Чтение онлайн

— Отпусти меня! — срывающимся голосом, наконец, закричал парень.

— Тише, тише, — прошептал Магнус. — Твоя мать прислала меня, Рафаэль. Успокойся. Твоя мать послала меня на твои поиски. — Он вытащил из кармана золотой крестик, который нашел, и вытянул сверкающий предмет перед лицом Рафаэля. — Она дала мне это и сказала спасти тебя.

Рафаэль дернулся от крестика, и Магнус поспешно спрятал его, но не раньше, чем парень перестал бороться и начал рыдать. Эти рыдания сотрясали все его тело, будто он сам мог причинить себе боль, своей новой ненавистной сущности, вырвать ее изнутри, если будет достаточно сильно дергаться и бушевать.

— Ты глуп? — выдохнул он. — Ты не можешь спасти меня. Никто не может.

Магнус ощущал вкус его отчаяния, будто оно было кровью. Магнус верил ему. Он держал мальчишку, новорожденного в мрачной грязи и крови, и жалел, что не нашел его мертвым.

Рыдания настолько вымотали Рафаэля, что он стал покорным. Магнус привел его к себе домой, потому что не имел ни малейшего понятия, что еще с ним делать.

Небольшой печальной массой Рафаэль сел на диван Магнуса.

Бейну было мучительно жаль его, но по дороге домой он остановился у телефонной будки и позвонил Этте в небольшой джаз-клуб, где она сегодня пела, и сказал ей не приходить к нему какое-то время, потому что ему нужно разбираться с ребенком-вампиром.

— Ребенок-вампир, да? — смеясь, переспросила Этта так, как могла бы посмеяться жена над своим мужем, который все время приносит домой странные предметы с местных антикварных рынков. — Я не знаю ни одного истребителя в городе, которого ты мог бы позвать для этого дела.

Магнус улыбнулся.

— Я могу и сам справиться. Поверь мне.

— О, обычно я так и делаю, — сказала Этта. — Хотя моя мама пыталась научить меня лучшим суждениям.

Магнус болтал с Эттой всего пару минут, но когда он вышел, то обнаружил Рафаэля, сгорбившегося на тротуаре. Парень зашипел, выпустив клыки, белые и острые как иглы в ночи, словно защищающая свою добычу кошка, когда Магнус приблизился. Человек в его руках был уже без сознания, белоснежный воротничок его рубашки окрасился в малиновый. Магнус вырвал его из хватки шипящего вампира и усадил в аллее, надеясь, что тот подумает, будто на него напали.

Когда он вернулся на тротуар, Рафаэль сидел, сжав ладони в клешни и прижав их к груди. На его губах еще оставались следы крови. Магнус чувствовал опустошающее его сердце отчаяние. Это был не просто страдающий ребенок. Это было чудовище с лицом ангела Караваджо.

— Ты должен был позволить мне умереть, — пристыженным, голодным голосом произнес Рафаэль.

— Я не мог.

— Почему нет?

— Потому что я обещал твоей матери, что приведу тебя домой, — сказал Магнус.

При упоминании матери Рафаэль успокоился, как тогда в отеле. Магнус видел его лицо в свете уличных фонарей. У него было невыразительное болезненное выражение ребенка, которого отшлепали — боль, недоумение и невозможность справиться ни с одним из этих чувств.

— А ты думаешь, она захочет, чтобы я вернулся домой? — спросил Рафаэль. — В-втаком виде?

Его голос задрожал, а нижняя губа все еще в крови мужчины затряслась. Он ударил себя ужасной рукой по лицу, и Магнус снова это увидел — то, как он в одно мгновение взял себя в руки, суровый контроль над собой.

— Посмотри на меня, — сказал он. — Скажи мне, что она впустит меня в дом.

Магнус не мог ему этого сказать. Он помнил, что ему говорила Гваделупе о чудовищах, которые блуждали в темноте и охотились на невинных. Он думал о том, как она могла бы отреагировать — женщина, которая дала своему сыну крест — на сына с руками в крови. Он вспомнил своего отчима, заставлявшего его повторять молитвы, пока некогда святые слова не стали горькими во рту; вспомнил свою мать и то, как она не могла прикоснуться к нему, как только узнала; и как его отчим держал его под водой. Хотя когда-то они его любили, и он их любил.

Любовь не все преодолевает. Любовь не всегда выдерживает. Все, что у тебя есть, может быть отнято, любовь может стать последней вещью, что есть у тебя, но и ее могут отнять.

Хотя Магнус и знал, что любовь могла быть последней надеждой и путеводной звездой. Свет, пролившийся когда-то, до сих пор сиял.

Магнус не мог обещать Рафаэлю любви его матери, но поскольку юноша по-прежнему ее любил, он мог помочь ему и, похоже, знал, как.

Он прошел вперед по своему ковру и увидел, как вспыхнули темные глаза Рафаэля, вздрогнули от его внезапного целенаправленного движения.

— Что, если она никогда не узнает?

Рафаэль с сомнением медленно моргнул, почти как рептилия.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил он.

Магнус полез в карман и извлек блестящий предмет, держа его в сложенных ладонях.

— Что, если ты подойдешь к ее двери, — спросил Магнус, — с крестиком на шее, который она тебе подарила?

Он выронил крестик, и Рафаэль рефлекторно поймал его раскрытой ладонью. Крест коснулся руки Рафаэля, и он увидел, как парень поморщился, а потом по всему его худому телу пробежала дрожь, а лицо исказилось от боли.

— Хорошо, Рафаэль, — мягко произнес Магнус.

Рафаэль открыл глаза и взглянул на Магнуса — такого маг не ожидал. Комнату наполнил запах горелой плоти. Ему придется купить ароматической смеси.

— Отлично, Рафаэль, — сказал Магнус. — Смело. Теперь ты можешь его положить.

Рафаэль выдержал взгляд Магнуса и очень медленно сомкнул пальцы на крестике. Сквозь пальцы просочились крошечные струйки дыма.

— Отлично? — повторил вампир. — Смело? Я только начал.

Он сидел на диване Магнуса, все его тело выгибалось от боли, а он продолжал держать крестик своей матери. Он не отпускал его.

Магнус переоценил ситуацию.

— Хорошее начало, — снисходительным тоном сказал ему Магнус. — Но потребуется немного больше, чем это.

Глаза Рафаэля сузились, но он ничего не ответил.

— Конечно, — небрежно добавил Магнус, — может, ты не сможешь этого сделать. Потребуется много работы, а ты всего лишь ребенок.

— Я знаю, что потребуется много работы, — сказал ему Рафаэль, чеканя каждое слово. — Только ты можешь мне помочь, а ты не очень-то впечатляешь.

Мага вдруг осенило, что тот вопрос Рафаэля в вампирском отеле «Ты глуп?» был не только выражением отчаяния, но также и самовыражением личности юноши.

Вскоре он узнал, что это также был любимый вопрос Рафаэля.

В последующие ночи Рафаэль приобрел большое количество ужасной черно-белой одежды, отогнал нескольких клиентов Магнуса едкими и недобрыми замечаниями, посвятил свою не-жизнь тому, чтобы дразнить Магнуса, и упорно оставался не впечатленным любой магией, которую демонстрировал ему маг. Бейн предупредил его о Сумеречных охотниках, детях Ангела, которые попытаются преследовать его, если он нарушит их Законы. Он рассказал ему обо всем, с чем он может столкнуться, и о людях, которых может встретить. Перед ним простирался целый Нижний мир, феи, оборотни и магия, но Рафаэля, похоже, интересовало только то, сколько он сможет удерживать крест, как долго он сможет удерживать его каждую ночь.