Чтение онлайн

Все бы ничего, но на сердце кошки скребли. Баян теперь при встрече одаривал ее презрительным взглядом, и Недвига невольно поеживалась, чувствуя свою вину. Правда, она себя старалась уговорить, что Баян получил по заслугам. Кто его заставлял приставать к ней и искать любые пути, чтобы удовлетворить свою похоть? Недвига понимала, что плеть больно ударила по мужскому самолюбию, но она-то отстаивала себя, как могла.

О происшествии на речке вскоре в стане узнали, и многие неодобрительно отнеслись к ее поступку, считая, что она встала между отцом и сыном. Негоже женщине, тем более рабыне, так себя вести. Но в семье Кутая все женщины ее поддержали. Особенно сильно возмущалась Рута:

– Каков нахал, а? Думает, раз рабыня, значит, можно все, что хочешь, с нею делать? А рабыня и пожаловаться не смей!

Но сплетни и разговоры, они тем и хороши, что быстро забываются, и вскоре жизнь в стане пошла своим чередом. Весна в самом разгаре, земля подсохла, и настала пора отправляться на очередной разбой. К тому же оружие давно подготовлено, и застоявшиеся печенежские кони рвались в поход.

И снова Кутай взял с собой Недвигу. Но сборы в поход неожиданно были омрачены резким приступом боли у вождя. Недвига и раньше подозревала, что со здоровьем у Кутая не все в порядке, теперь же ее опасения подтвердились. В этот раз мужчина не стал скрывать своего плохого самочувствия и даже открылся старшему сыну, впервые после ссоры у реки вызвав его к себе в вежу:

– Давно уже меня мучают боли в животе, но сейчас особо нестерпимо болит.

Баян выслушал отца с сочувствием и предложил отменить предприятие, но Кутай, подумав, не согласился.

– Если я из-за болезни откажусь вести людей, то какой же я после этого вождь?! Я долго скрывал боль, может, и в этот раз судьба будет милостива ко мне и я стойко перенесу поход. Ты знаешь, умереть не в бою недостойно мужчины.

На другой день отряд печенегов отправился в поход, пополнять израсходованные за зиму запасы. Ехали долго, старательно объезжая небольшие деревеньки, не прельщавшие ненасытных разбойников, желавших пограбить более богатые селения.

Печенеги удивительно хорошо разбираются в местности, никогда не плутают, всегда находят обратную дорогу к стану. Недвига очень удивлялась этому. Для нее вся степь казалась одинаковой: пожухлая трава, невысокие холмы, неширокие реки, балки, овраги.

Кругом одно и то же, не будь провожатых, Недвига потерялась бы, но, когда отряд выехал к Пселу, сердце болезненно сжалось, она узнала северянский край.

Недвига уже издалека увидела разоренную весь. Здесь так никто и не поселился за два прошедших лета. Сожженные дома окружала густая поросль молодых деревьев, высокая трава, дикая конопля. Никто не решился поселиться на пепелище. Поля же вокруг были ухожены и засеяны. Что ж, жизнь продолжалась, и легче занять пустующую обработанную землю, чем расчищать от леса новую.

Кутай посмотрел на опечаленную Недвигу:

– Узнала родные места?

– Да, – она кивнула и не стала объяснять, что родилась не здесь.

Вождь, видя помрачневшее лицо женщины, ничего больше не сказал, понимая ее состояние. Иногда он все же бывал человеком.

Отряд печенегов, перейдя реку вброд, не задержался у разоренного пепелища и направился вверх по реке. Недвига с ужасом поняла, что вскоре они достигнут веси, где жила Белава. Недвига не сомневалась, что ее дети живы и падчерица их приютила. Теперь же оставалось только молить богов, чтобы печенеги проехали мимо селения. Недвига не сомневалась, что Дар обязательно ввяжется в бой и погибнет, а Ярина с Белавой живыми в руки насильникам не дадутся.

Белавиной веси достигли, когда на землю уже опустились сумерки, но они не скрыли большого богатого села, огороженного со всех сторон тыном, с открытыми настежь воротами. Почему ворота на ночь оказались распахнутыми, нетрудно было догадаться: чуть сбоку от веси у леса бесновалась толпа перед полыхающей избушкой.

