Чтение онлайн

– А почему ты уехала с Вентурии? Не нашла с кем-то общего языка?

– Я?
– Крисса запнулась и настороженно вздернула уши торчком.
– Почему я... бегство тогда казалось наилучшим выходом. Почему ты спрашиваешь, Руди? Зачем тебе знать, что было в моем прошлом?

– Наши текущие проблемы часто прорастают из того, что мы якобы оставили позади, пережили и отбросили, - Рудольф почти дословно процитировал великого и ужасного Ка Шпиро.
– Есть у нас еще поговорка, мол, мертвый хватает живого. В таких случаях бывает полезно выговориться. Поковыряешься в себе, сообразишь, что делать дальше. Как поступить с тем, что ты успела отснять. Не знаю, сумею ли я тебе посоветовать что-то толковое, но выслушать - всегда пожалуйста.

Вентурка осторожно поставила на контейнер опустевшую чашку.

– Руди. Можно до тебя дотронуться?

– Конечно, - тронув струну глейтера, бортмех отправил Сайнже и Йонге просьбу отсвечивать где-нибудь в другом месте. У него тут сеанс ксенопсихоанализа. От которого зависит исполнение контракта со студией и поддержание душевного равновесия миз Этлин. Творцы, они создания нервные и трепетные. Нуждающиеся в утешении и поддержке. Нечего всяким любителям скалить зубы глазеть на то, как они с Криссой держатся за руки.

– Мня с детства занимала жизнь на других планетах, - вентурка сбилась, отвела взгляд.
– Конечно, это осуждалось и порицалось, но родня считала, что с возрастом пройдет. Все дети любознательны и хотят знать, что там, за горизонтом. Когда же я перестала быть ребенком, все пошло не так, - ее кисти затвердели, как и похолодевший голос.
– Ожидалось, что я стану хранительницей дома и порога. Вот только мой организм не вырабатывал достаточное количество тех веществ, что у вас называется гормонами, и я не годилась для хранительницы. Печаль и разочарование, однако семья надеялась спустя несколько лет заключить для меня выгодный брачный союз. Пока велись переговоры, я росла и училась. Сознавая, что с годами мой интерес к ксеносам и миру за пределами Вентурии не пропал, но усилился. Семья тем временем подыскала кандидата для союза. Нас познакомили, заключили контракт...
– Крисса умолкла, быстро и шумно дыша. Давние воспоминания явно давались ей нелегкой ценой.

– Твой брак не сложился?
– осторожно предположил Рудольф.
– Мой, впрочем, тоже.

– Не смогла ничего сделать, - почти шепотом выдохнула Крисса.
– Не исполнила возложенную обязанность. Не стала производителем. Знаешь, что это означает на Вентурии? Приговор. Все кончено. Больше ничего не будет. Союз не подтвержден, клан не примет обратно. В семье партнера я буду последним из замыкающих. Покидать дом запрещено. Учиться не позволят. Доступ в Скайнет отрезан. Всегда, до самой смерти - объект порицания и насмешек за спиной. Я продержалась полтора года. Девятнадцать стандарт-месяцев. Думала, справлюсь. Нет. Слишком тяжело. Слишком пусто внутри. Я украла кредитные карточки и драгоценности моих новых родственников, и сбежала. На транспортном корабле землян, идущем на Сельву. Встретила таких же, как я. Стала работать с людьми. Научилась создавать фильмы. Теперь я то, что я есть.

– Тебе совершенно не в чем себя винить, - заключил Рудольф.
– Ты верно поступила. Незачем пропадать в обществе, не желающем и не способном оценить тебя по достоинству. Ты столько всего преодолела, отыскала свое место в чужом мире. Ты знаменитость, объект восхищения многих. Мой в том числе.

– Неправда, - покачала головой Крисса.
– Тебе нравится то, что я делаю. С эстетической точки зрения людей я отвратительна.

– Как индивидуальность ты мне тоже нравишься, - заявил бортмех.
– Особенно теперь, когда мы знакомы. Доказать?

Наверное, стоило дождаться ответа. Но большинство женщин, встреченных на жизненном пути Рудольфа Вебера, не возражали против проявленной им инициативы. За исключением радикально настроенных дамочек из Церкви Фемен, но к этим требовалось применять совершенно иной психологический подход.

