Чтение онлайн

В любовном угаре время летело на всех скоростях, мы оба похудели, смотрели друг на друга темными, ввалившимися глазами. Наконец головокружительный аттракцион стал притормаживать, возвращая нас к действительности со всеми будничными заботами.

– Ты познакомился с Мариной? – не заподозрив ничего дурного, спросила Катька, однажды увидев нас вместе. – Я рада. Про нее часто говорят много лишнего, но это не так. Я знаю ее лучше других, ведь мы подруги.

– Вот как?

– Да, представь! Дружим с самого детства. У нас в детском саду шкафчики стояли рядом: мой – с клубничкой, ее – с грушей. Сейчас мы стали «девушками из разных социальных слоев», но это ничего! Мы все равно дружим!

Катьке и в голову не могло прийти, что здесь сильно пахнет предательством. А саму Марину эта ситуация, казалось, только забавляла:

– Катька – просто наивная дурочка. Разве можно так верить людям? Я бы никогда не оставила без присмотра такого шикарного парня, как ты!

Я долго не мог понять, зачем я ей нужен. Не только же из-за секса, который, надо признаться, всегда был у нас на высоте. Потом начал кое-что понимать.

– Я поговорила с мужем, – сказала она однажды. – Ты включен в штат спичрайтеров, которые будут работать на него во время очередной предвыборной кампании. Ты знаешь, она начнется через месяц.

– Погоди, но я же тебя не просил!

– Ну и что? – она пожала плечами: это был ее любимый жест. – Тебе что, не нужны деньги? А кроме того, это даст нам легальную возможность встречаться как можно чаще. А кроме того…

– Что?

– Вместе мы сможем сделать кое-какой запас на черный день, вот что. На то, чтобы в очередной раз избраться в Думу, мой толстый дурачок готов потратить миллионы, миллионы… сотни, сотни миллионов! У тебя связи в СМИ, у меня связи в других местах. Мы поможем моему благоверному переложить лишние деньги из его кармана в наши, – она удовлетворенно улыбнулась. – Ты согласен получать десять процентов?

– Нет, мне вообще не нравится то, что ты задумала.

– Ах боже мой! – она опять повела плечами. – Можно подумать, я предлагаю тебе разбой на большой дороге. Его все равно обдерут, обдерут как липку. Кандидатов всегда обдирают. Не мы – так другие; а вернее сказать, если не согласишься ты, то я-то свой шанс упускать не намерена. Найду другого. Ну? Как?

Я подумал еще раз – и согласился. Это и было, наверное, моей главной ошибкой. Мы действительно, по выражению Марины, ловко «провернули» обе операции: и провели ее мужа в Думу, и положили довольно большой излишек «выборных» денег в свои карманы. И, наверное, именно с этой поры Марина и увидела во мне «родственную душу». Тот памятный разговор в гостинице, когда она предложила мне жениться на ней, был, я думаю, прямым следствием удачной операции, которую мы проделали всего пару месяцев назад.

«Я сделаю из тебя человека всего за каких-нибудь два-три месяца – конечно, если мой Стасик даст мне честное слово, что будет меня во всем слушаться», – сказала она тогда, перед тем как мы поссорились. Но я не хотел. Никогда в жизни я не хотел «быть послушным мальчиком», не желал, чтобы из меня делали человека, ни за что не позволил бы кому бы то ни было кроить и перелицовывать меня под чужой вкус. Марину это мало волновало – вот и пришлось ей объяснить, что ничего у нас не получится.

По счастью, следователям понадобилось всего каких-нибудь три-четыре часа, чтобы установить, что в момент смерти Марины (по словам эксперта, она произошла не менее четырех-пяти часов назад) я находился очень далеко, на Остоженке, где в присутствии как минимум пятнадцати свидетелей давал показания совсем по другому делу, относящемуся к категории дорожно-транспортных происшествий.

Краем уха или сознания я улавливал обрывки фраз, которыми перебрасывались эксперты:

– Видимых следов борьбы не видно.

– Ногти ее осмотрели?

– Да, отдали на экспертизу.

– Задушена, судя по всему, руками. Перед этим оглушили, ударив в висок. На шее и груди следы пальцев.

– Задушили и подвесили?

– Вроде того.

– Здесь?

– Скорее всего, на кухне. Там свежие следы – замывали, затирали. Потом волокли по коридору. На юбке и в волосах частицы коврового ворса.

– Соседей опрашивают?

– Да. Но, скорее всего, все бесполезно. День, все на работе. Никто ничего не видел. Только вот инвалид, что возвращался к себе с пакетом молока, упомянул о какой-то старухе.

– Что?! – закричал я. – Старухе?! Какой старухе?!

Оба говоривших одновременно повернулись ко мне – на их лицах было написано одинаковое удивление.

– О старухе с клюкой, которая вышла из подъезда и направилась к метро. При этом она еще весьма ощутимо стукнула своей клюкой какого-то деда по спине, потому что он загораживал ей дорогу.

– Старуха! Но ведь тогда, там, на эстакаде, тоже была старуха! И в этой истории с фотогр…

Я прикусил язык. Совсем ни к чему впутывать в это дело еще и Риту. Девочка и без того перепугана до смерти. А кроме того, ну кто поверит во всю эту дикую сказку с ведьмами и фотографиями, которые изображают смерть пока еще живых людей?

Пока еще живых…

Но я ошибался, думая, что никто не поверит. Поверила Ада.

Когда тело увезли и эксперты с плоскими чемоданчиками, осмотрев в моей квартире все, вплоть до последней пылинки, тоже погрузились в свой дребезжащий «уазик», я… в общем, вот тут-то меня и накрыло. Колотун был такой, что, кажется, я не смог бы удержать в руках и пуговицы, которая вдруг оказалась лежащей посреди комнаты. Наверное, ее обронил кто-то из следователей. Или… это была пуговица от костюма Марины?

– Я пригласил вас на чашечку кофе, но с кофе, как вы сами видите, ничего не получится, – сказал я Аде, убрав руки в карманы, чтобы она не заметила, как они дрожат.

Она улыбнулась, и в этой улыбке впервые не было ни строгости, ни иронии:

– Почему же? Крепкий кофе вам просто необходим. На его приготовление уйдет не больше десяти минут.

Пробежав пальцами по пуговицам плаща, она скинула его на ручку кресла, оставшись в узких брюках и вязаном пуловере свободного покроя. Затем скрылась на кухне, на ходу привычным жестом проверив прическу и поправив воротник пуловера.

Я слышал, как ловко она принялась хозяйничать, открывала ящики в поисках кофемолки и кофе, ставила на газ джезву, бренчала чашками и блюдцами. Понятия не имею, как ей это удалось так быстро, но через десять минут Ада появилась в комнате не только с кофе, но и с очень ловко сделанными бутербродами. По счастью, в моем холодильнике нашлось все, что нужно.

– Кто вы? – устало спросил я.

– Это трудно объяснить, – она поднесла к губам чашку, и мне стало ясно, что до сих пор я не знал, как правильно подносить чашки к губам. – Я голосовала на дороге, вы остановились. Давайте так и будем считать, что я ваша попутчица. А надолго ли – время покажет.