Чтение онлайн

Мне очень не нравилось, конечно, все начинать сначала. Но у меня выбора не было. И самому уезжать мне не хотелось. Я побывал там — не захотелось туда, в сытую эту жизнь. Я привык, когда всегда нужно жить с оглядкой: что же будет завтра?

Игорь Рабинер

В 1991 году у Олега Романцева возникает у самого предложение из-за границы. Под впечатлением от того, как его «Спартак» обыграл «Реал», его приглашают в испанскую команду «Депортиво Ла-Корунья». По-моему, он даже съездил туда, посмотрел. И все-таки уклонился.

Тут вопрос: почему футболисты соглашались, а он отказался? Я думаю, что футболисты были из нового поколения, которому совок был поперек горла, которые хотели дышать воздухом капитализма. А Романцев все-таки человек советский. Не знающий языков, домосед, интроверт, поклонник рыбалки. Так что он не решился. Может быть, жаль. Может быть, если бы он решился уехать и выучить испанский, мы бы сейчас говорили об Олеге Ивановиче как о фигуре уровня Радомира Антича, серба, который тренировал все три испанских топ-клуба: «Реал», «Барселону» и «Атлетико».

Вадим Лукомский

У «Депортиво» на тот момент был хороший ресурс игроков, это клуб, который можно было считать практически грандом испанского футбола. Там был хороший ресурс игроков. Но мне кажется, что все-таки шансов на яркий успех у Романцева было не очень много. Во-первых, языковой барьер. А во-вторых — не уверен, что большой европейский клуб был готов поставить на Романцева столько, сколько поставил «Спартак». Дать ему такие же полномочия, дать ему все перестроить.

Олег Романцев

Руководитель команды посмотрел «Спартак» и сказал, что ему нравится эта манера игры, что «Депортиво» играет в похожий футбол и вот этот тренер мог бы нам помочь. Они меня пригласили. Я просмотрел десятки матчей «Депортиво». Приехал туда. Обговорили многие детали, но я сказал, что приму решение, когда вернусь в Москву. Подумал и все-таки решил: нет. Слишком там все хорошо. Город обалденно красивый, люди очень добрые. В такой шоколадной вазе, с таким обилием тортов, в таком прекрасном городе какой футбол? Я же здесь обнаглею, выйду на пляж и буду лежать, курить. А меня нужно все время в напряжении держать. У меня должны быть проблемы какие-то, чтобы я их решал.

Самое интересное, что их тренер остался на своем посту, и через год «Депортиво» был в тройке.

В августе 1991 года, вскоре после того, как Олег Романцев возвращается в Москву, там происходит путч ГКЧП [5] . Неудачная попытка переворота ускоряет центробежные процессы в стране: в декабре СССР официально распадается.

Олег Романцев

Наверное, я до сих пор не могу поверить в распад СССР. Ну не может быть такого, чтобы страны, где я вырос, родился, где все родное, — ее нет. Я и сейчас не понимаю: кому мешала эта страна, которая была для меня однозначно лучшей? Все голодали, все нищие были, но счастливые. Что, в сытости лучше? Да лучше за пивом в очереди отстоять, с друзьями попить, но быть счастливым.

Александр Тарханов

Мы развал Советского Союза не заметили даже. Я помню, что были столкновения какие-то, стрельба, погибшие. Но на нас это не отражалось, мы почти все время были на базе. Мы играли.

С распадом СССР перестают существовать и все советские структуры, включая футбольный чемпионат. Спортивные соревнования в новой стране нужно создавать заново.

Владимир Бесчастных

СССР развалился, что делать? Обсуждали два формата. Первый — продолжать советский чемпионат, только назвать его чемпионат СНГ, ну и с теми республиками, которые были готовы участвовать. То есть без Украины, без Латвии, Литвы и так далее. А второй вариант был — переходить полностью на чемпионат России. И в итоге до последнего было непонятно, какой будет чемпионат, кто и по какой схеме будет играть.

Игорь Рабинер

Московские клубы, можно сказать, устроили бунт. Они во главе со Старостиным и Романцевым пришли к Вячеславу Колоскову, который был главой еще советской футбольной федерации и предлагал чемпионат СНГ, — и сказали, что в этом чемпионате играть не будут.

Валерий Газзаев

В начале 1992 года было много противоречий, да. Но тут Николай Петрович Старостин проявил мудрость. Мы собрались на конференцию: присутствовали Старостин, Олег Иванович Романцев, Юрий Павлович Семин из «Локомотива», я и Николай Толстых, гендиректор московского «Динамо». И мы предложили создать свой российский чемпионат. Стали, скажем так, реформаторами.

Владимир Бесчастных

Но с чемпионатом России возникал другой вопрос. Не было столько команд в России, чтобы создать боеспособную лигу. И в итоге стали участвовать такие команды… Ну, например, «Текстильщик» (Камышин), «Локомотив» (Нижний Новгород), «Уралмаш». Все это были названия, которые для болельщиков советского футбола вообще ничего не значили.

В России начинаются радикальные рыночные реформы [6] . Государство фактически больше не финансирует спорт, а большинству граждан не до развлечений — надо выживать.

Александр Вайнштейн

Ситуация в стране и в экономике отражалась и на футболе. Ну, просто денег не было. Государству тогда было вообще не до этого: кому они могли помочь, если они себе помочь не могли? Я, честно говоря, даже не очень понимаю, откуда некоторые команды брали финансирование. Плюс очень резко упала посещаемость — и появился совершенно другой срез болельщиков. Те, кто приходил с семьями, с детьми, ушли со стадионов, потому что обстановка на играх стала такой, что ходить не хотелось. А появились фанаты, которые шли на футбол как на войну. Это были сверстники эпохи — люди, которые родились в 1970-х, и они принесли на стадионы всю агрессию и хаос, которые были в обществе. Когда абсолютно непонятно было, где работать, как зарабатывать и куда мы движемся.

Амир Хуслютдинов

Людей ходило мало, потому что после развала Союза быт заел. Люди привыкли к хорошим матчам, хорошим стадионам. А тут бац! — Камышин вместо Киева, Элиста вместо Тбилиси. Ну, есть такое слово — пердь. Мы приезжаем в условный Воронеж, а там просто жрать нечего. И мы в двадцать рыл ходим по городу, пытаемся найти, где присесть. А когда находим наконец бар, у них там одна ножка куриная на всех. Одна.

Игорь Порошин