

Не стал я в этот раз расстраивать Горбачева. …Я ушел с чувством, что все это прелюдия краха. Ельцин и особенно его команда – молодые волки, вроде Бурбулиса, Полторанина, Н.Федорова, не успокоятся, пока нас не добьют”.

АГФ. Фонд № 10, опись № 2.

4 ноября . Заседание Государственного Совета. Присутствовали президенты восьми республик и двое премьеров, заменявших своих руководителей (Украины и Армении). Заседание началось в отсутствие Ельцина.

Горбачев. Тяжелая ситуация. Тяжелейшая. Плохо распорядились победой в августе. После путча мы все тогда договорились не допустить распада государства, раскола демократических сил. За первую неделю после путча мы проделали в этом направлении огромную работу. А теперь проваливаем все согласованное тогда. Опять начались какие-то политические игры, перетягивание каната, а скорее – одеяла на себя.

Подписали Экономическое соглашение, но с трудом удается вовлечь в него другие республики, а тех, кто его подписали, – в осуществление. Очень трудно идет подготовка Союзного договора. А мы ведь договорились о нем. Не хочу обобщать, кого-то называть, не все одинаково себя ведут. Но отношение некоторых держит все процессы.

У нас на все находится время, но того, от чего зависит все остальное, не делаем. А страна задыхается, не имея ясности в этом главном. Мы должны вернуть динамику нашей совместной работе и ответственность, которую мы проявили после путча. Преодолеть колебания…

Почему все это происходит, пусть каждый здесь скажет.

Центральный вопрос сейчас – программа Ельцина по экономике. Надеюсь, Госсовет поддержит эту программу. Я высказался в поддержку общей направленности этих мер. И сегодня это подтверждаю.

Но у меня серьезное беспокойство: у Ельцина отсутствует ясность в отношении Экономического соглашения и необходимости сотрудничать по его выполнению в качестве члена этого сообщества. Это вопрос принципа, ибо ни России одной не справиться с ситуацией, ни тем более другим не избежать катастрофы.

У меня с Борисом Николаевичем был откровенный разговор. Он заявил, что Россия будет действовать в рамках Экономического соглашения, играть в нем позитивную роль. Раз так и если другие это подтверждают, значит можно уже завтра начать подготовку документов, и россияне могут стать базой согласованной работы.

Мы не можем – на уровне Госсовета и республик – поддаваться панике. Не должны позволить распадаться союзному рынку и чтобы распространялся бартер, чтобы вводились несогласованные цены и т. д. Окукливание никого не спасет! Мы должны сформулировать общую позицию и определить конкретные шаги совместной работы по ускорению реформы.

Но в результате объявленного Ельциным пакета мер возникла очень серьезная тенденция: беспрецедентный ажиотаж на потребительском рынке. Очевидно, допущен очередной просчет, повторяем ошибки весны и конца 90-го года и начала 91-го.

(Входит Ельцин, своим опозданием демонстрируя пренебрежение к “этому собранию” ).

…Помните, как Рыжков… объявил об изменении цен, а потом два месяца ничего не делали. Сейчас люди услышали из высказывания Бориса Николаевича одно: начинается высвобождение цен. А мы же не сможем отпустить цены, не решив вопроса о монополистах, не сократив расходную часть бюджета, не простимулировав предпринимателей, не сказав обществу, что не отказываемся от регулирования цен на некоторые продукты. Иначе всё может быть сорвано.

Смотрите, что произошло уже. В Москве обычно за день продается 1800 тонн хлеба. А вчера уже 2800! Товары бешено скупают. Магазины начали придерживать товары. Рынки опустели: продавцы ждут, когда поднимут цены. Хотя ажиотаж вокруг сберкасс вроде уменьшился. Может произойти взрыв. Надо прежде всего дать народу разъяснения. И четко очертить, как будем поступать. Опираясь на сказанное, делаю вывод: сейчас нужно интенсивное согласование работы республик. Нельзя допустить раскачивания ситуации. Опасные процессы уже пошли.

Интенсивнее работать с западными партнерами. Там боятся распада Союза, хотят, чтобы он сохранился.

Я на этом Госсовете ставлю вопрос политически: что будем решать в неотложном порядке? Вопросы о Вооруженных силах, о МИДе, МЭКе, МВД – это ведь все вопросы Союза. Они в повестке сегодняшнего заседания. Борис Николаевич и многие члены Госсовета тоже за быстрое продвижение к Союзному договору, за то, чтобы 11 ноября собрать Госсовет и идти постатейно. Мы должны осознать – как после путча, – что у нас очень небольшой лимит времени. Вопрос о государственности – первостепенный. От него зависит и экономика. Экономическое соглашение не заработает без Союзного договора.

