Сожалею о тебе
Шрифт:
К тому моменту, как Миллер забирается на водительское место, меня уже трясет от страха.
Он паркуется на стоянке кинотеатра таким образом, чтобы нам было видно всех подъезжающих, и вытаскивает пакетик. В нем лежит несколько готовых самокруток.
Автомобиль настолько древний, что в нем до сих пор есть прикуриватель. Мой напарник по преступлению включает прибор и вручает мне косяк. Я лишь молча смотрю на протянутую сигарету, а затем на Миллера.
– А ты его не подожжешь?
– Я не курю, – пожимает плечами парень.
– Но… ты знаком с дилером.
– Его зовут Стивен, – со смехом поясняет Адамс. – И он всего лишь коллега, а не дилер. Просто всегда таскает с собой травку.
– Вот блин. Не думала, что придется делать это самой. Никогда даже обычную сигарету не закуривала. – Меня осеняет мысль, и я достаю телефон. Затем открываю YouTube и ищу ролик, как зажечь самокрутку.
– Там есть такое обучающее видео? – с ужасом и весельем интересуется Миллер.
– Сама в шоке.
Видно, что эта мысль его забавляет. Он придвигается ближе, и мы смотрим инструкцию вместе.
– Ты уверена, что все еще хочешь этого? У тебя руки трясутся. – Мой сотовый плавно перекочевывает к нему.
– Будет невежливо передумать. Ты ведь уже заплатил.
Миллер продолжает держать телефон. Когда видео заканчивается, я вытаскиваю прикуриватель и неуверенно смотрю на него.
– Давай я попробую.
Я с облегчением передаю устройство парню, и он поджигает самокрутку, словно профессионал. Заставляет задуматься, не соврал ли он. Адамс делает одну затяжку и выдыхает дым в окно. Затем протягивает тлеющую сигарету мне, но меня сразу же одолевает приступ кашля. А еще я совершенно неизящно захлебываюсь слюной. Да, до Миллера мне далеко.
– Если ты никогда раньше не курил, почему у тебя так легко получилось?
– А я и не говорил, что вообще не пробовал, – ухмыляется он в ответ. – Просто никогда не поджигал косяки.
Я снова пытаюсь вдохнуть дым, но получается плохо.
– Просто отвратительно, – задыхаясь, прокашливаю я.
– Ага, съедобный вариант гораздо приятнее.
– Так почему ты не купил такой?
– У Стивена не было, и потом, наркотики – не моя тема.
Я держу сигарету между пальцев, поглядывая на нее и размышляя, каким образом я оказалась здесь, когда должна быть на отцовских похоронах. Наверное, травка и не моя тема тоже. Ощущения от нее неправильные.
– А что тогда – твое? – спрашиваю я у Миллера, глядя ему в глаза. Он откидывается на кресло, смеживает веки и обдумывает с минуту.
– Чай со льдом. И кукурузный хлеб. Да, люблю кукурузный хлеб.
Я заливаюсь смехом. Совсем не тот ответ, который ожидался. Я еще раз пытаюсь сделать затяжку. Если бы Лекси видела меня сейчас, то пришла бы в ужас.
Дерьмо… Лекси.
Я даже не предупредила, что ухожу с церемонии. Я опускаю взгляд на телефон, но посланий от подруги не было. Только одно от мамы, отправленное пятнадцать минут назад: «Ты где?»
Кладу мобильник экраном вниз. Если я не вижу сообщения, его не существует.
– А что насчет тебя? – интересуется Миллер. – Какая у тебя тема?
– Актерское мастерство. Но ты об этом уже знаешь.
– Когда ты спросила, то я думал, ты имеешь в виду что-то физическое, типа любимой еды, – состроил гримасу собеседник.
– Нет, я говорила в общем, – улыбаюсь я. – Что ты больше всего любишь? Без чего не представляешь свою жизнь? – Думаю, он сейчас скажет: «Шелби».
– Тогда фотография, – быстро выпаливает парень. – А еще видеосъемка и режиссура. Все, что подразумевает нахождение по другую сторону объектива. – Он вскидывает голову и ухмыляется. – Но ты об этом уже знаешь.
– Так вот зачем тебе регистратор, – указываю я на устройство. – Тебе всегда нужно снимать видео, даже во время вождения.
Он кивает.
– А еще у меня есть эта малышка. – Миллер открывает бардачок и достает GoPro. – У меня почти всегда есть какая-нибудь камера. На случай, если возникнет идеальный момент для съемки.
Думаю, он так же увлечен кино, как и я, только с другой точки зрения.
– Жаль, что твоя бывшая не позволит нам поработать над проектом. Из нас могла бы выйти отличная команда. – Я снова подношу самокрутку ко рту, хоть и ненавижу все это действо. – Долго еще ждать, пока все чувства погаснут?
– Эффект может выйти совсем другим. Может накрыть тревога или паранойя.
Я разочарованно смотрю на косяк.
– Вот блин! – Я оглядываю парковку в поисках места, где могу затушить окурок, но не обнаруживаю подходящего. – Что дальше делать? Мне совсем не понравилось.
Миллер забирает окурок и гасит кончиками пальцев. Затем выходит из машины, выбрасывает его в мусорный контейнер и возвращается на место.
Как галантно. Сначала он купил мне травку, а потом помог от нее избавиться.
Какой странный день. Эффекта от наркотиков я до сих пор не ощущаю. Пока по-прежнему больно дышать от накопившейся боли.
– Мы с Шелби снова вместе.
Я была не права, эффект есть. Начинаю чувствовать безразличие.
– Отстой, – комментирую я.
– Я бы так не сказал.
– Зато я говорю. – Я поворачиваю голову и красноречиво на него смотрю. – Полный отстой. Зачем ты вообще об этом завел речь?
– Я и не заводил, – поясняет Миллер. – Просто ты назвала ее моей бывшей, и я решил прояснить ситуацию.
Даже не знаю, зачем он оправдывается. Я наклоняю голову к плечу и с подозрением сужаю глаза.
– Думаешь, я на тебя запала? Поэтому ты постоянно сообщаешь о своих отношениях, когда мы вместе?
– А ты резкая, – криво ухмыляется парень.
Я лишь смеюсь в ответ и быстро отворачиваюсь, опасаясь, как бы на смену веселью не пришли слезы. Это забавно. Грустно и смешно. Мама постоянно называла резким отца. Полагаю, яблочко недалеко упало от яблони.
Миллер, должно быть, думает, что обидел меня. Он наклоняется ближе, чтобы привлечь внимание.
– Я не имел в виду ничего плохого.
Взмахом руки я даю понять, что все в порядке.
– Ничего страшного. Ты прав – я резкая. Люблю спорить, даже когда знаю, что ошибаюсь. – Я поворачиваюсь к нему. – Хотя я работаю над собой. Начинаю понимать, что иногда нужно остановиться, чтобы победить. – Это мне однажды сказала тетя Дженни. Стараюсь вспоминать ее совет каждый раз, когда начинаю оправдываться.
Миллер тепло улыбается. От его доброты или под действием травки, но я чувствую, как головная боль из-за пятидневных слез начинает исчезать.