Союз, заключенный в Аду
Шрифт:
– Просто царапина, – бормочу я.
Возможно, этот порез и правда ничтожный, но все мои ладони покрыты шрамами, которые Гидеон, похоже, только что их заметил. Мои руки не нежные и мягкие. Вернее тыльная сторона и правда гладкая, подобающая девушке, которая в жизни ни разу не работала, но внутренняя поверхность хранила все прелести жизни с Ораном.
Наконец-то вытаскиваю руку из хватки Гидеона и обнимаю себя, пряча ладони от его потемневшего взгляда.
– Эвелин рассказала мне про интервью, – меняю тему разговора. – Когда мы должны…
Но договорить я не успеваю. Вся набережная заливается криком настоящего ужаса, слышится скрип колес, а затем гремят автоматные очереди. Не успеваю ничего понять, и в следующую секунду мы с Эвелин оказываемся прижаты к земле. Начальница избирательного штаба, прикрыв голову планшетом, визжит так, словно чем громче она будет это делать, тем больше шансов, что она уцелеет. Чувствую тяжесть тела Гидеона и слышу его приказ:
– Не вставайте!
Мы, на нашу удачу, оказались возле скамейки, которую он сбивает ногой и, перевернув ее, укрывает нас. В следующую секунду Гидеон растворяется. Приподнимаю голову и смотрю в щель между брусьями. На набережную приехали семь черных машин с тонированными окнами, возле каждой стоят минимум двое мужчин с автоматами. По всему берегу падают люди, истекающие кровью. Вижу ту пожилую женщину, прижимающую к себе внучку и пытающуюся остановить кровотечение на бедре. Девочка заливается плачем, как и ее бабушка. Они уносили мусор и оказались почти возле нападающих.
– Они слишком близко… – бормочу я.
В следующую секунду к ним подходит мужчина и в упор выстреливает в голову женщине. Девочка отскакивает и пытается убежать, но ублюдок убивает ее пулей в спину. Даже издалека вижу, как ее маленькая грудная клетка окрашивается в красный, а затем она падает на песок в неестественной позе. Но этого ему мало, и он добивает журналистку и оператора, упавших возле их фургона.
Тошнота подступает к горлу. Кому надо нападать на простых людей?
Эвелин продолжает кричать, и мне хочется ударить ее по голове, чтобы она перестала. Гидеон тем временем присоединяется к своим людям. Он до сих пор в майке, но теперь поверх нее надет бронежилет. В руках у Гидеона пистолет. Он сосредоточен и, кажется, даже спокоен, отстреливая ублюдков. Но незнакомцы разделяются на две группы: часть продолжает убивать волонтеров, а другая дает отпор Гидеону и его людям. Мой муж умен и поступил так же, как спрятал нас. Он окружил себя автомобилями и сдвинулся довольно далеко, не давая возможность врагам попасть в них со спины.
Набережная почти пустеет. Кто-то убежал, кто-то умер, кто-то ранен. Меня радует, что большинство успело убежать и спрятаться в автобусах. Крики, мольбы о помощи, предсмертные вздохи и свист пуль гулом разносятся по телу. Пальцы холодные, потому что тело понимает, что происходит, а мозг будто еще не осознает весь кошмар.
Это я их сюда привела. Это все я…
Приподнимаю голову над скамейкой и вижу еще одну подъезжающую машину. Из нее никто не выходит, но зато открывается окно пассажирского сиденья. Даже со своего места я вижу лицо того, кто там сидит. Вижу насмешливую жестокую ухмылку и взгляд, наполненный наслаждением от пролитой крови. Рыжие волосы идеально уложены, костюм выглажен. Конал во всей красе явился посмотреть на то, что сотворил.
Ирландцы. Все эти люди мертвы из-за приказа Конала. По моей вине.
