Чтение онлайн

— Куда это ты собралась?

— Помнишь Василий приглашал к ним жить? Вот я и отважилась, — еле сдерживая слезы, отвечаю.

Отворачиваюсь от нее, не хочу, чтобы видела мое запухшее лицо. Руки трясутся и вещи летят в чемоданы не сложенные.

— Это было год назад, — удивляется она.

— Тогда я училась, а сейчас меня ничего здесь не держит.

На последнем слове срываюсь в рыдании и сажусь на кровать. Так тяжело не было даже после разрыва с Димой. Давид сильно отпечатался в моей душе и стереть с нее будет его невозможно. Он там останется на всю жизнь.

Мама легонько касается моего плеча, садится рядом. Я рыдаю закрыв лицо руками и не могу остановиться.

— Езжай, доченька, — ее голос нежный и заботливый. — Там морской воздух. Развеешься. Со временем на душе станет легче. Жизнь должна продолжаться.

Я поднимаю на нее заплаканные глаза, вытираю нос.

— Я порвала с Давидом, — всхлипываю.

— Я поняла, — отвечает.

Бросаюсь ей в объятия и снова рыдаю. Моя мама всегда все понимает и никогда не задает лишних вопросов.

Осеннее море холодное и неспокойное. Горизонт пылает багровым пламенем, разбрасывая красные блески по взволнованным волнам. Но самого солнца не видно. Обильные облака окутали небо, обещая на будущее дождь. Теплый песок, нагретый за целый день, щекочет стопы, залезает в босоножки.

Я вдыхаю полную грудь свежего соленого воздуха, наслаждаясь вечерней прогулкой. Впереди бегает неугомонная шестилетняя Маша, дочь моего двоюродного брата Василия. Месяц назад я появилась на пороге его дома, убегая от боли разлуки. Василий с женой радостно приняли меня и помогли устроиться на работу. Теперь я учу их дочь в школе, а после уроков мы часто гуляем по пустому пляжу.

— Тетя Надя, смотрите какую я красивую ракушку нашла! — Маша подбегает ко мне с протянутой рукой и показывает находку.

— Будет пополнение в твоей коллекции, — хвалю ее.

Девочка радостно улыбается и поправляет непослушные темные кудряшки, которыми колышет ветер. Она встряхивает остатки песка из ракушки и прячет ее в большой карман платья сливового цвета.

— Пойду еще поищу, — с азартом в глазах подпрыгивает она и бежит прочь, оставляя после себя крошечные следы ножек на песке.

— Но не долго! — кричу ей в след. — Нужно возвращаться домой. Мама будет волноваться.

Но она не реагирует, занята новыми поисками. Снова смотрю на море. Своим монотонным шумом оно приносит покой и умиротворение в душе. Месяц без Давида дался довольно тяжело. И прогулки по пляжу хоть чуть-чуть меня отвлекают. Не редко чешутся руки взяться за камеру, снять всю эту красоту. Но отвергаю такое желание. После расставания я ее вообще не трогаю, достаточно сильно напоминает о Давиде. Даже хотела отправить ему по почте, но адреса не знаю.

Когда мы возвращаемся домой, Галя уже приготовила ужин. Она сажает дочь за стол, а я иду в свою комнату переодеться. У них двухэтажный дом, на втором этаже которого сдаются комнаты отдыхающим. Но сейчас сезон закончился и из постояльцев остался только один странный художник, живущий здесь почти месяц и когда уедет неизвестно. Галя говорит, что он к ним приезжает каждый год, мало с кем общается, всегда занят рисованием картин.

— Вася задерживается, так что будем ужинать без него, — извещает хозяйка, когда я спускаюсь на кухню. Малышка уже поела и побежала в свою комнату пополнять коллекцию.

— Имеет клиентов? — спрашиваю, садясь за стол. Мой брат таксист и часто не бывает дома.

— Да, — Галя морщит нос усыпанный веснушками. Ей не нравится работа мужа и они часто из-за этого ссорятся. — Повез какую-то компанию на вокзал. Говорила, приезжай домой раньше. А нет, будет ездить непонятно где.

— Такая у него работа, — стараюсь оправдать Василия, хотя прекрасно ее понимаю.

— Работу можно и изменить, — сердито говорит Галя и садится напротив меня. Пухлое лицо нахмуренное, русые волосы залезают в глаза. — Наш город небольшой, но работают как-то мужчины. Вот недавно в центре появился новый нотариус. Мужчина работает с девяти до шести, как нормальный белый человек. И не остается допоздна несмотря на очереди.

У меня сжимается сердце. Каждый раз, когда слышу о профессии, связанной с Давидом, вспоминаю его. Это как рецепторы на языке, вспомните о лимоне и полный рот слюны.

— Не каждый может иметь такую работу, — хочу успокоить женщину.

— Знаю, — тяжело выдыхает и смотрит на меня грустными глазами. — Но его Маша редко видит. Я понимаю, он хочет заработать побольше денег, но семья тоже важна.

— Деньги счастья не приносят, — горько выговариваю, несмотря на собеседницу.

Галя понимая кивает. Она знает о моих отношениях с богатым мужчиной и видит, как я тяжело переживаю разрыв.

Поужинав, я поднимаюсь наверх. В коридоре вижу открытую дверь в комнату художника. Из любопытства останавливаюсь и без приглашения заглядываю внутрь. Всегда хотела увидеть его работы, но мужчина замкнутый и неразговорчивый. Мы даже толком не познакомились за месяц, хотя постоянно здороваемся и часто ловлю его взгляды.

Просторная комната осаждена картинами, большинство сперты на стены, некоторые лежат на диване и стульях, хаотично разбросаны по разным углам помещения. На одних нарисованы пейзажи, на других люди в разных позах и с разными эмоциями на лицах. Увлеченная его талантливостью бессознательно захожу в глубь комнаты. Аккуратная техника, мелкие мазки, удачно подобранные цвета и правильный угол теней. Все это дает эффект натуральности и живучести.

Не сразу замечаю самого художника. В дальнем углу комнаты он сидит на табуретке спиной ко мне и погруженный в работу рисует свой новый шедевр. Большая лампа на высокой ножке стоит слева в стороне и освещает рабочее место ярким дневным светом. На мольберте портрет девушки еще не закончен, но глаза ее уже четко созерцают печальным взглядом из холста. Почему-то мне кажется, что она немного похожа на меня.

— Хорошо рисуете, — вырывается случайно. Нужно было тихо уйти, но вместо этого привлекаю его внимание.

Мужчина замирает, спина напряженно выпрямляется. Медленно кладет кисточку в банку с водой, стоящую на маленьком столике справа от него, и поворачивается ко мне. Черная стриженая борода закрывает пол лица. Острый взгляд, из-под длинных прядей волос, просверливает меня насквозь. Мне становится неловко, не нужно было заходить без разрешения.

— Я не показываю свои незаконченные работы, — голос спокоен и приятен.

— Вы и готовые не показываете, — упрекаю и сразу жалею об этом. Не мое дело ему указывать.