Чтение онлайн

– С ней все будет в порядке, – повторила Мари.

Она была слишком наивна, чтобы сознавать риски. Возможно, это было связано с тем, что ее воспитала кроткая мать. Лично я знаю, что выросла бы совсем другой, если бы моя мама имела привычку скрывать каждый дюйм своей кожи и не желала показываться на людях или работать в не сугубо женских коллективах. Несмотря на то что мама Мари не заставляла ее одеваться, как кроткие, другие их стороны жизни – такие, как акцент на традиционных гендерных ролях, – все равно проникали в распорядок дня моей подруги. Мари ходила на кружок домоводства в школе и умела делать то, чего не умела я – например, шить по выкройкам и сервировать стол для официальных приемов.

– Мне просто хочется, чтобы все осталось как раньше, – сказала я.

– Поздновато для этого, – покачала головой Мари.

Я притихла. Из угла приемной доносилось тиканье напольных часов. Я сосредоточилась на этом звуке и ждала, ждала, пока наконец дверь в конце коридора не распахнулась и из нее не показалась Кассандра с сияющими глазами.

– Джулия говорит, что у меня будет карьера в какой-то престижной области, скорее всего, в медицине, – сообщила она. – Она считает, что эта комбинация может помочь мне попасть в медицинский университет.

– Как здорово. – Я и не подозревала, что Кассандра мечтала стать врачом, но если ее отметины указывали на такой исход, то это все меняло. – Она что-нибудь еще сказала?

– Только то, что мы и сами уже истолковали. С будущим мужем я пока не знакома, так что встречи с ним придется подождать.

Я взглянула на подругу и представила себе жизнь, которая, как она считала, была ей уготована – профессиональный успех, хорошее материальное положение, любовь к еще не знакомому мужу. Кассандра, конечно, воспримет это все как само собой разумеющееся. Ей и в голову не придет, что все это может пойти прахом.

– Подождите здесь, – сказала я подругам. – Я сейчас.

Я направилась в кабинет Джулии. Она сидела за рабочим столом и смотрела в коридор, как будто дожидалась меня. Возможно, она чувствовала, как я нервничаю, как часто стучит мое сердце.

– Селеста. Заходи.

Я села.

– Кэсси вроде довольна. Вы сказали ей именно то, что она хотела услышать.

– Я сказала ей все как есть.

– Может быть, вам стоит предостеречь ее. – Пока я произносила эти слова, взгляд мой привлек документ в рамке, висевший на стене позади стола. Надпись была на латыни.

– Что это такое? – спросила я.

Джулия оглянулась.

– Это мой университетский диплом.

– Я не знала, что вы окончили университет. – Несмотря на то что профессиональным толкователям полагалось получать лицензию на работу и придерживаться свода определенных правил, за высшим образованием они обычно не гнались. Толкование было отдельным искусством, которое не укладывалось ни в одну из академических дисциплин.

– Когда-то я думала, что стану кем-то другим. Инженером, например. На это, по крайней мере, надеялся мой отец, – хохотнула она. – А мама вообще хотела, чтобы я стала домохозяйкой, как она сама. У меня пять братьев и сестер. Представляешь? Но такой вариант будущего отмер, когда у меня появились взрослые отметины. На мне, как на бумаге, было написано: ни замужества, ни детей.

– Ужасно. – Я предполагала, что Джулии было немногим за тридцать и она все еще могла родить ребенка, но никогда не задумывалась, суждено ли ей вообще иметь детей. Видимо, считала, что она просто еще не успела обзавестись семьей.

Но моя оценка, похоже, ее не задела.

– Меня настигло мое истинное будущее, – сказала она. – Став толковательницей, я помогаю людям, особенно юным девушкам. А материнство и так никогда не входило в мои мечты.

– Ну наверное. – В мой голос закралась нотка сомнения.

– Знаешь, – продолжила Джулия, – я давным-давно поняла, что могу прожить ту жизнь, которая подходит именно мне, а не кому-то еще. Возможно, и ты однажды это осознаешь.

Я почувствовала себя оскорбленной, хотя и не поняла почему.

– Я и так знаю, кем хочу стать. Психологом.

– Прекрасно. Я лишь имею в виду, что иногда наши природные способности могут стать сюрпризом. Как в случае с твоим братом и его талантом к толкованию. Такое не предскажешь.

– Может, и так, но он же еще юн. Нет смысла продолжать его обучение.

– Ты удивишься, Селеста, но у него настоящий дар.

Но я-то в будущем сюрпризов не ожидала. Особенно для самой себя – мягко скажем, довольно посредственной толковательницы.

– Смотри, – сказала Джулия, – я тебе покажу.

Она обошла стол и поставила левую ногу на край моего стула. Она закатала штанину и открыла мне свою щиколотку, которую браслетом окружало скопление отметин. Я чуть не ахнула.

– О, Джулия. – Я наклонилась поближе. Перед моими глазами было созвездие, которое предрекало несчастье. – Что именно это значит?

– Смотри, какой разброс значений. – Она указала на мелкие родинки, окружавшие скопление более крупных – светлые отметины смешивались с темными. – При таком количестве возможных вариантов дать точное толкование почти невозможно. Единственное, что я с уверенностью могу сказать, сверившись с «Картографией будущего», – это скопление указывает на грядущую потерю. – Она взглянула на меня. – Когда твой брат впервые его заметил, он присел и долго его изучал. Разобраться так и не смог – смысл подобных предсказаний проясняется только со временем, – но он смышленый парень, у него отличная интуиция, и он не пасует перед трудностями. У него дар, Селеста.

– Но ведь он же юноша. У него нет будущего в толковании.

– Я верю в него и верю, что он отыщет свой путь. Вот что важно. – Она опустила штанину и убрала ногу с моего стула. – Знаешь, ты во многом на него похожа. Если он что-то задумал – так тому и быть. Насколько мне известно, у тебя столь же серьезные планы насчет твоей карьеры. – Она вгляделась в мое лицо. – Позволь спросить, чем тебя так влечет сфера психологии?

Задумавшись, я отвела взгляд. Меня никогда не спрашивали, почему я хочу стать психологом. Когда учителя или родители друзей узнавали, кем я хочу быть, они обычно просто улыбались, словно я сказала что-то забавное. Иногда отпускали шуточки о психоанализе – например, что в моем присутствии им стоит следить за словами, иначе я разгадаю все их секреты.

– У меня был знакомый психолог, – нерешительно произнесла я. – Мамина подруга. Мы виделись давно, я была совсем маленькой. Когда мы ходили к ней домой, она разрешала мне играть с ассоциативными карточками.

– Помню такие. Когда-то они были очень популярны. На каждой карточке был рисунок, просто чернильное пятно – так?

– Ага, двухцветные пятна: черно-красные. – Я кивнула. – Я обожала эти карточки. Мамина подруга объяснила мне, что показывает их пациентам и спрашивает, что они там видят. У каждого свой ответ, сказала она, потому что дело не столько в картинке, сколько в том, что каждый человек на нее проецирует. Меня очень заинтересовало, насколько по-разному работают наши умы и как мы раскрываем свою суть, всего лишь описывая, что видим на картинке.