Чтение онлайн

«Наступательное» направление, кроме того, обсуждает вопрос, было ли сталинское приобретение необходимой «буферной зоны» в соответствии с нацистско-советскими соглашениями таким уж невинным. Ведь Сталин опасно придвинул советские границы к немецким границам — границам, которые вермахт однажды мог бы пересечь в атаке против Советов. Может, Сталиным было запланировано, чтобы это случилось совсем другим образом? А именно — Сталин выдвинулся вперед, чтобы реализовать свою стратегию ведения неожиданной, захватнической войны против Германии?

Примечательно, что Сталин не начинает сразу же укреплять оборону на вновь приобретенных территориях на Западе, утверждают эти авторы. Когда вдоль бывшей (до 1939 года) советской границы старые укрепления были демонтированы, не было установлено никакой новой «сталинской линии».

Таким образом, вместо того, чтобы руководствоваться политикой обороны на вновь приобретенных территориях — в странах Балтии, Северной Буковине и Бессарабии, а также на Украине и в Белоруссии, Сталин, как утверждает «наступательное» направление в историографии, развернул там главным образом войска, готовые к атаке. Они состояли в основном из воздушно-десантных войск и механизированных дивизий. Эти части были обучены и вооружены для того, чтобы выполнять стремительные, наступательные удары и глубокое проникновение в тыл противника. Такая тактика была использована во время военных учений под руководством Жукова, проводившихся в Советском Союзе в 1940–1941 годах. Жуков применил такую тактику на деле в боях против японцев на Халхин-Голе (Монголия) в августе — сентябре 1939 г., где он руководил советскими войсками.

Историки по-разному оценивают выводы, которые были сделаны Сталиным и его генералами из этих уроков. «Оборонники» настаивают, что выводы были в значительной степени оборонительные по своей природе; «наступатели» же считают, что они были наступательные.

В подтверждение «наступатели» обращаются к важному документу, датированному 15 мая 1941 года: «Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками». Он был построен в форме меморандума, озаглавленного «Председателю Совета Народных Комиссаров СССР товарищу Сталину». Документ был написан заместителем начальника Генштаба генералом Василевским. Читал ли Сталин этот стратегический документ — неизвестно. «Соображения…» воспроизведены полностью в книге Афанасьева. В относящемся к спору отрывке читаем: «Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить (подчеркнуто в тексте. — А. У.) нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить (подчеркнуто в тексте. — А. У.) противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск» [288] .

В то же время, утверждает «наступательное» направление, Советы построили на передовых позициях у самой границы военные аэродромы, которые могли быть использованы для проведения тактической и стратегической воздушных атак, что позволило бы коварно захватить немцев врасплох. При этом они были очень уязвимы и оказались уничтоженными немецкими войсками в первую очередь после нападения, начавшегося в воскресенье в 3 часа ночи, 22 июня 1941 года. Знаменательно и то, что все советское новейшее вооружение и лучшие обученные солдаты — фактически две трети всего состава Красной Армии того времени — были развернуты в западных прифронтовых районах.

Советские Вооруженные силы выросли на 250 процентов всего за два года. Между 1939 и 1941 годами численность советских Вооруженных сил выросла с меньше чем двух миллионов до более чем пять миллионов и с менее чем 100 дивизий до более чем 300.

Из-за того, что вермахт напал на Красную Армию неожиданно, и благодаря сталинскому требованию, чтобы Красная Армия немедленно — и, как получилось во многих случаях, преждевременно — начала вести контрнаступления, советские потери были ошеломительными. Для «наступательного» направления этот факт является еще одним доказательством наступательных намерений Красной Армии.

Это также иллюстрируется отсутствием в сталинской военной доктрине тактического и/или стратегического отступления. Благодаря дислокации войск Красная Армия оказалась неподготовленной к блицкригу, начавшемуся в мирный воскресный день. В первый день немецкого нападения только одни западные районы потеряли 738 самолетов, большинство из которых было уничтожено на земле. В первые несколько часов войны немцы достигли полного воздушного превосходства на протяжении более чем трех тысяч километров фронта, уничтожая в среднем 1200 самолетов в день. Всего лишь через две недели после нападения казалось, что немецкие войска находятся на пути к победе в войне.

