Сожжение
Шрифт:
– Тридцать минут – это значит час как минимум! – сетует другой пассажир, вздыхает, поворачивается и идет прочь. Физрук вынимает телефон – большой, прямоугольный, сделанный в Китае, – и звонит жене.
– Слушай, – говорит он, – поезд опаздывает.
– Чего? – кричит она.
– Опаздывает! – орет он в ответ. – Поезд! Ты там оглохла?
Нападение террористов случилось считаные недели назад, и слово «поезд» ее пугает.
– Что там случилось? – спрашивает она. – Все в порядке?
– Да, да, все нормально! Объявили «по техническим причинам».
Физрук держит телефон возле уха и смотрит перед собой. Прибегают, запыхавшись, пассажиры, узнают про опоздание и растекаются прочь. Тем, кто расстилает на полу газету и устраивается отдыхать, разносчица продает нарезанные и посоленные огурцы. Из телефона возле уха слышится голос жены:
– Ну и хорошо тогда. Привезешь полкило помидоров? Там рыночек прямо рядом со станцией.
Жена всегда лучше знает, как человеку время провести. Нельзя было нормально выпить чашку чая и посидеть на платформе?
Физрук идет искать помидоры. За станцией на дороге, где обычно гудят и ругаются таксисты и водители автобусов, едва не задевая друг друга зеркалами, движение встало. Мотоциклисты пробираются вперед, отталкиваясь от земли ногами. От человека, растирающего в руке табак, Физрук узнает, что рядом на поле идет митинг партии Джана Кальян («Благополучие для всех!») – самой крупной оппозиционной партии штата. И на митинге выступает Кэти Бэнерджи.
Кэти Бэнерджи! Физрук раздумывает, что лучше: потратить двадцать минут на покупку помидоров или глянуть на знаменитую Кэти? Помидоры где хочешь можно купить. Даже в десяти минутах ходьбы от дома на местном рынке – и чего жена туда не ходит?
И он идет по улице, выводящей к полю с притоптанной травой. Толпа – человек с тысячу, не меньше, машет знакомыми шафрановыми флагами. Свистят и хлопают. Какие-то люди сгрудились около предприимчивого уличного торговца, уже продающего хрустящие лепешки с начинкой из картофеля с приправами. Стоит густой запах кориандра и лука. У всех, и даже у торговца, на лбу мазок красной пасты – символ почтения к богу, к стране. Отмеченные божественной меткой люди одеты в штаны до самой земли – даже слегка ходить мешают, – и время от времени эти люди подпрыгивают – посмотреть, что происходит. Сцена-помост очень далеко.
– Брат! – говорит Физрук какому-то молодому человеку, сам удивляясь своему дружелюбному тону, – брат, это правда там Кэти Бэнерджи?
Молодой человек кидает на него быстрый взгляд, из магазинного пакета, полного партийных флажков, достает один и зовет кого-то:
– Сюда, дуй сюда! – кричит он.
И тот, кому кричали, быстро подбегает, держа в руках тарелку с красной пастой. Макает в нее большой палец и проводит им по лбу Физрука. Физруку остается лишь принять эту помету – красную полосу от брови до линии волос – как дитя принимает благословение от старшего.
С меткой на лбу и с флажком в руке Физрук идет вперед, чтобы лучше слышать. Да, на сцене действительно Кэти Бэнерджи, одетая в накрахмаленное хлопковое сари. Ее лба тоже коснулась священная красная паста, замечает Физрук. Ее речь звучит проникновенно, она поднимает руки, делая намасте [7] .
– Все вы приехали из дальних округов штата, – говорит она. – И я благодарю вас за это. Возвращайтесь домой осторожно, да минует вас опасность.
Микрофон трещит, публика ревет.
7
Намасте~ – индийское и непальское приветствие, соединение двух ладоней перед собой.
Звезда уходит со сцены, и ее место у микрофона занимает второе лицо в партии. Бимала Пал, ростом не больше пяти футов двух дюймов [8] , выходит в простом сари, стальной браслет часов бликует на солнце белым. Публика затихает, чтобы услышать ее речь. Физрук держит над головой флаг, прикрываясь от солнца, но потом заменяет его своей кожаной сумкой – она прикрывает лучше.
Бимала Пал кричит в микрофон, и слова ее резонируют в динамиках:
– Мы добьемся справедливости… ивости! За тех, кто погиб в этом подлом нападении… адени…на мирный поезд… оезд… Я обещаю… щаю…
8
Приблизительно 1 м 57 см.
После минуты молчания в память погибших она продолжает свою речь, делая паузы, чтобы переждать эхо.
– В то время как теперешнее правительство неспособно накормить народ, партия Джана Кальян – трудовая оппозиция вашему ленивому правлению – снабдила четырнадцать округов рисом по цене три рупии за кило! Мы приглашаем в наш штат заводы по производству пластика и автомобилей, которые обеспечат не менее пятнадцати тысяч рабочих мест…
На глазах у Физрука человек в белой майке залезает – или это толпа его выдавила – на капот стоящего далеко впереди джипа. Физрук до сих пор этого джипа не замечал, но вот он – стоит посреди поля, на приличном все же расстоянии от сцены. Человек выпрямляется во весь рост, оглядывая воздетые вверх руки и открытые рты с гнилыми зубами. Потом залезает на крышу машины – автомобиль раскачивается от толчков толпы, от ее ярости и смеха, захлестывающего полированный кузов.
– Пятнадцать тысяч рабочих мест! – распевает толпа. – Пятнадцать тысяч рабочих мест!
Завелись они по-настоящему или же следуют указаниям координаторов – трудно сказать. Но несколько телекамер наверняка это все снимут.
– Мы знаем, что вы каждый день приносите себя в жертву! – кричит в микрофон Бимала Пал. – А ради чего? Разве не заслужили вы больше возможностей, чем сейчас? Наша партия вместе с вами борется за эти рабочие места, за каждую рупию принадлежащего вам дохода, за каждый школьный день для ваших детей!
Бимала Пал выбрасывает вверх кулак.
Физрук смотрит на все это, и его вопреки собственной воле пронизывает то же электричество. Здесь перед ним во плоти – люди из глубинки, которых он только в телевизоре раньше видал. Кое-что он о них знает: у них в деревне не только работы нет, но даже мощеной дороги не найти! Не только завод закрылся, но еще и нанятый компанией охранник не дает продать металлолом!
– Помните, что эта страна принадлежит вам! Не горстке богачей из небоскребов, не владельцам компаний в шикарных машинах, – вам! – заканчивает речь Бимала Пал. – Ванде Матарам! [9] Да здравствует Родина!
9
Ванде Матарам («Поклоняюсь тебе, Мать!») – второй, наряду с официальным, гимн Индии, слова для которого были написаны бенгальским писателем Банкимчандрой Чоттопаддхаем в 1881 году и положены на музыку сначала Джадунатхом Бхаттачарьей, а потом Рабиндранатом Тагором.
Человек на крыше автомобиля повторяет, надсаживая голос:
– Ванде Матарам!
Физрук мог бы подумать, что этого человека и сотни других людей привезли сюда из деревни, что пустое брюхо манила миска бесплатного риса с курятиной – их сегодняшний энтузиазм куплен этой ценой. Мог бы подумать, что для безработных митинг играет роль разовой работы на сегодня. Их кормит партия, когда не кормит рынок.
Но от крика этого человека у Физрука волоски на руках шевелятся и разве это фальшь?