Чтение онлайн

— Я думал, вы взрослые типа умные, знаете уже что-то. А вы тоже ни беса ни понимаете, да? — продолжал Мирча, складывая руки на груди с особой дерзостью, почти развязно.

— Да, это страшная тайна взрослых: они тоже ничего не понимают. Никому не рассказывай, — хмуро ответила Таня.

— Ты нравишься ему, — усмехнулся Мирча. — Это очевидно. Не знаю, что там сегодня случилось, но он сказал что-то типа: “Кажется, единственный способ понравится женщине, — зажать её в подворотне”, — Мирча опустил руки и чуть развел их в стороны, имитируя широкую спину, нахмурился и понизил голос, подражая Кэлину.

— О Матерь! — простонала Таня, опускаясь на стул и пряча лицо в руках. Зажать в подворотне! Значит, вот так это выглядело со стороны, вот такого о ней теперь мнения? А Мангон? Он тоже? Нет, решила она, больше никогда не встречаться — самое верное решение.

— Ну я это… пойду. Спокойной ночи, Зена и дедушка Дорд.

— Спокойной ночи, Мирча, — отозвался Дорд, а Таня только промычала что-то невнятное в сложенные ладони.

В бывшем промышленном зале, который теперь служил призракам гостиной, воцарилась тишина. Никто не мешал Тане предаваться стыду и самобичеванию, и она могла вдоволь насладиться жгучим чувством, что плавил внутренности. День оказался чересчур богат на эмоции, и она думала, что лучше бы выдержала несколько стычек с жандармами Илибурга, чем пережила бы это ещё раз. Невыносим был не только стыд, но и сладкое томление, которое вызывали воспоминания о губах Мангона, о его запахе и пальцах на талии. Таня корила себя за эти чувства, практически ненавидела их и себя в них, но они снова и снова всплывали перед внутренним взором, соблазняя и изматывая.

Таня вздрогнула от негромкого стука: это дедушка Дорд резко опустил ферзя на доску. Он потер подбородок, рассматривая расстановку фигур, а потом сказал, не отрывая взгляда:

— Славно жить среди молодежи. Вспоминаешь, что есть ощущения посильнее болей в шее. Да-а-а, — и подвинул коня.

Таня недоуменно смотрела на него, оперевшись локтями о колени. Внутри горело, клокотало, трепетало.

— Что ж это такое, дедушка Дорд? Что я за человек такой?

— А вот это хороший вопрос, — он повернулся и посмотрел на Таню неожиданно пристально, словно пытался пригвоздить её к месту. — Кто ты на самом деле такая, Зена?

“Он всё знает!” — мелькнуло у неё в голове, и наверное, мысль отразилась на лице, потому что Дорд приподнял подбородок, и вид его сделался почти довольным. Старик понял, что попал в самое яблочко.

— Не понимаю, о чём вы, — сиплым голосом выдавила Таня.

— Пожалуйста, давай не будем, — он поморщился. — Уж ежели тебя припёрли к стенке и револьвер ко лбу прижали, имей храбрость быть честной.

В ушах шумело, по спине сползла противная капля пота. Это конец. Сколько тут призраков? Человек пятнадцать? Кэлин встанет во главе очереди на её убийство. Задёргался нерв под глазом.

— Ну, чего вылупилась? Как узнал, думаешь? — сказал Дорд, и Таня кивнула. Пусть говорит, а у неё будет время придумать план побега. — Ведь он калека, не выходит никуда. Тут ты права, но ко мне иногда приходят гости. Например, когда ты отдыхала в Красном камне, меня навестил старый знакомец, Гордад.

Таня встрепенулась, услышав знакомое имя. Сердце дрогнуло, губы сами собой изогнулись в полуулыбке.

— Гордад? Тот самый? Из Двора-под-мостом?

— А ты, смотрю, и правда его знаешь. Занятно, — протянул Дорд. — И вот говорит он, мол, прибило волнами жизни к моему порогу некую Северянку. И Северянка эта очень важна для Великой Матери, а потому я должен сделать все, что в моих силах, чтобы защитить её. Можешь себе представить? — Таня сначала кивнула, потом замотала головой. — И вот мне стало интересно, кто же ты такая, что за тебя сам Гордад пришёл просить.

— Да я же никто по сути, — выдавила Таня.