По подсчетам современных армейских аналитиков США, после шести месяцев войны суммарные советские потери были эквивалентны 229 дивизиям. Немецкие потери в людях, для сравнения, составили в среднем менее чем половину советских потерь. К ноябрю 1942 года Советы потеряли убитыми, ранеными и захваченными в плен свыше 11 миллионов человек по отношению к немецким 4 миллионам. Нужно учесть, что последние вели наступательную войну, а традиционный закон сражений гласит, что наступающая сторона теряет гораздо большее количество солдат, чем обороняющаяся, — примерно в расчете три к одному.

Споры по поводу того, что Сталин планировал в 1939–1941 годах, это нечто большее, чем просто академическое упражнение. Сегодня российские школьники имеют в своих руках несколько вариантов новых учебников истории. Автор этой статьи проанализировал некоторые из них и нашел, что в основном коммунистическая пропаганда по поводу событий внутренней и внешней политики времен Ленина, Сталина и их преемников с 1917 по 1991 год была в них ликвидирована. Все же какая-то часть ее до сих пор осталась. Во имя исторической правды и осуждения коммунистического прошлого совершенно необходимо заполнить «белые пятна» в советской истории.

В августе 1949 г. в Гуверовский институт войны, революции и мира Стэнфордского университета в Калифорнии, в качестве дара от руководства военной администрации США в Германии (OMGUS), поступил набор из 232 особо секретных постановлений советского Политбюро по вопросам внешней политики за 19341936 гг. Одна треть этих документов была на русском языке с переводом на немецкий, остальная часть была только на немецком языке. В архивах института также содержатся пять докладов для Политбюро из разных источников, все на русском [290] .

В Национальный Архив США поступило около 140 таких постановлений на русском языке без перевода, два из которых датируются 24 апреля и 22 мая 1934 г., а остальные — с 16 ноября 1934 г. по 14 марта 1936 г.

В 1962 году Гуверовский институт получил все документы Политбюро из Национального Архива, среди них было десять постановлений, которых не было в Гуверовском институте. Таким образом, общее число постановлений теперь равнялось 242.

Германская разведка никогда не получала оригиналы документов. Документы попадали к ней через утечку в Советском посольстве в Вене, скопированные от руки карандашом и переписанные чернилами (одним и тем же человеком). Немцы переводили и перепечатывали их [291] . Немецкие агенты регулярно приобретали такие документы, получая их через 7–8 дней после создания. Немецкие агенты тратили 600 рейхсмарок в месяц, и поскольку немцы получали около десяти документов в месяц, цена одного приближалась к 60 маркам, или 15 долларам, а по сегодняшнему курсу — 300 долларам [292] . Документы были изучены доктором Лейббрандтом, одним из крупнейших немецких советологов [293] . Он проверял содержание документов, используя данные международной прессы и источники в немецкой разведке. Эти постановления циркулировали в высших кругах нацистского правительства. Бернхард Вильгельм фон Бюлов, государственный секретарь, в письме министру иностранных дел, Константину Фрайхерру фон Нойрату, отметил, что немецкий посол в Австрии Франц фон Папен «регулярно поставляет фюреру и рейхсканцлеру сведения о собраниях Политбюро в Москве, которые получает в Вене и за которые он платил определенные суммы» [294] .

Мы также знаем, что Гитлер определенным образом использовал одно из этих постановлений Политбюро для влияния на политику. Об этом пишет в своем дневнике Альфред Розенберг:

«Я передаю фюреру текст постановления Политбюро от 29 мая 1934 г., в котором Советская Россия склонялась к безусловному союзу с Францией и принимала решение об агрессивных действиях против Японии, совместно с США.

Гитлер (читает): Это действительно очень интересно. Нужно передать это итальянцам.

Я: Сегодня в полдень я встречаюсь с британским послом [Сэром Эриком Фиппсом]. Я уведомлю также и его.