Чтение онлайн

— Что вы имеете в виду: промышленность… новые изобретения?

— Вам чертовски хорошо известно, что я имею в виду! Мы не просиживаем задницы, получая информацию только от вас.

«Если им все известно, — подумал Мерривейл, — почему же тогда они все еще помогают нам?»

И словно услышав этот вопрос, Гаммел произнес:

— Наша задача в этом деле — чтобы дерьмо не попало на лопасти. Вы заляпаете грязью не только себя, но и все правительство. Слушайте, если вас просто подставили, я сочувствую вам. Тогда нам нет никакого смысла сражаться друг против друга. Если это дело готово развалиться и всю вину возложат на вас, то вам лучше не портить со мной отношений. Не так ли?

Захваченный врасплох этим неожиданным нападением, Мерривейл только невнятно выругался, потом сказал:

— Послушайте, вы! Если вы…

— Так как, возложат на вас всю вину?

— Конечно же, нет!

— Дерьмо собачье! — Гаммел покачал головой. — Вы что, считаете, что у нас нет своих подозрений о том, почему ваш шеф отправился по короткой дороге в ад?

— По короткой дороге в…

— Выпрыгнул из окна! А вас выбрали в качестве козла отпущения?

— Меня послали сюда, дав понять, что с вашей стороны я найду полное взаимопонимание, пока не прибудут новые команды, — произнес Мерривейл, слегка задыхаясь. — Пока что я такого взаимопонимания не нахожу ни на йоту.

Еще не успокоившись, Гаммел сказал:

— Ответьте мне — просто «да» или «нет», — у вас есть новая информация, кардинально меняющая начальную оценку?

— Конечно, нет!

— Нет ничего нового?

— Что еще за перекрестный допрос? — запротестовал Мерривейл. — Вам известно столько же обо всем этом деле, как и мне. Даже больше! Вы ведь были здесь!

— Я надеюсь, что вы говорите правду, — сказал Гаммел. — В противном случае я лично прослежу, чтобы вы получили по заслугам. — Он повернулся, включил двигатель и снова вернулся на дорогу. Включив фары, он вспугнул большую черно-белую корову, которая брела по краю дороги. Она галопом мчалась впереди них несколько сот футов, прежде чем нырнула в траву в сторону от дороги.

Весьма подавленный и испуганный грозившей ему участью, если ФБР совсем откажет ему в помощи, Мерривейл произнес:

— Прошу меня извинить, если я чем-то обидел вас. Как вы сами могли заметить, меня немного трясет. Сначала смерть Шефа, а потом приказ взять руководство в свои руки. Не спал по-настоящему с тех пор, как это все началось.

— Вы обедали?

— В самолете, после вылета из Чикаго.

— Мы можем перекусить в нашем штабе в мотеле. — Гаммел протянул руку к микрофону за приборным щитком. — Я попрошу приготовить кофе и сандвичи. Что бы вы…

— Не стоит беспокоиться, — остановил его Мерривейл, чувствуя себя несколько лучше. Гаммел, очевидно, хотел вернуться к дружеским отношениям. В этом был резон. Мерривейл прокашлялся.

— Какой план действий вы разработали?

— Минимум активности ночью. Ждем наступления утра и оценим обстановку при постоянном радиоконтакте с базой. Это обязательное условие, пока мы не узнаем, что же, черт побери, там произошло. Мы еще не можем доверять местным властям. Мне даже было дано указание сдержанно держаться с ОДП. Наша главная задача — очистить эту взбаламученную воду.

«Взбаламученную, разумеется, нашими людьми, — подумал Мерривейл. — ФБР — все еще скопище чертовых снобов».

— На ночь больше ничего не намечено?

— Мне не кажется разумным подвергаться большему риску, чем это абсолютно необходимо. Тем более что к утру мы нарастим еще мускулов.

Мерривейл просиял:

— Подкрепление?

— Два корпуса морских пехотинцев прибудут сюда из Сан-Франциско.

— Это вы их вызвали?