Если члены Госсовета меняют позицию, если мы отказываемся от того, с чем же вышли на последнем Съезде, тогда давайте определяться.

Наши позиции должны быть известны прессе, которая подбрасывает в общество немало беспокойства.

…Запасы пшеницы достаточны, чтобы на ближайшие месяцы обеспечить страну зерном и хлебопродуктами. С фуражом – напряженка. Иностранцы готовы поддержать. Потребность в валюте на продовольственные нужды – 14,7 млрд. долларов. Я надеюсь на 2 млрд. извне. Но есть сомнения, получим ли. Кредитов нужно 9,7 млрд. долл. Рассчитываю получить 5–6 млрд.

Вы знаете, у меня были встречи с лидерами Запада в Испании и во Франции. Должен сказать, что они были в шоке, узнав, что собираются у нас распустить союзный МИД. Никто не мог понять, как же это все будет. Мы с Борисом Николаевичем обсуждали вопрос о МИДе и у нас теперь взаимопонимание на этот счет.

Западные партнеры заявляют о поддержке экономической программы Ельцина. Это важно, свидетельствует о совпадении главных целей в мировой политике. Но мы у себя, между собой, должны решить, чего мы хотим.

Мы должны на Госсовете провести важный разговор, который дал бы импульс всей нашей дальнейшей работе по созданию Союза Суверенных Государств.

Ельцин. По повестке дня надо идти!

Горбачев. Я же поставил вопросы… По важным моментам, о которых я говорил, надо же обменяться мнениями…

Ельцин. Повторяю: давайте идти по 1-ому пункту повестки дня.

Горбачев. Но у нас же в 1-ом пункте “О текущем моменте, обмен мнениями”… (Раздраженно). Кто хочет слова?

(Пауза, атмосфера неловкости).

Назарбаев начал было что-то говорить…

Горбачев. Если все ясно, тогда есть ли необходимость обсуждать?

Назарбаев. Мы же уже выражали свою принципиальную поддержку. И надо теперь обсуждать конкретно. Надо двигаться быстрее. Вот экономический договор… Надо вместе двигаться к рынку. Если мы работаем в рамках Экономического соглашения, у меня вопросов нет. Если нет – тогда другой разговор.

(Опять молчание. Горбачев призывает высказываться. Никто не реагирует) .

Горбачев. Слово Григорию Алексеевичу Явлинскому по 1-ому пункту повестки дня (доклад его не записан) .

Фокин (Украина) . У меня вопрос к Борису Николаевичу. Донбасс сейчас в руках шахтеров. Но, может, судить за это не только Украину, а всех нас? Там очень непростые политические процессы. Половина шахт стоит из-за отсутствия леса, который Россия не поставила.

Каримов. Пока мы не покажем свою состоятельность в исполнении Экономического соглашения, мы не можем выходить на политический договор.

(Перерыв в заседании).

Яковлев предлагает послать письмо “семерке” от имени “Союза республик”.

Силаев предлагает образовать Совет глав правительств республик, который может делегировать свои функции МЭК’у. В основном эта структура – как в Европейском Союзе.

Кто-то информирует, что подлежат сокращению (и это уже происходит) 36000 сотрудников министерств и ведомств, не считая аппарата самого Кабинета министров СССР.

В Политбюро ЦК КПСС… с. 714–717.

Рассказывает А.С.Грачев. Президент начал заседание с не предусмотренной заранее политической речи, смысл которой – “Отечество в опасности!”

“У меня складывается впечатление, что мы слишком легко, без должной ответственности распорядились тем капиталом, который получили после путча и в результате решений, принятых на основе Совместного заявления руководителей республик. Тогда у всех нас возникла надежда, что с ситуацией можно справиться, ее можно взять в руки и уверенно повести страну по пути реформ к выходу из кризиса. Тогда же мы особенно остро почувствовали недопустимость распада государства. Мы как бы заглянули за черту и увидели пропасть, в которую можем скатиться, если это произойдет.

…Я надеюсь, что Госсовет поддержит инициативу руководства РСФСР на ускорение реформ. Со своей стороны я подтверждаю общую направленность предложенных Борисом Николаевичем мер. Скажу откровенно, что у меня вызывает серьезное беспокойство отсутствие ясности в этой программе в отношении Договора об экономическом сообществе и понимания необходимости самого тесного сотрудничества с другими членами экономического сообщества. Думаю, что этот вопрос принципиальный, так как ни сама Россия, ни тем более другие республики, действуя порознь, в одиночку не справятся с нынешней драматической ситуацией, не смогут избежать катастрофических последствий. У меня была встреча с Борисом Николаевичем, откровенный обмен мнениями, и на мой прямой вопрос он твердо заявил, что Россия будет действовать в рамках экономического договора, более того, играть в нем инициативную роль. Сейчас, в сложной ситуации, в которой находится страна, мы не можем допустить, чтобы разрушался рынок, создавались барьеры, несогласованно вводились цены и так далее. Я должен прямо сказать: окукливание никого не спасет. Это иллюзия”.

