Чтение онлайн

Сегодня экономику воспринимают как механизм для переработки ресурсов, производительный и созданный умышленно: его цикличная работа возможна благодаря предположению, что использование и последующее превращение природного (запасов энергии и ресурсов), социального и человеческого капитала в финансовый позволит решить проблему закрытого цикла, т. к. предполагается, что финансовый капитал благодаря своим безграничным возможностям способен стать заменой любому другому, конечно, если предложить правильную цену. Подобный подход – настоящее высокомерие.

Даже в этой инструментальной версии линейной перерабатываемой экономики некоторый вид цикличности доходов и расходов все же считается важным. Но это выглядит и ощущается как метафора с системой труб, где деньги заменяют ценности, – ведь у всего есть своя цена, и это включено в цену. Кроме этого, есть также иллюзия точности и контроля системы с помощью автоматического механизма рынка с некоторыми поправками на «сбой рыночного механизма».

Но, поскольку большинство систем реального мира не основаны на придуманных системах труб, мы предположим, что нужна новая стартовая точка для экономики… стартовая точка, подразумевающая, что цикличность, независимость и поддержание запасов – ключ ко всем капиталам (поскольку они не идеально взаимозаменяемы). Здесь мы предлагаем учитывать, что цель экономики должна быть гибким динамическим набором отношений, «служащих жизни» (фраза из «Лучшего будущего» [7] ). Это выбор, и это странно; звучит, как будто у экономики есть смысл за ее собственными пределами. Но, возможно, так и есть – и всегда было.

Если линейная, механистическая аналогия для экономики не отражает должным образом способ понимания системы реального мира, может быть, тогда попробовать что-то более нелинейное и адаптивное? Что-то с более широкими границами, способными существовать долго, – что-то, где есть системные или непрямые причины…

Слова сами по себе проблема. У всех есть идея прямой зависимости – нажми на кнопку, получишь результат; все видели, как машины реагируют на поступающую информацию. Я пну мяч сильнее, и он полетит дальше, – здесь результат пропорционален усилию. Сделай больше, получишь больше. Это линейные отношения. Но что, если действие и результат больше не связаны так очевидно? Тогда это взаимодействие нелинейно, оно сильнее зависит от того, что еще соединено с системой. Возможно, нам нужно представление о метаболизме, как в организме, или даже в контексте организма – в его экосистеме.

Рис. 6: Римский бог Янус

Если не брать для метафоры машины, что тогда взять? Живые системы не просто сложны, как машины или летательные аппараты, они комплексны и разнообразны. Это означает, что они динамичны и полны откликов и реакций – не только изнутри, но и снаружи. Живые системы могут изменяться, мы это знаем, поскольку мы люди и чувствительны к тому, как они соединены, и к начальным условиям: чтобы понять, каков я сейчас, нужно также понять, как я рос, – у этих систем есть история. Они не предустановлены, не предопределены, словно машины, но при этом не случайны и не хаотичны. Они могут выживать и процветать. Мы спрашиваем, есть ли правила и паттерны в этих сложных, реагирующих, разнообразных живых системах, которые могут помочь нам изменить свои убеждения, в том числе, например, об экономике.

Что общего (если есть что-то общее) между разными версиями таких сложных систем, как живые организмы, – может быть, экосистемы, города? Может быть, экономика?..

Наука об этих системах уже хорошо развита, но концепции и их использование в общем дискурсе – намного менее [8] . Чтобы помочь процессу, здесь мы решили визуализировать две сложные системы с циркуляцией – кровь и деньги. Давайте рассмотрим, есть ли какие-то общие черты у кровеносной и денежной систем. Очень долгое время деньги в экономике описывали таким же образом, как кровь в живом существе: кровь должна достигать каждой клеточки, чтобы тело могло быть здоровым, однако она течет по большим, средним и маленьким каналам. Кровеносная система эффективна, сама себя поддерживает, но ее границы – не только очевидные трубки (артерии, вены). В нее также входят тысячи километров кровеносных капилляров, таких узеньких, что в них проходят только клетки крови. Еще одна граница – все клетки кожи тела, а ещё телу необходимы внешние поступления (например, еда) и направления выброса отходов – в систему, где эти отходы также служат едой для экосистемы, большей, чем само тело. Кровеносная система встроена в другие.

