Чтение онлайн

Он хихикает, темный звук, от которого у меня по позвоночнику бегут мурашки.

— Он идеально подойдёт твоей киске. — Он крепче сжимает мое голое бедро. — Знаешь, почему?

Я качаю головой.

— Потому что я создан для тебя, а ты — для меня. — Он забирается на кровать, его балаклава все еще на месте. — Скажи мне, чего ты хочешь, Мэдисон.

Я зажимаю нижнюю губу между зубами, гадая, не сочтет ли он меня дурой за то, что я хочу.

— Я хочу, чтобы ты сделал мне больно, как раньше.

Он наклоняет голову.

— Ты хочешь, чтобы я не снимал балаклаву?

Я киваю в ответ.

— Почему? — требует он.

— Потому что она меня пугает. И это меня заводит, — удается заикаясь произнести мне. Наступает пауза, и мы оба смотрим друг на друга. Я чувствую, как Данте ухмыляется под тканью, а злость в его глазах достигает своего апогея.

— Ты хочешь умолять? — спрашивает он, его голос теперь глубже, тяжелее от желания.

— Да.

Слово вылетает изо рта прежде, чем я успеваю его остановить.

Он снова хихикает.

— Тогда умоляй, — приказывает он.

— Пожалуйста, — начинаю я, мой голос дрожит. — Пожалуйста, ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты заставил меня чувствовать себя так, как я никогда не чувствовала раньше. Я хочу, чтобы ты заполнил меня до отказа, чтобы я едва могла дышать. Я хочу, чтобы ты довел меня до края, а потом столкнул вниз. Я хочу тебя.

— Вот это я называю умолять, — говорит он, его голос — низкое рычание. Его рука перемещается между моих ног, пальцы дразнят мой клитор. — И раз уж ты была такой хорошей девочкой… — Его голос прерывается, когда он вводит в меня два пальца, заставляя меня задыхаться. — Думаю, я могу тебе помочь.

Он располагается между моими бедрами, его огромное, мускулистое тело нависает надо мной. И тут я чувствую толстую головку его члена у своего входа. Я отдаю свою девственность безумному священнику с прошлым, окутанным тайной. Глядя в глаза этого извращенного мужчины, я понимаю, что по-другому и не хотела бы.

— Скажи мне, как ты хочешь.

Я скрежещу зубами.

— Жестко и грубо. Сделай так, чтобы было больно, — дышу я.

Он рычит, а затем вонзается в меня, забирая мою девственность с такой грубостью, что весь кислород из моих легких уходит. Боль безумна. Я с трудом соображаю, что происходит.

— Ты выпустила на волю зверя, малышка. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Он хватает меня за горло и перекрывает дыхательные пути, усиливая головокружительные ощущения, которые уже разрывают меня.

Мне кажется, что душа покидает мое тело, когда я смотрю в эти темные, опасные глаза, полные жестокого голода.

Он замирает, стиснув челюсти и глубоко дыша. Боль невероятная, но и удовольствие тоже. Смесь, не имеющая логического смысла. Данте растягивает меня так, как я и представить себе не могла.

Он двигается, вытаскивая из меня свой толстый член.

— О, черт, — стонет он, глядя на свой член. — Ты вся в своей девственной крови, маленькая лань.

Я слегка замираю, гадая, нормально ли это.

— Дело в том, что звери жаждут крови.

Он трахает меня грубее, глядя на меня сквозь дырки в балаклаве.

— Видя, как ты истекаешь кровью на моем члене, я становлюсь таким чертовски твердым.

Я стону. Дикий взгляд его глаз заводит меня еще больше. С каждым грубым, жестким ударом боль сменяется невероятным наслаждением. Я никогда раньше так не возбуждалась.

Одна рука крепко сжимает мое горло, другая перемещается между ног, поглаживая мой клитор в неровном ритме, совпадающем с его грубыми толчками.

— Ты порочная маленькая лань, не так ли? — Его голос — низкое рычание, от которого у меня по позвоночнику бегут мурашки. — Умоляешь о боли, жаждешь страха. Ты зависима от опасности, не так ли, малышка?

Его рука скользит по моему телу, еще больше разжигая мое желание.

— Ты хочешь этого так же сильно, как и я, не так ли? Тебе это нужно. Боль, страх и удовольствие. Ты ведь грязная девчонка, не так ли?

— Да, — задыхаюсь я, выгибая спину, потому что удовольствие переполняет меня. — Сильнее.

— Черт, — хрипит он. — Ты — огненная буря, — рычит Данте, его слова сопровождают каждый толчок.

— Я никогда не думал, что ты такая грязная маленькая распутница, которая хочет так грубо и так жестко. — Он пытается сохранить самообладание, но гортанный тембр его голоса выдает его нарастающее возбуждение. — Ты чертовски ненасытна, не так ли?

Его пальцы все глубже впиваются в мои бедра, и резкие ощущения смешивают боль и удовольствие в пьянящий коктейль.

— Давай выясним, насколько глубоко укоренилась твоя тяга к боли. — Он наклоняется к тумбочке и берет из ящика нож. — Посмотрим, насколько темна и развратна моя маленькая лань.

Я должна испугаться, увидев нож в руке мужчины внутри меня. Мужчина, которому я доверила свою девственность, но это усиливает мое возбуждение и пьянящий страх, к которому я пристрастилась.

— Черт, малышка. Ты идеальна.

Он проводит острым ножом по моему телу, едва касаясь кожи.

Его толчки становятся более целенаправленными, каждый из них усиливает удовольствие, проходящее через мое тело.

Нож в его руке дразнит мою кожу, скользит в опасной близости, но никогда не соприкасается с поверхностью.

Страх опьяняет, каждая прошептанная угроза и дразнящее прикосновение ножа усиливают удовольствие, проносящееся сквозь меня. Этот человек — искусный мучитель. Человек, который должен быть Божьим человеком, сам является Богом. Учитывая его профессию, он знает женское тело так, как никогда не должен.

Я замираю, когда чувствую, как он проводит лезвием по вершине моих бедер. Острый кончик прижимается к моему клитору, забирая весь кислород из моих легких. Его толчки замедлились, и он смотрит на нож.

— Теперь тебе страшно, маленькая лань? — спрашивает он.

Я тяжело сглатываю, с трудом подбирая слова.

— Да, — вздыхаю я.

— И ты возбуждена? — Его темные глаза переходят на мои, и я киваю. — Я могу сказать, что твоя киска сейчас такая чертовски мокрая.

Медленно он проводит кончиком ножа по моему клитору, заставляя меня вздрагивать.

— Но что, если я порежу твою прекрасную кожу? Ты бы все равно возбудилась? — спрашивает он, удерживая мой взгляд.

Меня мучает чувство, что так и будет. Что боль усилит удовольствие между нами. Вместо ответа я прикусываю губу.