Чтение онлайн

Совершал ли Бесков ошибки в селекции?

Совершал.

Однажды в «Спартак» приехало высшее профсоюзное руководство. Надо было решить бытовые вопросы. Руководство поинтересовалось, какая нужна помощь. Женька Кузнецов, который был уже ведущим игроком и членом олимпийской сборной, победившей впоследствии на Играх в Сеуле, квартиры не имел.

Но Бесков стал говорить не о нем, а об Олеге Кужлеве. Мол, он молодой, перспективный, ему нужна квартира, не дай бог, еще женится. Кужлева притащили из Красноярска, когда он еще учился в десятом классе. В Тарасовке он жил, тренировался и ходил в школу.

Парень как парень, с очень высокой скоростью, но невысокого роста и физически слабый. Мне очень скоро стало понятно, что из Кужлева ничего не получится. Когда я перешел в «Спартак», но еще не был за него заявлен, жил на базе, потому что дома двое маленьких детей не давали нормально отдыхать и восстанавливаться. Утром всегда делал часовую зарядку.

Кужлев же на зарядку ни разу не вышел. Он не был физически сильным, и, казалось, если старший выходит позаниматься, а я к тому же был уже игроком сборной СССР, стоило выйти с ним. На месте Кужлева я бы поступил именно так. А на зарядке можно было и над техникой поработать. Но Кужлев не вышел ни разу!

Как-то заглянул к нему, а он спит. Говорю: «Пошли на зарядку».

Он с одного бока на другой перевернулся, посмотрел на меня, как на идиота, и я сразу понял, что дальнейший разговор смысла не имеет. Своеобразный был парень. Однажды, правда, вытащил его на кросс. Сначала он отказывался, но потом все-таки потрусил. Пробежал полдистанции и, ничего мне не сказав, повернул назад.

В свое время меня, тоже десятиклассника, взяли на сборы в Кудепсту. Так я там во время кросса от Адлера до Кудепсты старался удержаться за Виктором Бондаренко, который бегал как марафонец. То есть я через это все прошел и помнил, как мне хотелось быть на равных с мужиками. Бондаренко уже помылся и пообедал, а я только финиширую. Но ведь добегал же!

А Федор Сергеевич все Бескову в уши вливал, какой Кужлев талантливый. Скорость у него действительно была высокая.

После случая на кроссе я сказал Бескову: «Константин Иваныч! Из Кужлева футболиста не получится».

Говорил тет-а-тет, но Бескову это все равно не понравилось: куда это Буба полез, я же не ошибаюсь! Скольких воспитал!

И когда речь зашла о квартире для Кужлева, я встал и говорю: «О чем вообще речь? Кузнецов — игрок стартового состава, но квартиры у него нет. А для какого-то Кужлева вы просите».

Олег все слышал. Мне показалось, что после этого он меня как огня стал бояться.

В конце концов Женьке дали квартиру, но Бескову мое выступление явно не понравилось. Я пошел против главного тренера на собрании команды, на котором присутствовало руководство.

В декабре 1984 года «Спартак» играл в Кёльне ответный матч Кубка УЕФА. Дома мы победили 1:0, а в гостях после первого тайма проигрывали с таким же счетом. Во втором Бесков выпустил Кужлева вместо Родионова. Тренер немцев потом удивлялся, как можно было заменить нападающего, которого они больше всего боялись?

И в ситуации, когда Кужлев при счете 0:2 промахнулся с линии вратарской, Родионов с закрытыми глазами забил бы. Конечно, Бесков ошибся с заменой, поддался, видимо, уговорам Федора Сергеевича. А Кужлев после того промаха так и не заиграл.

Бесков очень хотел видеть в «Спартаке» Александра Заварова. Сам Заваров тоже был не против перейти к нам из ростовского СКА. Он рассказывал мне, что даже приехал в Москву и думал, что его встретят в аэропорту. Бесков же полагал, что Заваров должен быть счастлив, что его пригласил «Спартак», и сам добраться до Тарасовки.

В итоге никто из «Спартака» Заварова не встретил, а встретили представители киевского «Динамо». Вот так он оказался не в «Спартаке», хотя по манере был чисто спартаковским игроком, а в Киеве.

Иначе получилось с Виктором Пасулько. Перейти в «Спартак» ему посоветовал я. Перед чемпионатом мира 1986 года сборы национальной команды, которой руководил Эдуард Малафеев, проходили на Канарских островах. По пути на Канары мы остановились на сутки во Франкфурте-на-Майне, и в гостинице нас с Пасулько поселили в один номер. Я видел, как он играет, и безо всякой задней мысли сказал ему, что «Спартак» — его команда.

Пасулько выступал тогда за одесский «Черноморец» и находился в неважных отношениях с главным тренером Виктором Прокопенко. Его звали в Киев, но он не хотел к Лобановскому.

Говорю ему: «Что ты мучаешься? По стилю ты — спартаковский игрок, идеально подходишь».

Но на этом разговор и закончился. Посмеялись, хотя, когда я говорил о том, что Пасулько подходит «Спартаку» по стилю, это было серьезно.

На чемпионат мира Пасулько не поехал, и я его какое-то время не видел. После возвращения из Мексики играем в Одессе. Пасулько в основе нет, вышел на замену. Мы победили 2:0, а Пасуля успел мне по ногам засадить, мы с ним даже чуть не сцепились. После игры подходит ко мне и говорит, что хотел бы играть в «Спартаке». Я сразу к Бескову. Шепнул ему на ухо, чтобы никто не слышал, что Пасулько хочет в «Спартак».

Бесков сидел довольный, расслабленный и сразу ответил: «Передай, что я согласен».

Остальное было делом техники. Бесков дал задание оформить переход Пасулько в «Спартак». Проблем не возникло, потому что «Черноморец» был невоенной командой. Правда, без скандала ему уйти не удалось. Его хотели даже дисквалифицировать, но Бесков Пасулю отстоял.

Чемпионство «Спартака» в 1987 и 1989 годах — во многом его заслуга тоже. Бесков стал использовать Пасулько как опорного полузащитника. При нем он Шалимова с Мостовым, которые с ним хорошо взаимодействовали, стал в состав подпускать. Пасулько был о них, особенно о Мостовом, высокого мнения.

Моста Бесков взял из «Красной Пресни» в 87-м, и он очень быстро вписался в команду.

В тот же год Шмаров появился. Своеобразный игрок. Бомбардир. Они тоже с Пасулей сошлись. Дасаев пытался всех новичков на свою сторону перетянуть, но они держались своей компанией.

Я всегда старался новичкам помогать, потому что на своем опыте понимал, как непросто адаптироваться в команде. Бесков всегда говорил, что команда должна быть дружной, как семья. Но семьи в «Спартаке» не было, потому что Бесков не был папой. Он считал, что дружба и единство — это лишь средство для достижения цели. Может быть, правильно. Он, как профессиональный тренер, думал о результате, о качестве игры, а всем остальным должен был клуб заниматься. То есть Старостин.

Для меня из всех тренеров, с которыми работал, с точки зрения обстановки в команде лучшими были Севидов и Симонян. У Сан Саныча я играл в «Динамо», у Никиты Палыча — в сборной. Оба по-отечески относились к футболистам. К ним всегда можно было прийти и поговорить. С Лобановским я общался меньше, но знал, что он был диктатором.

Если бы Бесков, который всегда держал футболистов на дистанции, нашел к ним человеческий подход, «Спартак» добился бы больших успехов. Но он не считал нужным идти на сближение. Поэтому за него на поле не умирали. Бились за «Спартак», за свое имя, но не за Бескова.