Чтение онлайн

— А Хелльстром, он женат или в связи с кем-нибудь?

— Мы и этого не знаем. В этих папках находится все, что мы имеем к настоящему времени.

— Все? — фыркнула она. — Сколько лет Хелльстрому?

— Предположительно тридцать четыре. Он жил на ферме и первые семь лет получал образование дома. Его бабка Трова Хелльстром была дипломированной учительницей.

— Я закончила с обязательной программой, подготовленной заранее, — сказала она, постучав по папке. — Значит, только тридцать четыре. Я задала этот вопрос просто, чтобы подчеркнуть, что он довольно еще молод для того, чтобы поднять такую бучу.

— Не так уж и молод.

— Вы сказали, что он читает лекции и время от времени проводит семинары и коллоквиумы и что он учился на нескольких факультетах разных университетов. Как сумел он получить столь ответственные назначения?

— О, благодаря своей репутации.

— Гм-м! Что нам известно о его помощниках?

— Его технический персонал, деловые связи… вы все это прочитали в папках.

— И его банк в Швейцарии. Интересно. Какие данные о его состоянии?

— Только те, что в досье.

— Рассматривали вы возможность осторожного наведения справок через его адвокатов?

— Вы что, принимаете нас за кретинов? — спросил Перуджи.

Она молча посмотрела на него, а потом тихо произнесла:

— Я же сказала „осторожного“.

— Его законный адвокат, как вы могли заметить, уроженец Фостервилля — совсем маленького городка, — терпеливо объяснил Перуджи. — Связь между двумя собаками не может быть осторожной, как вы изволили выразиться здесь.

— Гм-м!

Перуджи посмотрел на лежащие перед ним папки. Она, конечно, знала, как и все остальные, что он не сообщил им всего. Это естественно, но у нее не было возможности знать наверняка. У нее не было ничего, кроме подозрений.

— Встречался ли кто-нибудь из наших людей с этим Хелльстромом? — спросила она.

Перуджи посмотрел на нее, удивляясь: „Почему остальные позволяют ей быть их представителем? Более чем удивительно!“

— Как вы возможно знаете, у Шефа есть связи с вице-президентом банка, ведущим финансовые дела кинокомпаний, обычно занимающихся продажей фильмов Хелльстрома. Этот вице-президент встречался с Хелльстромом, и у нас есть его отчет, который вскоре будет передан вам на руки.

— Этот банк не связан с компанией Хелльстрома?

— Нет.

— Вы уже прощупали наши связи в Швейцарии?

— Здесь нет мошенничества, и поэтому мы не можем открыто получить доступ к банковским счетам в Швейцарии. Но мы еще попытаемся использовать и этот путь.

— И какое впечатление произвел Хелльстром на этого вице-президента?

— Способный человек, довольно спокойный, хотя иногда взрывается, когда затронуты его собственные интересы… особенно в вопросе экологии.

— Сколько он платит своим сотрудникам?

— По шкале профсоюза гильдии, но на нескольких человек данных о налогах мы не имеем.

— А эти две женщины?

— Вероятно, их держит нечто иное, нежели деньги. Мы полагаем, что они живут на ферме, но декларацию о доходах они не посылают. Предполагается, что Хелльстром не так уж щедр — а может тут какое-то мошенничество. Пока что мы не можем, сказать. Из виденных нами записей следует, что кинокомпания не приносит дохода. Весь доход, похоже, уходит на деятельность, очевидно законную, носящую образовательный характер.

— Может ли эта ферма был подпольной школой?

— Некоторая часть молодых людей остается там для обучения производству фильмов и для изучения экологических проблем. Подробнее об этом в отчетах.

— Подробнее, — повторила она ровным голосом. — Можем ли мы предполагать, что его ферма была подвергнута инспекции, ну, строительной или что-то в этом роде? Ведь в Орегоне должны быть приняты соответствующие законы.

— Инспекцию проводят местные власти, и точность информации, основывающейся на этих инспекциях, остается под большим сомнением. При первой же возможности мы обновим наши данные.

— А технический персонал Хелльстрома, его операторы и так далее — они профессионалы в своем деле?

— Они делают работу, заслуживающую высоко оценки.

— Но сами люди, к ним относятся хорошо?

— Можно сказать и так.

— А что скажете вы?

— Вопрос не имеет особого смысла, кроме как указателя направления дальнейших вопросов. По нашему мнению, преуспевающие в кинобизнесе люди стремятся добиться внешнего восхищения от своих коллег, но часто за этим скрывается глубокая ненависть. Восхищение, в обычном понимании смысла этого слова, мало подходит к этой ситуации, ну, может только свидетельствует о компетенции и доходе.

— Сколько раз путешествовал Хелльстром с того времени, как этот отчет попал в наши руки?

— Однажды — в Кению и два дня в Станфорде.

— Он сейчас может быть не на ферме?

— Да. Для полной уверенности мне нужно просмотреть последние отчеты. Как вы знаете, мы только что ввели в дело новую команду. Разумеется, вас будут держать в курсе.

— Из ваших предыдущих отчетов следует, что Хелльстром проводит вне фермы от двух недель и больше в месяц. Кто его замещает, когда он в отъезде?

— Пока что нам это не известно.

— Насколько тщательно велось наблюдение за ним во время более доступных поездок?

— Мы проверяли его багаж и обнаружили лишь кинокамеры, фильмы, технические бумаги и тому подобное. В основном его записи касались насекомых. Он, похоже, очень педантичен во всем, что касается его специальности. Мы не обнаружили ничего, выходящего за рамки закона.

— А как насчет провокации?

— Это исключено из-за его авторитета в научных кругах. Слишком многие поверят его протестам.

Потом она откинулась на спинку кресла, замолчав на несколько секунд. После чего эта стерва бросила:

— Сообщите Шефу, что из этого можно извлечь пользу. Мы не удовлетворены.

„Не удовлетворены! — подумал Перуджи, нетерпеливо барабаня пальцами по черному пластиковому сиденью такси. — Но они испугались, и этого было достаточно на первый раз. Если выгорит все дело, связанное с „Проектом 40“, если все пойдет в том направлении, о котором они с Шефом намеренно не говорили им, то выгоды хватит на всех, включая и Дзулу Перуджи. Конечно, это никак не может быть оружие. Вещь выделяла слишком много тепла. Но при низких температурах это тепло можно использовать в производстве металлов и пластмасс. По самой скромной оценке это вызовет коренную модернизацию металлургии, ведущей к просто головокружительному падению стоимости. Да, выгода здесь — не то слово!“