Чтение онлайн

– Ох! Не могу больше! Орлы. Видели бы вы себя сейчас со стороны! Все-все! Не буду больше испытывать ваше терпение. Итак, слушайте сюда. Как только установится погода. На наш аэродром, из Харбина, перегонят сорок СБ-2.
– Предупреждая возникший шум, нетерпеливо взмахнул рукой.
– Тихо! Успокоились! А то оставлю вас тут толочь воду в ступе до завтра. И не посмотрю, на то, какие вы все тут заслуженные и геройские. Готовы слушать дальше? Тогда - продолжаю. Машина является дальнейшим развитием всем вам хорошо известного скоростного бомбардировщика Туполева - СБ. Но, хочу предупредить сразу, это не просто модернизированная машина, это практически новая модель. И переучиваться придется всем. И мне в том числе.

Полынин полистал блокнот, видимо освежая в памяти некоторые цифры.

– Теперь несколько конкретных данных. Чтобы лучше представляли, с чем придется иметь дело. Моторы новые. М-107. По 1200 лошадок каждый. Звездообразные, воздушного охлаждения. Экипаж четыре человека. Добавили еще одного стрелка. Соответственно поменялось вооружение. Впереди, как и было - два ШКАСа. В верхней башне и в нижней точке по пушке ШВАК. Кабина и стрелковые точки частично бронированные. Насколько понял и двигатели снизу тоже. Баки протекторированные. И напоследок.- Командир эффектно выдержал паузу.
– Бомбовая нагрузка семьсот килограммов в люке и еще сто снаружи. Скорость... Мужики, держитесь. 490км! Вот такой зверь. Вопросы есть?

И тут столовая, честно прослужившая в самых сложных условиях, чуть не рухнула от многоголосого рева. Пожалуй, молчал только Родин. Нет, ему тоже хотелось заорать, но он прекрасно понимал, насколько его вопрос был бы не уместен. А всего-то и хотелось спросить: 'Откуда мотор?!'.

И правильно, что не спросил. Ответ ему могли бы дать только товарищи Зиньковский и Берия. Ну, может быть еще два - три человека. А вот нездоровый интерес явно привлек бы не менее нездоровое внимание. И зачем ему это? И так уж отметился в свое время по полной программе. Одна драка с Чкаловым чего стоила! Хотя чего она ему стоила, он знал прекрасно. Пятнадцать суток на гарнизонной губе в ожидании отправки в места намного менее уютные и намного более отдаленные. Понижение в звании и отправка на ТФ. И то - легко отделался. Спасибо Валерию Павловичу. Не злобливый мужик оказался. Видимо хорошо помнил свою молодость. А что тогда представлял собой ТФ? Несколько подлодок и десяток сторожевиков. И десять стареньких летающих лодок 'Дорнье'. Но, как оказалось, Чкалов знал, куда отправлял своего 'крестника'. Хотя, кто кого перекрестил - вопрос тот еще. Нос ему именно Родин сделал почти курносым. Да и 'фара' под глазом Героя Советского Союза, мало чем уступала в размере фаре от любимого Чкаловского 'Хорьха'. Ну да дело прошлое. А на ТФ начинались большие перемены. И в авиации флота тоже. За один 34-й год, её численность увеличилась до 120 самолетов. Из них пятьдесят - тяжелых ТБ-3. А кто на них летать будет? Ведь подготовленных летчиков катастрофически не хватало. Вот тут начальство и вспомнило про опального летуна. А опыт полетов на ТБ-3 у него был и немалый. Так и началось постепенное восхождение по служебной лестнице. Но уж слишком скользкой оказалась эта 'лестница-чудесница'. Или характер у Родина оказался такой неприспособленный к карьере. Но что было - то было. В один не очень прекрасный день скатился по лестнице штаба ТФ один очень немалый чин. А потом еще и дверь открыл головой. На этом бы и закончилась карьера летчика Родина, да и жизнь, по крайней мере, в этом теле, тоже. Но на его счастье, оказался в этих краях с инспекцией на строившемся в Комсомольске-на-Амуре авиазаводе, его добрый гений. Ну да, Чкалов, собственной персоной. И не один, а с главным инспектором Красной Армии генералом Слащевым. Как до него дошла информация о бедственном положении 'крестника', бог весть. Но прилетел. И в камеру к Родину допуск получил. Поговорили. Первый раз вот так, в спокойной обстановке. Начали с проблем Сергея, а закончили проблемами авиации и такой неустроенной штуки как жизнь. Как и что докладывал Чкалов Слащёву неизвестно, но пришлось 'невинно пострадавшему' чину лететь с лестницы еще раз. Правда на сей раз уже без петлиц и сразу в нежные руки чекистов. Увлекалась эта мразь малолетками. За что и получила свои законные граммы свинца в голову. А отправил сего Донжуана в его последний полет ни кто иной, как генерал Слащев, лично. А Родина с не меньшей скоростью отправили под Читу. Там как раз формировался легкобомбардировочный полк. И наказ дали на дорогу. Хороший такой, крепкий, голова потом до утра трещала. Правда, не столько от затрещины, сколько от количества выпитого. Ну, а хорошим советом, да еще от хороших людей - грех не воспользоваться. И старался Сергей больше так по-глупому не высовываться. До сих пор бог, как говорится, миловал. А вот теперь чуть не сорвался. Но видать действительно поумнел или научился направлять энергию гормонов в нужное русло - сдержался.

