Чтение онлайн

Впереди, пафосно двигалась открытая карета с четвёркой белых лошадей. По краям, карета была празднично украшена гирляндами цветов, в основном белых. На главном месте сидел император в выходном мундире и его супруга. Я не особо хорошо знал Питер, но сразу понял, что едем мы в храм, называемый в народе «Спас на крови». Ага…, точно такое же название, как тот храм, что воздвигнут на месте захоронения семьи Романовых. Стоп!!! Такое совпадение меня сразу насторожило. Я находился в пятом от кареты царя автомобиле, которые гуськом, не торопясь следовали за самодержцем. Всё это шествие мне перестало нравиться в один момент, и я стал аккуратно осматривать толпу празднично одетых зевак, стоящих по обе стороны улицы.

Кортеж двигался со скоростью пешехода. Ну, может быть слегка быстрее. Я вглядывался в лица и человек, стоящий во втором ряду, в котелке и темно-сером костюме, мне сразу «кинулся в глаза». Его лицо выражало не дебильно-приветственные эмоции, аналогичные тем, что царили вокруг, а его лицо выражало холодный расчет, сосредоточенность и полную решимость фанатика не способного повернуть вспять. И тут же, он выскочил вперёд, вынимая из-под полы увесистый свёрток! Время для меня стало вязким как патока и перешло в режим замедленного кино. Фигура в тёмном только начала заносить свою руку для броска, а я уже перепрыгивал борт своего авто, едва касаясь края! В момент, когда он отвел руку для замаха, мои ноги с пробуксовкой набирали скорость, проскальзывая подошвами по гладким камням мостовой! Внезапно, воздух приобрел на столько плотное сопротивление, что создавалось ощущение, что я бегу внутри кисельной толщи! Замахнувшись так широко, как только позволяла ему выучка и пошив одежды, он с усилием, начал движение руки в обратную сторону, чтобы бомба улетела прямо в карету, но в этот момент торпеда моего теле уже набрала скорость и летела, рассекая ветер к «бросателю». В самый последний момент, наши тела с «хеканьем» столкнулись и мы, как сбитые кегли оба улетели в толпу, а взрывоопасный предмет изменив траекторию, полетел не в экипаж, немного левее, на дорогу. Раздался взрыв и по всей площади вслед за шрапнелью разметались клубы едкого, пахнущего химией дыма! Лежащий подомной террорист, пытался вдохнуть толику живительного воздуха, но получалось у него откровенно хреново, так как со стороны он напоминал рыбу, выброшенную на берег, при этом он непрерывно пытался вытащить пистолет, который судя по всему зацепился за подкладку пиджака. Я не дал ему опомниться и двумя короткими, коронными, прямыми ударами вырубил его, разбивая ему нос всмятку. От второго, моего удара его приложило затылком о брусчатку, и он просто вырубился. Действуя на автомате и продолжая разрывать свои мышцы от чрезмерных усилий, продираясь через толщу атмосферного киселя, я выхватил его пистолет и вставая выделил зрением девушку, которая в это момент уже вытащила из меховой муфты свой револьвер и поднимала его для стрельбы по царственным особам. Оружие плавно скользило вверх, а я понимал, что не успеваю, и не смогу вот так сразу разобраться и привести в готовность для стрельбы, поэтому я его просто кинул. Вращаясь как бумеранг и идя по траектории, как снаряд из пращи, за мгновенье до выстрела, брошенный мной револьвер встретился с виском девушки и со звуком характерного удара по черепу, рикошетом улетел в толпу. Девушка-стрелок упала как подкошенная. Когда я подскочил к ней, то увидел страшную рану на виске, с осколками кости, которая не оставляла ей не единого шанса на выживание, при этом она была еще жива. Приблизившись, я взял обеими руками террористку за шиворот, поднял и встретившись своими с её помутневшими глазами, выкрикнул в лицо: – Ты меня слышишь!?! – Та, не реагировала и я понял, что она умирает, потому что зрачки её глаз максимально расширились, выражая высшую степень нечеловеческой боли. Действуя на автопилоте и не дав ей медленно покинуть этот мир в мучениях, я, удерживая её, зашел к ней за спину и как учили нас на курсах, резко крутанув голову, сломав ей шею. Хрусь! И окончательно-мёртвое тело, падает к моим ногам. Подобрав её оружие, я, еле-еле передвигая ноги двинулся к карете царя. Револьвер висел в моей руке и казалось, что в нём пару пудов веса. Не дойдя пяти шагов до картежа, мои ноги отказались двигаться, и я не в силах стоять, опёрся спиной о фонарный столб, а затем медленно сполз по нему вниз. Внезапно потяжелевшие веки стали закрываться, а сознание куда-то уплывать. Последнее, что я увидел – сотни глаз с ужасом смотрящие на меня и витающий над ними, рваные клубы вонючего дыма, оставшиеся после взрыва. Тьма.

Кажется, опять-двадцать пять. Как же меня «задолбали», эти медицинские запахи. Вот только-только, совсем недавно, избавился от своих бинтов и сиделок, и вот опять больничная койка, сиделка и верный казак недалече. Увидев Ставра, я приветственно махнул ему рукой.

– Прости братан, наши тренировки придётся слегка отложить. Опять какая-то беда приключилась. – При этих словах, мои потрескавшиеся губы растянулись в виноватой улыбке. Молодая девушка-сиделка, громко ойкнула и быстро куда-то убежала. Вернулась же она уже с врачом, который молча, деловито сдернул с меня простыню и начал ощупывать, больно тыкать в меня своими костяшками и давить на живот. Судя по всему, он мои реакции отслеживал по зрачкам, и я ту же вспомнил глаза убитой мной молодой, симпатичной девушки. Вы спросите… Не жалко было убивать, такую красоту? Очень жалко, но когда красота сама несёт смерть, то как вы понимаете, мне не до сентиментов. Так что, если бы всё повторилось, действовал бы точно так же! И без раздумий. Отсутствие мозгов иногда приводит к смерти. Так что леди, сама выбрала свою судьбу.