— Разберёмся. Ты имя своё назови сначала. Настоящее.

Она смотрела на него долго и испуганно, в поблекшие глаза с цепким взглядом, на лицо, измятое морщинами, на тонкие, втянувшиеся от старости губы.

— Татьяна, — наконец выдохнула она. — Татьяна Синицына.

— И откуда же ты приехала, Татана?

Таня помотала головой:

— Это сложно объяснить…

— Хватит! — Дорд хлопнул рукой по столу. — Я пытаюсь быть терпеливым. Открыл перед тобой все карты и жду ответа: кто ты и откуда? И на чьей ты стороне: нашей или драконов? А ежели говорить нормально не хочешь, так я сейчас Кэлина кликну и весь вопрос.

Таня мысленно взывала к своему благоразумию, пыталась найти нейтральный ответ, как-то выкрутиться. Но усталость и начавшаяся простуда давали о себе знать, и голова категорически отказывалась соображать.

— Понимаете, — начала она, а в следующее мгновение дёрнулась вперёд, словно кто-то потянул её за верёвку, повязанную вокруг груди, и Таня рухнула со стула на колени. Рот её открылся, глаза распахнулись широко и страшно, и взгляд остановился.

Встреча вторая.

Драконица парила в межзвездном пространстве, свернувшись наподобие гигантского эмбриона, и медленно вращалась. Таня наблюдала за ней уже довольно долго. Сколько точно, она бы не сказала: времени там не существовало. Мимо проплывали острова с остовами былого величия. Таня понаблюдала за ними, потом за взрывом какой-то безымянной звезды, затем не выдержала:

— Гм-гм! Матерь?

Дракон открыла один глаз.

— Вечно вам, людям, не терпится, — протянула она. — Ты никуда не опоздаешь. Потому что там, где нет времени, нет понятия “поздно”.

Таня спохватилась, опустилась на одно колено, согнула голову.

— Приветствую Тебя, Великая Матерь. Я рада, что Ты меня вновь призвала, пусть Матерь… то есть посмотри в моё сердце.

— Я смотрю в твоё сердце, мой маленький пророк, — мурлыкнула дракониха, поворачиваясь среди звёзд, словно в воде, — и я вижу лишь сумятицу. Где твои чистые порывы? Где религиозный экстаз?

— Прости меня, Матерь, — Таня вновь склонилась перед богиней.

— Да перестань уже спину гнуть, — с досадой проговорила Матерь, уменьшаясь в размерах и подлетая ближе. — Как тебе в шкуре пророчицы живётся?

Таня неопределенно пожала плечами.

— Ничего особенного. То есть, твой дар, Великая Матерь, очень важен…

— Прекрати, — драконица легко ударила её по ногам хвостом. — Я в душах читаю ясно, как на вывесках, так что твоё лицемерие мне даром не нужно. Я позвала тебя, чтобы сообщить твою великую цель.

— Что? А разве я не должна путешествовать и склонять всех к молитве и прочим религиозным хороводам?

— Твоё пренебрежение достойно всяческого порицания, глупенький пророк, — матерь сверкнула глазом. — Для проповедей лучше подходят старцы с длинными волосами на лице. Люди их слушают, потому что верят, что возраст приносит мудрость. Тебя же я выбрала для другого.

Дракон замолчала. Таня покачалась с носка на пятку, подождала.

— Для чего? — наконец спросила она.

— Какие же вы, люди, нетерпеливые, — пророкотала драконица. — Ты мне нужна, чтобы найти одного человека. И совершить правосудие.

— Что? Убить кого-то? кого? Нет, это слишком, — Таня замотала головой.

— А это тебе знать рано. Рано! — зарычала Матерь, когда услышала протестующий писк. — Однако сейчас ты в опасности. Этот старый поломанный человечек боится тебя и может тебе навредить, однако ему предначертано спасти твою жизнь. Поэтому нужно его переманить на твою сторону, и для этого я приготовила подарок. И ты должна его вручить.

Голос Драконицы стал как будто глуше, Вселенная завертелась, выцвела.

— Какой такой… Проклятье, — Таня помотала головой. Та беспощадно кружилась. Разлепив глаза, она увидела, что стоит на коленях перед креслом Дорда. Недавний ужин подкатил к горлу, и пришлось с усилием сглотнуть, чтобы сдержать позыв распрощаться с ним.