Дождь закончился только через день. И жизнь на аэродроме закипела. Старые машины готовили к перегону в Харбин. Равняли полосу. Поправляли насыпные капониры. Дел было много. Дел было невпроворот. Но даже занятый делами выше макушки народ ждал. К вечеру, когда ожидание уже достигло наивысшей точки, наконец, пришло долгожданное известие - 'Летят!'. С последними лучами заходящего солнца на ВПП один за другим стали приземляться новые машины. Их ту же разводили по капонирам и накрывали маскировочной сеткой. Причем летчики трудились наравне с техниками. Радость была общая, и забота была общая. Равнодушных людей здесь не было. Да и не могло быть. Ведь здесь были не просто летчики, возможно лучшие во всей авиации страны Советов, здесь были добровольцы. Никто не гнал их в небо. Никто не заставлял летать и сражаться здесь, в огненном небе Китая.

Утром начались занятия. Подгонять людей не требовалось. Освоить новую машину, поднять её в воздух, почувствовать и понять её - мечта летчика. И они мечтали. Мечтали и работали.

Родин сидел на занятиях, как и все, вот только записи делал самые короткие. Появившаяся после переноса феноменальная память не подводила его ни разу. И заметки он делал не для памяти, а для того чтобы лучше понять, как, что и для чего. Собственно, с первого взгляда на представленные схемы, да и раньше, когда помогал заводить самолеты в капониры он понял, что у этой машины с СБ сходство только внешнее, да и то весьма относительное. Практически это была новая машина. По своим данным она больше напоминала ещё не рожденный, а в этом мире, может быть, и не родившийся вовсе, Ю-88.

Особенно поражали двигатели. Что-то они ему напоминали. Никогда не интересовался в прежней жизни двигателями, тем более авиационными. И так и сяк пытался сопоставить схему двигателя и ускользающее воспоминание. Наконец прорезалось! Pratt & Whitney! Ни х.. себе! Ведь двигатель должен был появиться только в этом году! Это что же получается?! Его сперли на стадии опытного экземпляра? Причем не только сперли, но и довели до серии! То, что амеры могут продать такой двигатель на корню, да еще Советскому Союзу, Родин не верил ни минуты. 'Может здесь и Малыш свою руку приложил?' - мысль неожиданно согрела, словно весточка из дома. А вообще, кто бы ни были эти ребята - они молодцы. Сделали такое дело! А может быть и не только это. И войну, эту, выиграть нам помогли и на будущее такой задел сделали!