– Ставр, «чё» там с бомбой? – Тот хищно усмехнулся и сказал с улыбкой.

– Лошадей, порвало на лоскуты. Величеств замазало кровью и кишками, по саму маковку. Все живы, только кучера слегка контузило. «Дохтур» сказывал, что «жити» «будэ», не «сумнэвайся».

– А что со службой в храме?

– А «шо» с ней «станэтся»? Всё провели честь-почести, только без двора. Те вона, капли «глотають» и пилюли разные, от этого самого…, а во…, от стресса! – В это время, доктор, закончив осмотр встал и быстро вышел. Всё тело болело, так что создавалось впечатление, что меня били палками, при чём по кругу и периодически вращая, как на вертеле.

– Что со мной, не сказывали?

– Не-а…, болен говорят и всё тут. Ты вона, как пуля там летал, «людёв» раскидывая, никто и понять-то «ничё», не успел. Взрыв, бах-трах и хруст, как ты той бабе голову свернул, как куренку. – И он, как-то уважительно посмотрел на меня.

– А тот, второй бандит жив?

– Да, жандармы его забрали в Петропавловку. Ты «егось», как приложил головой оземь, так говорят он до сих пор в себя не возвернулся. Видать духом слаб, вон и витает он где-то там. «Мож» и помрёт в себя «непришедши». Кто ж его знает-то.

– А девушка та… Кто она, не знаешь?

– Во дворце «гуторють», что «деваха» та, дочка «шляхетска», рода, толи королевского, толи княжеского. У «пшеков», кровей «понамешанно», так, что сам чёрт не разберет. Зовут, Анна Милославская. Ммм… Точней звали.

Тем временем, в кабинете императора.

За спиной лейб-медика закрылась дверь, и Николай второй вопросительно поднял глаза, оторвавшись от свежей газеты.

– Докладывайте, Иван Филиппович.

– Ваше императорское величество… – царь тут же, перебил.

– Иван Филиппович, пожалуйста, по делу и без чинов.

– Значит…, у пациента наблюдаются многочисленные, внутренние кровоизлияния, порванные мышцы, связки, суставы. Для реабилитации потребуется, минимум два месяца. Он в очень плохом состоянии. Это можно сравнить с тем, как в придорожных тавернах отбивают мясо перед прожаркой, так вот и пациент… весь отбит, только кости целы. – Император, поднял удивленно брови.

– Простите, я не понимаю. А чем может быть вызвано подобное?

– Только одним. Чрезвычайно большими, приложенными усилиями. Если вспомнить случай с вашим батюшкой во время крушения поезда, когда он руками пытался удержать крышу вагона, то у Александра Николаевича, были схожие симптомы. – Николай, задумчиво покачал головой.

– Хорошо, спасибо. Продолжайте наблюдать пациента. Если что-то срочное – незамедлительно ставьте меня в известность.

– Хорошо, Николай Александрович. Желаю здравствовать. – Доктор поднялся со стула и скрылся за дверью, аккуратно её притворив. Тут же в углу комнаты, с кресла поднялась царица.

– Николя, посланец выполнил свое предназначение! Он не дал убить нас, как скот на бойне! Разве нужны ещё какие-то доказательства? Вот и мама, Мария Федоровна, предлагала дать ему особый статус и приставить к делу. В этот раз, нам повезло, а что будет потом?! Что будет с детьми?! – Царица нервно заламывала руки, теребя при этом платок.

– Алекс, дорогая. Ты же слышала, на излечение уйдет, не менее двух месяцев. А пока мы подумаем, что предпринять дальше. – Разговаривали они между собой, обычно на английском языке. Это придавало особый шарм их общению и хоть как-то, минимально гарантировало конфиденциальность, так, при дворе почти все знали французский и единицы, английский.

В это время, в одной из камер медицинского блока Петропавловской крепости, один из заключенный открыл глаза, испытывая при этом зубодробительную боль в голове, дичайшую тошноту и слабость во всем теле.

Только через три недели, врач разрешил мне вставать. С одной стороны – лафа! Мне наконец, хватило времени перечитать классику. Не всю конечно, но всё же. Давно хотел, но всё как-то руки не доходили. А с другой… Как дочитал, так сразу погрузился в «деприсуху». Скукота и дремота, начинали просто бесить и если бы не Лёшка, то я бы точно умом тронулся. Лёша, он же Алексей Николаевич Романов – сын нынешнего царя России, повадился мне книги с библиотеки таскать. Мне-то вставать запрещали, да и со мной толком никто не общался. Скукота мля, хоть на Луну вой. А с мальчишкой, мы быстро нашли общий язык. Примечательно, но тот говорил на английском. У них так в семье принято было. И со мной он заговорил на нём же, машинально и только попытался исправиться, как услышав мой ответ, завороженно замер.

– На небе знают английский?! – Наивно спросил он.

– Малой, я не был на небе и понятия не имею на каком языке там говорят. – сказал я с улыбкой.

– Да? А у нас говорят, что вы пришли с неба.

– А у нас говорят, что лапшу с ушей нужно снимать вилкой. – услышав это, «мелкий» заулыбался. Я не специалист по мужскому полу, но мне кажется, что любая девчонка, увидев его улыбку тут же бы в него влюбилась. Да, парнишка был реально мил. Думаю, что и его сестры – «симпотяшки». Дау уж, парода-с!