Не осознаю, что выпрямляюсь во весь рост. Эвелин вроде что-то кричит, но я смотрю лишь на Конала. Он видит меня и ухмыляется еще шире. Сложив ладонь в пистолет Конал направляет пальцы на меня и шутливо выстреливает, только в это же время кто-то действительно стреляет. Не знаю куда, потому что меня роняют на землю. Закрываю глаза, желая умереть, но на мое лицо капает что-то горячее и липкое, с металлическим запахом.
Кровь.
Распахиваю глаза и вижу Гидеона. Он навалился на меня. Его грудь часто вздымается, но его ничуть не трясет. Глаза Гидеона внимательно осматривают меня, а я вижу лишь дыру на его плече. Глубокая рана испортила рисунок ангела с выколотыми глазами, вытатуированный на загорелой коже.
– Гидеон… – всхлипываю я. – Твое плечо.
Гидеон опускает глаза к ране и морщится, словно только ее вид напомнил о том, что его подстрелили. Он закрыл меня. Сам. Без раздумий и ультиматумов. Гидеон Кинг спас меня.
Хотя лучше бы не делал этого.
Его кровь продолжает падать на мое лицо, люди вокруг – кричать, а мертвые – лежать. Все это случилось из-за меня. Смерти всех детей, женщин и мужчин.
– Аврора, ты в порядке, – выдыхает Гидеон.
– Босс, они уехали! – кричит кто-то.
Только тогда Гидеон поддается слабости и падает рядом со мной. Звон сирен звучит как мелодия ангельских арф. У раненных появится шанс, и, может быть, по моей вине сегодня больше никто не умрет.
Глава 8
– Число пострадавших в ходе сегодняшнего жестокого нападения на озере Мичишан увеличилось. Семнадцать погибших и двадцать четыре пострадавших, – объявляет ведущая новостей. – Наши журналисты также стали жертвами ужасного теракта, за который никто до сих пор не взял ответственность. Полиция ведет расследование. Местные жители приносят цветы на произвольный мемориал. Как бы ни было печально, трагедия объединила жителей Чикаго, пусть и не так, как планировал кандидат в мэры Гидеон Кинг. Мистер Кинг тоже был ранен, защищая свою жену. Президент местного филиала «КИНГ Консалтинг»…
Не выдержав, выключаю новостной канал и поднимаюсь с дивана, но тишина давит еще сильнее, чем новости и кадры с перестрелки. Охранники не сводили с меня глаз с тех самых пор, как мы вернулись в квартиру Гидеона. Телефон одного из них разрушает воцарившееся молчание. Он уходит, но почти сразу возвращается с новостями о Гидеоне.
– Миссис Кинг, мистер Кинг пробудет в больнице до завтра, – говорит Джош, один из моих охранников. – Вам нужна какая-нибудь помощь? Или что-то нужно купить?
Смотрю на мужчину с ужасающе большими руками, качаю головой и пытаюсь выдавить улыбку, но получается плохо. Девочке было восемь лет? Десять? Я видела, как ее тело уносили в черном мешке и грузили в катафалк. На берегу был волонтер, отец троих дочерей. Я слышала его разговор с другом. Его труп лежал рядом с телом девочки.
Смотрю на ладони и вижу только пластырь на порезе. Гидеон настоял показать руку врачу. Все это неправильно, очень неправильно…
– Нет, спасибо, – хриплю я. – Я хочу спать. Можете передать миссис Мартинс, чтобы она шла домой?
– Конечно, мэм, – кивает Рой, второй охранник.
Не дожидаюсь, когда они уйдут, и убегаю в спальню, продолжая глядеть на руки. Перед глазами появляются лица Орана и Конала, они мелькают, смешиваясь в одно. Они злорадно смеются, и их хохот оглушает меня. Закрываю уши, словно это может помочь, но звук становится все громче, и громче, и громче… Шатаюсь из стороны в сторону, ноги становятся ватными, колени подгибаются.
«Трусиха,» – насмехается Оран. – «Из-за тебя опять умерли люди, ты довольна?»