Чтение онлайн

Едва я успел всё это заметить, как послышался грозный рокот надвигающейся бури, при этом я не знаю, какими словами можно передать то нарастающее чувство тревоги, которое пробудил во мне этот звук. Казалось, какой-то свирепый зверь рычит где-то далеко, на Юге; и я в тот момент осознавал как никогда, что мы это всего лишь два маленьких суденышка, затерявшиеся в бескрайнем море. Тем временем рев шторма нарастал и я увидел вспышку света, где-то там, на самом краю Южного неба. Эта вспышка была похожа на молнию, причем она не сразу исчезла, как это обычно бывает с молниями, более того, мне никогда раньше не приходилось видеть, чтобы полыхнуло откуда-то из открытого моря, а не с неба. Тем не менее, в том, что это действительно была молния только очень необычная сомнения у меня были небольшие, к тому же после этого точно также из моря полыхнуло еще очень много раз, так что у меня была возможность рассмотреть всё более детально. И пока я за всем этим наблюдал, над нами не умолкая гремел гром, отчего становилось неимоверно страшно.

Затем, после того, как солнце опустилось низко до самой линии горизонта, до наших ушей донеся очень резкий звук, он был до такой степени пронзительный, что оглушал, проникая до самого мозга костей, в тот же момент боцман начал что-то кричать хриплым голосом, при этом бешено поворачивая рулевое весло. Я заметил, что он сконцентрировал свой взгляд на точке, расположенной почти сразу по левому борту, а когда я сам посмотрел в том направлении то увидел, что всё море словно разорвало на огромные клубы брызг и пены, и тогда я понял, что буря нас вот-вот настигнет. Сразу вслед за этим шторм обрушился на нас, но вреда он нам не причинил, так как наш боцман успел направить нос шлюпки против волны. Стремительный порыв ветра прошел мимо и на короткое время наступило затишье. Однако с этого момента всё воздушное пространство вокруг нас содрогалось от непрекращающегося рева настолько громкого, что по мне уж лучше бы я родился глухим. С наветренной стороны я увидел, как огромная стена воды бурлящим потоком обрушилась на нас, и я опять услышал пронзительный визг, прорезывающийся сквозь рокот бушующих волн. Затем боцман закинул свое весло под навес и начал закреплять парус над кормой, растягивая его над правым бортом так, чтобы вода не попадала в лодку, при этом он крикнул мне в самое ухо, чтобы я сделал то же самое над левым бортом. Если бы не предусмотрительность нашего боцмана, то мы бы точно утонули; наверное, лучше понять, что мы тогда чувствовали можно если представить, как клокочущая вода с пеной и брызгами нескончаемыми тоннами обрушивается на ваши головы, укрытые прочным парусом, при этом неистово нанося по нему удары с такой силой, словно поставила перед собой цель во чтобы то ни стало потопить нас. Я сказал «чувствовали» для того, чтобы наиболее точно описать то, что с нами тогда происходило, потому что не смотря на рокот и вой разбушевавшейся стихии, бесновавшейся вокруг нас, мы не слышали ни единого звука, ни единого! Даже раскаты грома, сопровождаемые вспышками молний, не достигали наших ушей. Потом через какой-то промежуток времени, может быть, через минуту, нашу шлюпку начало ужасно трясти, казалось, что её вот-вот разломает на маленькие кусочки, а затем из десятков щелей, образовавшихся в тех местах, где парус был плохо закреплен по кромке бортов, на нас хлынула вода. Теперь мне надо сказать еще об одном: именно тогда нашу шлюпку перестало мотать по огромным морским волнам, заставляя взлетать вверх, а потом стремительно катиться вниз. Произошло ли это по той причине, что после первого натиска шторма море понемногу успокоилось или из-за того, что благодаря его безмерному буйству она приобрела больше остойчивости, я не могу сказать, я могу только рассказать о том, что мы тогда чувствовали.