В этот момент в зал вошел Ельцин. Горбачев продолжал:

“Я думаю, налицо очередной просчет. Ведь мы же не можем отпустить цены, не решив вопроса о стимулировании производителя, не приняв решений о демонополизации производства, не предприняв меры по сокращению расходов бюджета. Ситуация такая, что может быть взрыв. Надо срочно заняться этим, иначе начнут штурмовать лавки кооператоров, предпринимателей, а затем и государственные магазины.

…Все боятся распада Союза. …Неужели мы совсем потеряли голову? Из Союза через день слышатся заявления, от которых на Западе приходят в дрожь. По всему миру ездят гастролеры и несут такую разноголосицу о ситуации и перспективах развития нашего государства, о Союзе, что там просто диву даются.

…Возникает вопрос: чего ждем мы, политики? Я ставлю политический вопрос: нам надо ускорить заключение Договора о Союзе Суверенных Государств. Такого же мнения и товарищи Ельцин, Каримов, Назарбаев, Шушкевич, Ниязов – я с ними в последнее время говорил. Я просто ссылаюсь на тех, с кем беседовал в последние дни. …Если же это не так, если члены Госсовета меняют свои позиции и отказываются от того, что решено на последнем Съезде, нам придется заново определять, что мы будем делать дальше…”

Выступление Горбачева продолжалось около 40 минут.

На этом же заседании Госсовета обсуждались вопросы, связанные с судьбой армии, МИДа, КГБ и др. структур Союза государств.

Министр обороны маршал Шапошников охарактеризовал ситуацию в Вооруженных Силах как грозившую перерасти в острый внутренний кризис с непредсказуемыми международными последствиями. При всем уважении к намерениям суверенных республик иметь в перспективе свои национальные вооруженные формирования необходимо найти цивилизованные, рациональные пути решения этих вопросов и, главное, избежать того, чтобы мощный современный военный потенциал второй мировой сверхдержавы превратился в объект дележа, беспорядочной национализации и приватизации. Иначе СССР превратится в “конгломерат противоборствующих княжеств”, в результате чего его гигантские Вооруженные Силы будут втянуты в политическое противоборство.

Ельцин фактически поддержал министра обороны:

“Поскольку мы пытаемся, несмотря на все трудности, создать новое государство – Союз Суверенных Государств, – оно, безусловно, должно иметь и единую армию – единые Вооруженные Силы. По словам Ельцина, необходимая самостоятельность суверенных членов Союза в военной области не должна выходить за рамки ограниченного круга вопросов, относящихся к гражданской обороне, подготовке молодежи к военной службе… Создаваемые для этих целей подразделения национальной гвардии не должны превышать “десяток, два десятка тысяч” человек и вообще “не иметь касательства к армии”. Гвардия же, по его мнению, должна создаваться из войск министерства внутренних дел и наемного контингента.

…В составе единой армии будущего союзного государства обязательно должны остаться не только стратегические силы – ракеты, авиация и морской флот, – но и другие формирования. Армия, по его словам, составляла настолько целостный, воедино связанный организм, что “резать его по-живому” было просто невозможно. Даже республикам, отделившимся от Союза, как считал Ельцин, нельзя позволять по своей воле демонтировать элементы национальной системы ПВО, размещенные на их территории. “Это же самоубийство будет. Мы не можем это разрешить””.

Судя по позиции Ельцина относительно Вооруженных Сил, МИДа и др., которые он изложил на этом заседании Госсовета, у него “не было по крайней мере отчетливых намерений вести дело к стремительному разрушению союзных структур и отказу от подписания совместно с Президентом СССР и другими республиканскими лидерами нового Союзного договора”.

См.: Грачев А. Дальше без меня… М.: 1994. с. 118–128.

5 ноября М.С.Горбачев направил членам Государственного Совета СССР проект Договора о Союзе Суверенных Государств с учетом поступивших замечаний. Будущий союз определяется в документе как “Союз Суверенных Государств (ССГ) – союзное демократическое государство, осуществляющее государственную власть в пределах полномочий, которыми его добровольно наделяют участники Договора”. Архив Горбачев-Фонда.

6 ноября Верховный Совет Украины дал согласие на парафирование правительством республики Договора об экономическом сообществе. В этот же день премьер-министр Фокин подписал Договор, а также Соглашение о принципах торгово-экономического сотрудничества между Украиной и Россией. “Рабочая газета”, Киев, 1991, 15 ноября.