Итак, первая идея о комплексных живых системах – что они двулики, словно Янус. Римский бог «начал, врат, переходов, времени, входов, проходов, двойственности и концов» Янус смотрел в прошлое и будущее: давайте вообразим, что он одновременно видел меньшую и большую системы. Артур Кестлер использовал эту идею в своей книге «Янус: Подведение итогов» [9] , одной из первых всеобъемлющих работ, которая увязывает сложность систем с философией. Для него этот способ организации был холархией [10] – встроенной системой, где целое и часть взаимно влияют друг на друга.

Рис. 7: Ток крови по капиллярному слою. Художник: Грэхем Притчард

Цепь движения денег в экономике должна действовать как кровеносная система организма – чтобы быть эффективной, она должна питать периферию во всех местах. Эффективная система больше, чем просто результативная, потому что эффективность подразумевает речь обо всей системе и ее цели. Результативность предполагает лишь отношения между поступающим и исходящим, у нее нет задачи учитывать систему в целом. Как мы обсуждаем ниже, акцент в упрощенных описаниях обычно на результативности, но если мы не видим или не чувствуем периферии, то обычно игнорируем ее. Посмотрите на схему кровеносного потока на рис. 7. Возможно, основное действие происходит на периферии – на уровне крошечных капилляров и отдельных клеток. Даже на этой схеме есть риск заметить только обманчивые действия самых крупных каналов (артерий и вен) и насоса (сердца) вместо миллионов взаимодействий там, где идет вся работа. Проще говоря, очень легко смотреть на потоки, а не на обмен.

Современный мир сосредоточен на результативности. Идея выработки или потока – о том, как получить больше из меньшего. Как говорил Уолтер Стаэль, линейной экономикой движет синдром «больше-лучше-быстрее-безопаснее». Но это лишь часть картины. В линейной экономике или экономике машинного мышления фокус находится на деталях и на том, хорошо ли они работают. Хорошая работа может быть привязана к определенным показателям выполнения целей работы или к тому, как связаны вложения и результат. Целое равняется сумме частей.

Но в сложных системах, вроде тех, которые мы здесь рассматриваем – кровь и деньги, – акцент на взаимосвязях, холархии (а не на деталях) и идее эффективности. Как кто-то заметил, эффективность – это «результативность и избыточность». В самолетах есть избыточные системы, которые страхуют от ошибки и удерживают летательный аппарат в воздухе. Никто не будет жаловаться на неэффективность такого оборудования, которое почти никогда не используется. В кровеносной системе урон, понесенный ее частями, например ушиб или кровотечение, обычно не смертелен. Кровеносная система гибкая, тело исцеляется, есть запасные ресурсы, чтобы с этим справиться. Капилляры могут быть перекрыты, кровь перенаправлена. В кровеносной системе есть избыточные, запасные варианты, упругость и стойкость, созданная благодаря множеству маленьких путей, узлов и способности самопочинки, а вот если откажет результативная труба «большого потока» в самой системе, это может привести к гибели, – здесь нет пути назад.

Результативность может означать ломкость. А эффективные системы, в отличие от результативных, показывают взаимное влияние большого и малого, потока (доставки/восстановления) и обмена, системы и ее окружения. Вот почему те, кто хочет говорить только о результативности, упускают из виду то, что заставляет работать такие системы; они предполагают контекст. Эта однобокость может быть фатальной. Вот как можно ее проверить: это хорошая идея для бизнеса, теперь попробуем запустить ее в Сомали (или другом бедном государстве). Не то чтобы совсем невозможно, но… глупо предполагать благоприятную бизнес-среду, если мы знаем, что все системы друг в друга встроены. Есть подсистемы, есть системы, в которые входит и наша. Как заметил Михаэль Браунгарт, один из пионеров принципа регенеративного замкнутого дизайна, «мы всегда говорим про лес, не только про деревья». Даже в этом случае это еще один выбор границы.

Рис. 8: «Окно витальности»: почему здоровье системы нуждается в балансе результативности и жизнестойкости.

Адаптировано из книги Салли Гернер, Бернарда Литара и Боба Улановича

Художник: Грэхем Притчард

Даже странно, что ему приходится делать это замечание, поскольку деревья, кустарники и другие растения и животные очевидно встроены в лесную экосистему. Но обращать на этот факт внимание нужно, поскольку его часто игнорируют. Он использует идею, популяризованную Питером Друкером, родоначальником науки о маркетинге: есть разница между «сделать правильную вещь» и «сделать вещь правильно». Первое предполагает понимание эффективности, а второе лишь результативность, какой бы важной она не была.