Чтение онлайн

Эвтибида остановилась посмотреть на эту необыкновенную картину. Вдруг ее внимание было привлечено несколькими голосами, раздававшимися из соседней палатки, которая, судя по знамени пятого легиона, помещенному тут же, принадлежала начальнику этого легиона, галлу Арвинию.

— В конце концов, — закричал хриплый и низкий голос, в котором Эвтибида узнала голос Орцила, начальника одиннадцатого легиона, состоявшего из нумидийцев и африканцев, — в конце концов мы не бараны, чтобы нас гнали таким образом!..

— А без нас, — воскликнул другой голос, который Эвтибида тоже узнала, — он принадлежал свободнорожденному Каю Ганнику, начальнику тринадцатого легиона, — чем бы он был?

— Простым человеком.., даже меньше чем человеком.., он был бы презренным, жалким гладиатором! — сердито говорил Брезовир.

— Я со своими африканцами в Галлию не пойду, клянусь богом Ваалом!.. Клянусь вам, не пойду! — сказал Орцил.

— Прав был Эномай! — закричал Каст, начальник четырнадцатого легиона, — тех пяти тысяч галлов, которые в этот момент обучались фехтованию.

— Бедный Эномай!.. Жертва явного предательства Спартака! — сказал Онаций, самнит, преемник Рутилия по командованию восьмым легионом.

— Ах, клянусь всемогущей силой матери! — воскликнул в гневе мощным голосом эпирот Фессалоний, командир седьмого легиона. — Спартак предатель?.. Ну, это слишком!.. Это слишком!..

— Да, он и вместе с ним Крикс и Гранник продают нас римскому Сенату…

— Все вы, желающие повести нас по ту сторону Альп и подальше от Рима, изменники!

— На Рим, на Рим мы хотим идти!..

— Я верю Спартаку, самому благородному и честному человеку в мире, я верю Криксу и Гранику, после него самым благородным в нашем лагере, и я с моим легионом, который мне доверяет, пойду за ними, а не за вами.

— И я, — сказал Борторикс.

— Ну, и идите с ними, а мы с нашими семью легионами, — сказал с силой Кай Ганник, — завтра пойдем назад к Равенне и двинемся на Рим!

— Да! Без Спартака вы наделаете великих дел! — сказал с иронией Борторикс.

— Вас изрубит в куски первый претор, который встретится с вами, — добавил Фессалоний.

— И это — люди, которые хотят завоевать свободу! — воскликнул Кай Ганник. — Они стали рабами человека, подобного им.

— Если вы под свободой подразумеваете беспорядок, смуту, безначалие, но такой свободы мы не хотим! — закричал Фессалоний. — Мы предпочитаем дисциплину и порядок и будем с тем, кто за два с лишним года войны показал себя мудрым и доблестным вождем.

В этот момент хриплый звук труб, призывавший к оружию третий легион, прервал гладиаторов и заставил Эвтибиду очнуться от восторга, с которым она слушала спор.

Вскоре сигнал тревоги был повторен букцинами четвертого, затем пятого легиона, и наконец — всеми духовыми оркестрами лагеря гладиаторов.

Воины бросились к своим палаткам, надели латы и шлемы, и, взяв в руки оружие, выстроились по отделениям, манипулам и когортам.

Новый сигнал из третьего легиона, повторенный в остальных легионах, протрубил приказ свертывать палатки.

Через два часа лагерь был убран, и все легионы молча в боевом порядке приготовились к походу.

Третий сигнал созвал начальников легионов к верховному вождю за приказами.

Все начальники, пришпорив своих коней, поспешили к преторию, где Спартак сообщил им, что претор Кай Кассий двигается против них, что он придет в Мутину в тот же день вечером. Необходимо немедленно выступить в поход, чтобы напасть на него завтра же, раньше, чем другие отряды присоединятся к нему и преградят им желанную переправу через Падус.

Когда Спартак закончил свою речь, наступило всеобщее молчание.

После небольшого колебания Кай Ганник, опустив глаза в землю, явно смущенный, произнес вполголоса:

— Мы, конечно, будем сражаться против Кассия, но Падус переходить не будем — Как! — переспросил, словно не понимая, Спартак. — Что ты сказал?

— Он сказал, что мы не последуем за тобой по ту сторону Падуса! — ответил нумидиец Орцил, дерзко глядя на Спартака.

— Что семь легионов, — сказал Кай Ганник, — не желают возвращаться в свои страны, а хотят идти на Рим.

— О! — гневно воскликнул Спартак. — Опять бунт… Разве вам не достаточно печального примера Эномая?..

Лишь невнятный ропот раздался в ответ на его слова.

— Клянусь всеми богами! — продолжал порывисто Спартак после короткой паузы. — Вы безумные или предатели!

Мятежные начальники по-прежнему молчали. Фракиец сказал после минутного молчания:

— Сейчас перед нами неприятель, и вы все будете мне повиноваться, пока мы не разобьем Кассия; затем мы устроим совещание и решим, что лучше для нашего блага. А теперь ступайте. — И повелительным жестом он отпустил начальников.

В то время как они садились на своих лошадей, он прибавил внушительным тоном:

— Чтобы не было ни малейшего неповиновения в походе и в сражении! Клянусь всевышним Юпитером! — первый, кто позволит себе мятежное слово или движение, погибнет от моего меча, никогда не дававшего промаха!

И новым жестом Спартак отослал начальников, которые, покоряясь его превосходству, в молчании отправились по своим постам.

Армия гладиаторов двинулась к Мутине, куда, промаршировав всю ночь, пришла за час до наступления следующего дня.

Кассий занимал два высоких холма и расположился лагерем, обнеся свою стоянку очень крепким частоколом и широкими рвами.

Около полудня Спартак с шестью легионами двинулся в атаку на претора. Позиция, занятая претором на склонах холмов, была очень благоприятна для римлян, но численное превосходство гладиаторов и пыл, с которым они бросились в атаку, очень скоро заставили двадцать тысяч римлян, большей частью ветеранов Мария и Суллы, обратиться в бегство.

Почти десять тысяч римлян в течение нескольких часов легли в этой битве, а остальные были рассеяны и разогнаны по окрестности. В числе бежавших находился и сам претор, под которым была убита лошадь. Ему удалось спастись только чудом. Все палатки и военное снаряжение римлян попали в руки победителей, потери которых в этом сражении были очень невелики.