Вообще эта война, по мнению Родина, началась как-то не так. После инцидента на мосту Лугоуцяо (вот уж действительно - заколдованное место) всё пошло вроде бы, как и положено. Нарастающее давление Японии на Китай. Постоянные пограничные инциденты. Вот только Чан Кайши повел себя 'неправильно'. Откупаясь от японцев мелкими уступками, он сосредоточил все усилия на борьбе с Красной амией Мао. И надо признаться, добился в этом несомненного успеха. К концу 35-го, Красная армия, как организованная сила, перестала существовать. Мелкие партизанские отряды - не в счет. Всяких банд и вооруженных групп в Китае в то время было полно. Одной больше, одной меньше.

А потом, странности начали нарастать, как снежный ком. Мало того, что САСШ объявили о своей поддержке правительства Гоминьдана, так в эту кашу полезли и лимонники. Видимо Британцам обломилось в Европе, и они решили компенсировать потери активностью на востоке. А может и еще почему, Родин не очень разбирался в тонкостях мировой дипломатии вообще, а британской тем более.

Началось всё с обычных поставок вооружения и предоставления кредитов. А там где оружие, там и советники. А советники из воздуха не материализуются, они к месту своей службы доставляются и, по возможности, охраняются. У Британии и раньше в этом регионе был стационарный флот, а под такое дело, как прибытие советников, они его изрядно увеличили. Японцы, к тому времени загнали остатки Китайского флота в устья Янцзы и Хуанхэ и решили их добить. Заодно досталось и британским канонеркам. И это бы еще полбеды. Но на одной из этих посудин оказался британский консул, какой-то там лорд и чего-то член. И Британия решила наказать обидчиков. Ввела эмбарго и объявила о намерении производить досмотр всех кораблей идущих в Японию и Китай на наличие та них контрабанды. А сами, под шумок, передали Китаю, целую кучу всякого летающего старья, да и не старья тоже. И своих пилотов заодно.

И вот, в один не очень хороший день, на головы не подозревавших о таком японцев обрушилась китайская воздушная армада. И ни где-нибудь, а под Чанчунь, это всего в ста километрах от советско-японской границы. Там и войск-то японских почти не было, война велась в основном на юге. А следом за авиацией - появились штук сто броневиков и маленькая такая кучка китайцев - тысяч сто, может чуть больше. Японцев они, конечно, смяли, и вся эта толпа ломанулась вперед со скоростью 20 км в день. Так что когда через пять дней эти 'стройные колоны' приблизились к советской границе, их уже ждали. И ведь честно предупредили, чтобы не лезли. Но куда там! Великий Китайский поход за освобождение Маньчжурии начался. Правда в этот же день он и закончился. Через границу китайцев пропустили километров на десять. А потом началось...

Вот что особенно нравилось Родину в этой реальности, так это реакция Союза на любую угрозу, а тем более агрессию. Быстро, жестко и со всей силы.

Первыми наступавших китайцев встретили бригады ТБ-3. Спокойно и четко, как на учениях, вывалили свой немалый груз и величественно поплыли домой. А чего, собственно, бояться и нервничать, когда тебя прикрывают два полка истребителей, а китайская авиация неизвестно где отстала? Вот только отбомбились они по тылам наступавших китайцев. Где двигались штабы и все что к ним полагается. А передовые отряды встретили залпы пяти железнодорожных транспортеров. И трех железнодорожных батарей. Пятнадцать стареньких, но от этого не менее грозных, десятидюймовых орудий и восемнадцать морских шестидюймовок. Все что находилось в пределах их досягаемости - было просто сметено. Так что подоспевшим танкистам и пехоте оставалось просто провести зачистку местности, что они и сделали. 'И летели наземь чанкайшисты, под напором стали и огня' - именно так это событие увековечили в известной всему Союзу песне.

А у советского правительства появился прекрасный повод обвинить Китай и Великобританию в вероломной провокации и агрессии. Японцы тоже времени зря не теряли и свое быстренько вернули назад.

Но теперь война разгорелась по-настоящему. Япония довела численность своих войск почти до 800 тысяч. Какова была численность китайской армии, наверное, не знал и сам Чан Кайши. Но мясорубка началась страшная. Ну а где кровь, там и деньги, а где деньги - там американцы. 'Летающие тигры'. Наемники. Сволочь последняя. Но надо отдать им должное - противник очень серьезный.