У Криссы Этлин были мягкие, бархатистые веки, к которым оказалось так приятно прикасаться губами. Чмокнуть ее в кончик забавно дергающегося носа Рудольф не рискнул - вдруг перепугается? От человеческого прикосновения вентурка и так ошеломленно застыла.

– Руди, - протянула она низким, напряженным голосом.
– Зачем?

– Хочу узнать, вдруг тебе понравится быть с этой стороны камеры.

– Я веду съемки, а не участвую в них.

– Попробуй хоть раз сделать исключение. Взгляни на жизнь с другой точки зрения.

– Руди, - терпеливо повторила вентурка, - я ведь говорила тебе. Я не хранительница порога. Не производитель.

– Да, и я все понял. Не вижу в этом особой проблемы.

– Физиологически я не самка... не женщина-вентури.

– Из чего напрашивается логический вывод, что ты - парень, - похвалил себя за сообразительность Рудольф

– Нет!
– рявкнула Крисса.
– То есть с вашей точки зрения да, но не совсем...

– Крисса. Честное слово, я не понимаю, отчего твой гендер и то, кем ты себя ощущаешь, мешает тебе и мне получить малость удовольствия. Единственное, что имеет значение - если ты скажешь «нет». Тогда я отвалю и буду молча страдать. Это останется сугубо между нами, не изменит моего восхищения тобой, и не отменит контракт, который мы заключили.

– А что скажут твои напарники?

– Согласятся, что перед твоим обаянием невозможно устоять. Поймут и простят. Возможно, Сайнжа попытается оторвать мое скромное достоинство.

– Ты ненормальный, - вздохнула Крисса.

– Ну да, я же человек. Тяга к экспериментам у нас в крови.

Перед выходом из лагеря Йонге разгрыз таблетку цорекса и запил шипучим интоксиком, позаимствованным у запасливого бортмеханика. Не помогло. Мерзкий привкус во рту упрямо не желал исчезать. Вестибулярку зашкаливало, Каппа-4 даже через поляризованные глассы казалась ослепительно яркой и вышибающей слезу. Матка боска, человечество вышло в космос и расселилось по тысячам планет, а фармацевтика до сих пор не запатентовала надежного средства от похмелья!

Блуждания по пещерам отсняли без особенных проблем. Йонге пристроился в затененном уголке возле ручья, время от времени умываясь холодной водой и потягивая захваченный из лагеря энергетик. Отвратительно бодрые Сайнжа и Джет носились туда-сюда по путанице туннелей, удирая от коптера и заманивая друг друга в засаду. Усиленное эхом рычание навигатора бухало в барабанные перепонки, вызывая нестерпимое желание шлепнуть поганца и сблевать прямо на хладный труп.

Сверившись с планом съемок, навигатор заявил, что кадров с пещерами достаточно. Пора выступать к разработкам месторождения. Йонге намекнул, что его участие совершенно необязательно. Лучше он посидит тут в тишине и холоде. Он не хочет быть звездой Скайнета. Ему позарез необходимы цорекс, забота и понимание. Пусть кто-нибудь большой и чешуйчатый дотащит его до «Фелиции». Там кондиционер, любимый диван и программа общей релаксации.

– Вставай, умансоо, - неумолимо заявил Сайнжа.
– Шевели конечностями.

– Ненавижу вас, - бормотал Йонге, карабкаясь по крутой тропе на плато и постоянно оскальзываясь. Мелкие камешки с шорохом и стуком улетали вниз.
– Всех вместе и каждого в отдельности. Что ж я маленьким не сдох.

Усугублял ситуацию товарищ Рудольф, оставшийся в лагере. Утром бортмеха пытались растолкать и заставить пойти со всеми. Герр Вебер злобно отругивался и отмахивался, не приходя в сознание. По доброте душевной его оставили в покое, и вот пожалуйста. По глейтеру приплыло веселое изумление, сменившееся интенсивными эндорфиновыми всплесками и требованием держаться от лагеря подальше. Рассвирепевший Йонге пригрозил бортмеху принудительной химической кастрацией. Получив в ответ блаженную гамму тактильных ощущений горячего шершавого языка Криссы, облизывающей ствол товарища механика, трения напряженной плоти о ее жесткий нёбный свод и будоражащее прикосновение острых мелких клыков к яйцам. Эффект со-присутствия был столь ярким и отчетливым, что достоинство Йонге немедля налилось тяжелым теплым жаром. Пилот в очередной раз споткнулся, едва не утратив равновесие и не отправившись в затяжной костоломный полет вниз к побережью.