Вскоре первый бешенный порыв шторма утих и нашу шлюпку начало качать на волнах из стороны в сторону, как будто ветер дул сначала в одном направлении, а потом в другом; кроме того несколько раз нас сильно захлестнуло разбушевавшейся водой. Как бы море не свирепствовало, спустя некоторое время оно немного успокоилось и нас опять начало швырять по волнам, сначала мы поднимались вверх, а потом катились вниз, только теперь каждый раз, когда нас поднимало вверх, мы получали весьма ощутимый удар. Так продолжалось бесконечно долго.

Ближе к полуночи, как мне тогда показалось, на небе вспыхнуло несколько мощных и ярких молний, причем настолько ярких, что вспышки пробивали сквозь два слоя паруса. Не смотря на это ни один из нас не слышал грохота грома, потому что рёв шторма был настолько ужасен, что поглотил все другие звуки.

На рассвете обнаружив, что по милости Божьей мы еще пока не расстались со своими жизнями, мы ухитрились немного перекусить через силу, так как есть совсем не хотелось, и еще попить воды, после чего мы заснули.

Будучи крайне изнуренным событиями минувшей ночи, я проспал несколько часов к ряду, пока бушевал шторм, а проснулся когда было уже далеко за полдень. На до мной, а я лежал и смотрел вверх, парус выглядел свинцовым, кое-где он был совсем черным от сильно замочивших его брызг и захлестывающих волн. Наспех перекусив, я прекрасно понял то, что всё сейчас находится в руках Провидения, поэтому снова лег и заснул.

Дважды за ночь я просыпался от того, что шлюпка наша практически легла на борт с креном чуть ли не 90 градусов, такими сильными были удары морской стихии; но ей всё-таки как-то удалось не перевернуться и зачерпнуть при этом мало воды, парус закрепленный над нашими головами на поверку оказался надежной защитой. А потом опять наступило утро.

Немного отдохнув, я пополз туда, где спал наш боцман, и сквозь свист и гвалт шторма, стихающий лишь только на короткие мгновения, я прокричал ему в ухо не знает ли он угомонится ли этот шторм вообще когда-нибудь. В ответ он закивал головой и я почувствовал, как радостное чувство надежды охватило меня, после этого я поел куда с большим удовольствием, при этом съел столько пищи сколько мог себе позволить.

Во второй половине дня неожиданно выглянуло солнце, хмурым и невеселым взглядом заглянув под насквозь промокший парус. Наверное, даже невозможно представить насколько рады мы были этому лучу света, обещавшему, что шторм скоро кончится. Вскоре солнце исчезло, но после того, как оно появилось опять, боцман позвал меня помочь ему и мы удалили несколько гвоздей, которыми мы последними закрепили край паруса, а затем отодвинули в сторону достаточный кусок для того, чтобы можно было просунуть свою голову. Высунувшись наружу и немного оглядевшись, я понял, что воздух полон морских брызг, настолько мелких, что они превратились в мельчайшую водяную пыль, и не успел я еще толком что-нибудь разобрать, как разыгралась волна и ударила меня в лицо с такой силой, что у меня перехватило дыхание, поэтому мне пришлось опять спрятаться под парус, чтобы отдышаться.

Как только я немного пришел в себя, я снова высунул голову из под укрытия, причем на этот раз мне удалось немного лучше расмотреть тот кошмар, который нас окружал. При встрече с новой волной, наша шлюпка резво взлетала ввысь и всего через несколько мгновений мы снова погружались в морскую пену, кипевшую и клокочущую с каждой её стороны да еще при этом вздымающуюся над нашим бортом на высоту в несколько футов. Затем, в бесчисленый раз оказавшись на гребне огромной волны, мы, окруженные кипящей пеной, с головокружительной скоростью катились вниз по её черному склону до тех пор, пока на нашем пути опять не встречался очередной вал, всей мощью своей остепеняя наше удальство. Временами, когда набегающая волна подбрасывала нас на самый свой пик, наша лодка хотя и взмывала ввысь, словно невесомое перышко, вода всё равно бурлила вокруг неё и стралась залить сверху, а когда такое происходило, мы были вынуждены как можно быстрее спрятаться; в таких случаях едва мы успевали убрать свои руки, как ветер начинал жестоко трепать парус, закрепленный над нашими головами. Причем, помимо того, что нас носило по волнам, как щепку, сам морской воздух был словно пропитан неисоверным ужасом. Ни на минуту не прекращающийся рокот и свист шторма, рев бушующей пены, особенно беснующейся в тот момент, когда кудрявые вершины просоленых морской солью водяных гребней безжалостно накатывались на нас, всё это сопровождалось дикими завываниями ветра готового в одно мгновение вырвать последний вздох из слабой человеческой груди, такие вещи невозможно передать словами.

