Чтение онлайн

Владимир Абрамов

Если есть возможность продать игрока в два раза дороже реальной цены, надо продавать немедленно. Даже если ты потеряешь в какой-то мере лицо своего клуба. Если футболист согласен, надо быстро продавать. «Спартак» научился это делать и продал очень эффективно, с моей точки зрения, целую группу спортсменов своего клуба.

Олег Романцев

Зарплата футболистов не должна быть такой смешной, какую мы платили. Для команды европейского уровня это были копейки, конечно. Поэтому никто не бросит камень в тех ребят, которые уехали.

Александр Тарханов

У меня друг есть, советский американец, одесский парень. И вот он в начале девяностых мне подал мысль — мы привезли бразильский «Палмейрас» в Россию. Они сыграли по тайму со «Спартаком» и «Динамо», обоих обыграли. А там играл совсем молодой Роберто Карлос. Мне вице-президент «Палмейраса» говорит: хотите, берите его за 500 тысяч. Но у нас таких денег не было, и мы не стали покупать. А потом он за три с половиной миллиона ушел в «Интер».

Владимир Бесчастных

После того как Олег Иванович стал президентом «Спартака», трансферы надо было заключать уже непосредственно с ним. Мне в этом плане повезло: я заключил контракт с «Вердером» зимой 1993-го, и этот разговор прошел мимо Олега Ивановича. Ну, мне это облегчило жизнь. А многие ребята знали, что есть предложения, но как-то побоялись поговорить с Олегом Ивановичем на эту тему.

Владимир Бесчастных играет за «Спартак». 1993 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Владимир Абрамов

Мне Михаил Ширинян в 1994 году говорил, что его и его деда, Николая Старостина, уже отодвигают от трансферных вопросов. Олег Иванович и его спортивный директор решают эти вопросы уже доверительно, без посредников, и никого не пускают.

Леонид Трахтенберг

Романцев игроков готовил. Он мог участвовать в переговорах. Но от рутинной работы — составления контракта, суммы контракта, обсуждения этой суммы — он старался уходить. Погружаться с головой в финансовую часть он не мог себе позволить.

Дмитрий Ананко

Не все так просто было в те времена. Вот у нас уезжал один футболист — вы знаете все эту фамилию, но я ее называть не буду. А другой футболист ему помогал. В итоге тот уехал в Европу, а тот, кто помогал, уехал в дубль.

Доходов от продажи футболистов «Спартаку», чтобы жить, недостаточно. В западном футболе у клубов есть спонсоры — российским командам они тоже нужны, но как их искать и что с ними делать, никто не знает.

Василий Уткин

Люди вообще не очень понимали, зачем нужно вкладывать деньги в спорт, какая от этого будет отдача, что такое реклама и зачем она нужна. Ну вот обломились тебе деньги, надо что-то как-то заявить: вот, смотрите, там на форме моя фирма нарисована. Сразу видно: серьезный человек.

Александр Вайнштейн

Мы с компанией по производству жвачки Stimorol в результате сложных переговоров договорились о том, что они будут спонсировать чемпионат России, а называться все это будет «Stimorol чемпионат России». Но когда мы утвердили это название, мы не могли никого заставить его написать. Даже такие уважаемые издания, как «Спорт-Экспресс» или «Советский спорт», не понимали ситуации и говорили: «Мы же вас рекламируем, платите деньги».

Было очень много вопросов, так что мы провели презентацию. И там был Валерий Овчинников, тренер нижегородского «Локомотива» — человек своеобразный, но очень быстро схватывающий. И он все решил одной фразой. Мы сорок минут рассказываем, показываем картинки, он встает и говорит: «О чем базар? Ребята предлагают фанерки вокруг поля поставить, еще за это бабки дают. Ну-ка, голосуйте». И все подняли руки. Вот так родилась первая централизованная маркетинговая программа.

Мы ее очень долго согласовывали с очень большими проблемами. И никак не подписывал контракт президент Профессиональной футбольной лиги — Николай Толстых. К чему-то там придрался. И вот уже пресс-конференция и журналистский ланч в гостинице «Славянская», мы должны все объявить. А он не подписывает. Мы стоим с Колосковым и его уговариваем. Журналисты сидят, уже почти все поели. Два вице-президента Stimorol не понимают, что происходит. И потом я вижу: один из них встает и уходит через весь зал. И говорю Толстых: «Николай Александрович, видишь, вот это уходят твои деньги. Если он сейчас выйдет из комнаты, ни один человек больше с твоей лигой общаться не будет». И тогда он подписал. Но карандашом. А потом у себя в кабинете стер, и вся эта история началась заново.

Денис Пузырев

Поиск спонсоров в те времена был совсем другим. Сейчас существуют специально обученные люди, отделы целые, которые занимаются договорами со спонсорами, с партнерами клуба и так далее. А раньше все это было бессистемно и часто строилось на каких-то случайных встречах: условно, люди знакомились с кем-то в ночном клубе и понимали, что этот бизнесмен болеет за «Спартак». И эти бизнесмены потом необязательно вкладывали в клуб деньги — они просто могли оказывать услуги.

Вот был такой Алексей Небольсин. Он владел сетью автозаправок — и он не давал клубу живых денег. Он оплачивал мероприятия, которые проводил «Спартак», а еще на его заправках заправлялись все футболисты, их жены, администраторы, врачи и даже сапожники, которые работали с бутсами. За это он получал почетное звание члена совета директоров «Спартака», мог ходить на все матчи, сидеть в самой почетной ложе среди ветеранов и больших боссов и получать в конце сезона грамоту с благодарностью, которую можно было повесить на стенку. Ему как болельщику важно было ощущать свою причастность к клубу, иметь возможность общаться с тем же Олегом Ивановичем Романцевым, со звездными игроками — для него это было дороже денег.

Владимир Абрамов

У «Спартака» с восьмидесятых годов осталось очень сильное имя и миллионы болельщиков. Денег под эти миллионы спонсоры давали мало, но это «мало» было гораздо больше, чем было у других.

Александр Вайнштейн

Там были просто личные договоренности. Вот была фирма OLBI, такой Олег Бойко. Они были везде, и им нужна была реклама. А «Спартак» — популярная команда.

Виктор Онопко

Было у нас собрание в манеже. Пришли представители OLBI, чтобы стать нашими спонсорами, чтобы мы хранили деньги в их банке. И у многих ребят потом эти деньги пропали, когда компания прогорела.

Денис Пузырев

Одной из важнейших институциональных структур российского спорта девяностых был Национальный фонд спорта. Дело в том, что тогда возникла ситуация, когда у государства просто не было ресурсов на финансирование спорта, хоть профессионального, хоть любительского. И Шамиль Тарпищев, который познакомился с Ельциным на почве любви президента к теннису и стал его советником, предложил создать структуру, которая взяла бы бремя финансирования спортивного хозяйства на себя.