– Праздник, что ли, какой справляют? – вслух предположил Кутай.

Недвига, вскрикнув от ужаса, хлестнула плеткой коня и помчалась прямо на толпу. Люди, завидев печенегов, стали разбегаться. Часть из них подалась в лес, зная, что степняк в эти дебри не полезет. Многие мужчины бросились к своим домам спасать добро и скотину, но напрасно: степняки диким натиском подавляли любое сопротивление.

Недвига же соскочила с коня у входа в горящую лачугу и бросилась внутрь, совершенно не думая об опасности, движимая лишь одним желанием – спасти своих детей. Сквозь густой дым пожарища она заметила на лавке лежавшую без чувств Белаву, подскочила к ней, схватила под мышки, потащила к выходу. Все происходило в считаные мгновения, и все же Недвига успела оглядеться, понять, что Ярины и Дара здесь нет, и сообразить, что вот-вот рухнет крыша и навряд ли она успеет с такой ношей выскочить из избы.

На счастье, рядом оказался Баян. Он схватил Белаву в охапку и побежал к выходу. Недвига за ним. Едва они выскочили на воздух, крыша с глухим треском рухнула, обдав их горячим пеплом.

Баян опустил Белаву на землю, разорвал на ней ворот рубахи, приложил ухо к ее груди.

– Жива, – удовлетворенно произнес он. – Кто она тебе?

– Да никто, можно сказать. Дочь покойного мужа.

– Да? – разочаровался мужчина. – Зачем же ты ради нее жизнью рисковала?

Недвига пожала плечами: все произошло так стремительно, что некогда было о чем-либо думать. Баян оглядел лежащую перед ним женщину.

– А она брюхата. Ладно, что хоть такая добыча мне досталась.

– Как ты оказался здесь? – Сердечко Недвиги так и запрыгало: неужто Баян о ней беспокоился?

Мужчина недовольно сморщился.

– Отец послал следом за тобой. Ты ведь как оглашенная сюда полетела, он и опомниться не успел, а ты уж прямо у горящей избы очутилась. Из-за тебя я столько добра и пленных потерял!

Он с тоской обратил свой взор на весь, из которой уже выезжали степняки, нагруженные добром. Сзади шли с десяток жителей. Многие успели скрыться в лесу, остальные погибли, защищая свои дома. Удача в этот раз явно обошла печенегов.

– А что же Кутай сам за мной не поехал, раз так беспокоился?

– Так плохо ему стало. Он чуть с лошади не свалился от боли. Посерел весь. Только и успел мне крикнуть, чтобы за тобой следил.

Баян удрученно махнул рукой, взвалил Белаву на круп своего коня и повел его к оставленным у реки повозкам, куда стекался остальной отряд.

Печенеги были недовольны. Казавшееся издалека богатым, поселение предстало перед ними безлюдным и обнищавшим. Даже птицы, не то что скотины не нашли разбойники в хлевах при довольно добротных домах. В закромах тоже было пусто: ни зернышка, ни крупицы. И ужасающее безлюдье. Немногочисленное население, скрывшееся в лесу, было взрослым. Детей же в веси никто не нашел.

Увидев Недвигу, понуро бредущую рядом с конем, одна из печенежек, охранявших повозки, заспешила к ней.

– Недвига, тебя вождь требует.

Кутай лежал перед повозкой и тихо постанывал.

– Что с тобой? – Недвига удивленно оглядела его: на лбу испарина, глаза от боли чуть ли не на лоб вылезли, лицо перекошенное.

– Чрево выворачивает, – пожаловался вождь и вдруг побледнел, сморщился, наклонил голову и изверг содержимое желудка на траву.

Кутая погрузили в повозку, бесчувственную Белаву – в другую, и отряд двинулся в обратный путь. Продолжать грабительский поход не имело смысла, так как один из сельчан сказал, что в округе после голодной зимы случился страшный мор, который и унес половину населения. К тому же больной вождь связывал руки. Чувствовалось, что он уже не жилец на этом свете, поэтому стремились как можно быстрее довезти его до стана.