— Мы все еще прикрываем вас, — ответил Гаммел. Повернувшись, он улыбнулся. — Они предназначены для наблюдения или транспортировки. Мы и так слишком много по доброй воле рассказали им, чтобы получить эти корпуса, ограничиваясь только объяснениями.

— Очень хорошо, — согласился Мерривейл. — В Портленде мне сказали, что у вас нет телефонной связи с фермой. Сейчас положение то же самое?

— Линия оборвана, — ответил Гаммел. — Вероятно, перерезали ваши же люди при атаке. Утром мы направим туда ремонтную бригаду. Наших людей, конечно.

— Понимаю. Я согласен с вашими решениями, которые мы, естественно, еще раз обсудим, когда прибудем в ваш штаб. Может быть, там есть более свежая информация.

— Мне бы сообщили об этом, — заметил Гаммел. Потом включил радио, подумав: «Они послали чванливое ничтожество! Несомненно, козел отпущения, и этот бедняга даже не понимает этого».

Из «Руководства по Улью»:

«Как биологический механизм, система воспроизводства человека не является чересчур эффективной. Сравнения с насекомыми люди просто не выдерживают. Жизнь насекомых и всех остальных низших форм посвящена задаче выживания вида, что и проявляется в системе воспроизводства и спаривании. „Мужчины“ и „женщины“ всех отличных от человека форм жизни привлекаются друг к другу в простом и единственном интересе бридинга. Для диких же форм человечества, однако, если нет соответствующей обстановки, верно подобранных духов, приятной музыки и если по меньшей мере один из партнеров не чувствует себя любимым, акт воспроизводства может так никогда и не произойти. Мы, рожденные в Улье, и посвященные, таким образом, освобождаем наших работников от всякой идеи романтической любви. Акт воспроизводства должен происходить так же просто, естественно и беззаботно, как прием пищи. Никакой красоты, романтики, любви не должно быть в системе воспроизводства Улья — только требования выживания».

Хелльстрому, осматривавшему с командного поста укрытую пологом ночи местность вокруг фермы, она казалась уснувшей. Темнота размыла знакомый ландшафт, и лишь на горизонте виднелись далекие сверкающие огни Фостервилля. Никогда прежде Улей не казался ему таким притихшим и замершим в напряженном ожидании. Хотя предания и говорили о давних противостояниях, когда всему Движению Колоний (как его назвали впоследствии) угрожало уничтожение, никогда еще Улей не оказывался в таком серьезном кризисе. Все события происходили в такой последовательности, что теперь Хелльстром, оглядываясь назад, испытывал чувство неотвратимости случившегося. Жизни почти пятидесяти тысяч работников Улья теперь зависели от решений, которые примут Хелльстром и его помощники в течение ближайших нескольких часов.

Хелльстром бросил взгляд через плечо на ослепительно свечение катодов, потом на экраны, которые вскоре покажут Чужаков — утром они ринутся сюда. Сейчас он видел три машины без номеров, припаркованных не далее чем в двух милях. Четвертая — опознанная как машина дорожного патруля, — сперва пробыв некоторое время неподалеку от них, теперь двигалась на юг долины. Единственной открытой была старая дорога на Тимблский рудник, но она нигде не подходила ближе чем на десять миль к южной границе долины, и неизвестно было, направили ли Чужаки и туда свои силы. Хелльстром подозревал, что в той машине был передний привод, но характер местности таков, что машина ОДП даже в лучшем случае не могла подъехать ближе, чем на три мили к Улью.

Работники, находящиеся сейчас на командном посту, чувствуя этот груз ответственности, возложенной на Хелльстрома, понизили голоса и тихо передвигались.

«Следует ли использовать Джанверта как посредника?» — спросил самого себя Хелльстром.

Но переговоры нужно начинать только с позиции силы, а Улей мог лишь блефовать. Можно, конечно, предложить секрет парализаторов, Джанверт видел их действие. И ему также было известно о достижениях Улья в области человеческого химизма. Подтверждением тому был его собственный опыт. Но Джанверт обязательно станет врагом Улья, если выберется отсюда, даже в качестве посланника. Он видел слишком многое, чтобы оставаться нейтральным.