И вот опять мы спрятали наши головы, и в очередной раз солнце исчезло из виду, тогда мы покрепче закрепили наш парус гвоздями и приготовились к ночи.

С того самого момента до утра у меня сохранилось очень мало воспоминаний о том, что происходило, потому что большую часть той ночи я проспал, а что касается остальных, сидя взаперти, они тоже мало что могли видеть. Ничего не осталось в памяти моей. Ничего, кроме бесконечно долгих и стремительных спусков вниз по грохочущим волнам, а затем снова почти вертикальный взлет ввысь и опять нас швыряло на гребень очередной волны, да еще время от времени безудержная морская стихия всей своей мощью накатывалась и захлестывала нашу шлюпку то с левого борта, то с правого.

Здесь мне хотелось бы вспомнить о судьбе, выпавшей на долю нашей второй шлюпки, о которой я совсем почти ничего не рассказывал, впрочем, меня настолько заботил наш собственный удел, что этому не стоит удивляться. Как бы там ни было, а сейчас найдется место и для неё. Шлюпка вместе остальной частью нашей команды, которой управлял Джош, вышла из этого шторма, считай, без особых повреждений. По прошествии нескольких лет мне посчастливилось это узнать от самого Джоша, который рассказал мне о том, что после шторма их подобрал корабль как раз возвращавшийся домой в Англию, он и доставил их всех живыми и здоровыми в порт Лондона.

А теперь о том, что произошло с нами.

Наверное, было где-то около полудня, когда мы начали понимать, что море уже так не бушует, и это не смотря на ветер, который всё еще продолжал реветь, но уже немного тише. А через некоторое время, когда море вокруг нашей шлюпки стало заметно спокойней и огромная волна больше не заливала под парус, боцман позвал меня опять для того, чтобы я помог освободить просвет над кормой. Это мы сделали, и сразу высунули свои головы, желая узнать причину столь неожиданно наступившей тишины, даже не подозревая о том, что мы оказались возле какой-то неизвестной земли. Видеть то, что нас окружало мы не могли из-за огромных волн, потому что море все равно еще не успокоилось, хотя особых причин для беспокойства у нас не было, особенно если сравнивать эти волны с теми, с которыми нам пришлось столкнуться совсем недавно.

Вдруг боцман что-то заметил и сразу поднялся, после чего наклонившись надо мной прокричал мне в самое ухо, что видит низкий берег, о который разбиваются волны, причем он никак не мог понять, как мы смогли подойти к нему настолько близко и не потерпеть крушение. А пока всё это укладывалось у него в мозгу, я сам решил высунуть свою голову из под паруса и осмотреться вокруг, сумев разглядеть то, что и слева по борту от нас тоже какой-то очень большой берег, я показал на него пальцем. Буквально в тот же момент мы оказались возле скопления морских водорослей, подброшенных верх огромной волной, а через некоторое время нам встретилась еще точно такая же волна, покрытая водорослями. Мы продолжали плыть, а волны с поразительной быстротой становились всё меньше и меньше, поэтому спустя некоторое время мы уже смогли убрать защиту, освободив пространство вплоть до средней банки, так как, после долгого времени проведенного под прибитым над головой парусом, ребята крайне нуждались в глотке свежего воздуха.