Чтение онлайн

Отец, мать, старшие братья и сестры занимались тяжелой, изнурительной работой: подсекали деревья, выкорчевывали пни, сжигали их и распахивали расчищенную землю, чтобы тянуть из нее скудный урожай до полного ее истощения.

Недвига редко видела родителей. По малолетству ее оставляли дома с двумя сестрами. Одна из них готовила еду и смотрела за хозяйством, другая носила в поле обеды.

Ах, с какой радостью вошла бы Недвига сейчас в их нищую полуземлянку, прислонилась бы к пылающему очагу и с наслаждением слушала бы перебранку старших сестер. Но все это осталось далеко, между нею и родным домом пролег многодневный путь.

Недвига была слишком мала, чтобы разбираться в перипетиях судьбы, а тем более укорять себя в своей горькой доле, но нет-нет да и вспоминала, как в тот злополучный день впервые напросилась нести обед родителям. Хотела показать, какая она большая и хозяйственная девочка.

На беду, сестра вняла Недвигиной просьбе, вручила ей небольшое лукошко с лепешками, и обе они вышли на улицу, не подозревая, что на селение напали речные разбойники.

Время разбойниками было выбрано не случайно: взрослое население в поле, и можно не опасаться погони. И все же они торопились, хватали первых попавшихся женщин и детей и спешно грузили на ладью.

Недвига рот разинула от изумления, увидев перед собой незнакомых мужчин. Она попробовала закричать, но, ощутив на горле холодное лезвие ножа, так и не пикнула.

Ладья, груженная стонущими женщинами и плачущими детьми, отчалила от берега, и Недвига, глядя на удалявшиеся родные берега, ощущала какую-то непонятную тоскливую пустоту, будто понимала, что видит все это в последний раз.

Плыли долго. Над рекой витал прозрачной дымкой зной. Нещадно палило солнце. Скрыться от него негде: на палубе не было затененных мест. Еду давали раз в день, вечером, когда ладья причаливала к безлюдному берегу и речники варили немудреную пищу.

И вот жара сменилась затяжными непрерывными дождями и холодом, пробиравшим до костей. Сестры льнули друг к другу, стараясь согреться, со страхом наблюдая за стражей. Один больной мальчик, всю ночь метавшийся в горячем бреду, утром был беспощадно сброшен в реку. И хотя ладья давно миновала то страшное место, в ушах девочек все еще стоял его душераздирающий умоляющий крик.

Наконец ладья причалила к берегу не вечером, как обычно, а днем. Пленные заволновались, поглядывая на размытый долгими дождями обрыв, на водные потоки, сбегавшие по его крутому склону.

Стража невозмутимо принялась сгонять людей на берег.

– Кажется, приехали, – произнесла сестрица, ступая разъезжающимися ногами на липкую землю, но как далека она была от истины.

Мучения еще только начинались. Ладью надо было тащить по земле до другой реки волоком. Кругом пустынная земля, и далеко вперед уходила проложенная глубокая колея – не одну ладью протащили здесь речники, стремясь укоротить торговый путь.

Обессиленные люди еле-еле передвигали ноги, волоча ладью, руки еле успевали подкладывать под нее бревна-катки, по которым она скользила, убирать их сзади и бежать с ними вперед. Безжалостные разбойники не уставали подгонять рабов плетьми. Плеть погуляла и по спинам маленьких сестер.

Вроде небольшой путь по длине, а преодолевали его не один день. Две маленькие девочки думали, что не выдержат, останутся на колее навечно, но выжили. Как? Знать, так им было суждено.

Наконец достигли реки, ладья скользнула в воду. Люди вздохнули с облегчением.

Дождь к этому времени уже закончился, светило солнце. Женщины, не стесняясь стражи, разделись и с наслаждением вошли в воду, стали плескаться, смывая с себя многодневную грязь и пот.

– Ах, сестрица, – Недвига радовалась теплу, быстро высушившему одежду, чистоте тела, которое она добросовестно оттерла речным песком, сухой палубе, на которой можно было теперь прилечь и отдохнуть после тяжелых испытаний, – я думала, умру, не выдержу.

Она прикрыла глаза, отдаваясь во власть дремотной неге. Впервые она не думала о родных, не горевала о разлуке с ними, ни о чем не мечтала, даже об окончании пути. Она ничего не хотела и уже ни к чему не стремилась – лишь бы поспать.

Ночью Недвиге стало плохо. Сестра проснулась от стона и вздохов, приложила руку к ее лбу и с ужасом ощутила под ладонью сухой жар. Ей было всего десять лет (считать года всех детей в семье приучила бабушка, заставляя каждое лето делать зарубку на выбранном дереве), но, будучи старше, чувствовала за сестренку ответственность. Что она скажет в свое оправдание родным, если случится чудо и они вновь встретятся? Спросят они: «Почему не уберегла младшую сестренку? Почему дала ей погибнуть, а сама выжила?» Что им ответить?

Но сильнее ответственности был страх потерять единственного родного и близкого человека, вместе с которым выдержала столько мытарств.

Надо быстро спрятать Недвигу от стражи или хотя бы сделать так, чтобы те не поняли, что она больна. Сердобольные женщины помогли перетащить девочку в дальний угол палубы, закрыли ее своими телами. Сестра не сомкнула глаз, ухаживая за больной всю ночь.

Судьба была благосклонна к Недвиге – к утру жар спал. Недвига смогла вместе со всеми выйти на берег, справить нужду и покушать. Но поправиться окончательно девочка уже никак не могла: с натугой кашляла и таяла на глазах, теряя в весе и спадая с лица.

В конце концов ладья остановилась на приколе у огромной белой зубчатой крепости, и разбойники погнали свой товар на невольничий рынок.

Недвига представляла собой жуткое зрелище: ребра выпирают, скулы осунулись, глаза блестят. Она цепко держалась за сестру, чтобы не упасть. Но стоять вместе им довелось недолго. Хмурый толстый дядька, повертев перед собой сестру как тряпичную куклу, быстро сторговался с разбойником.

Продавец жестами показал: купи, мол, и эту, они сестры. Но толстый сделал круглые страшные глаза и замахал руками, будто ему предложили мешок с чумой. Сообразив, что сейчас наступит разлука, девочки заревели в голос, схватились за руки, прижались друг к другу, и двум мужчинам с трудом удалось разнять их.

Сестру увели. Недвига, не удержавшись, села на землю и опустила голову себе на колени. Разбойник, махнув на нее рукой, отвернулся. В этот день удача улыбнулась ему, он распродал большую часть своего товара и равнодушно отнесся к капризу маленькой девчонки.

Шло время. Ладья быстро пустела. Незаметно подкралась осень. Однообразной вереницей тянулись холодные тоскливые дни. Недвигу каждый день водили на рынок, но покупателя на нее не находилось. Разбойники стали поглядывать на нее как на обузу. Вскоре надо отчаливать домой, а хворая девчонка стягивала руки. Обратной дороги она точно не выдержит, и легче убить ее, чем прокормить и выходить. Недвига ежилась под злыми взглядами и чувствовала, что ее хозяин еле удерживается от желания пришибить ее чем-нибудь.

Сама Недвига хоть и была мала, а понимала, что зиму не переживет, и, в общем-то, относилась к своей участи равнодушно, покорно ожидая смерти.

В один промозглый серый день оставшихся невольников – старых, рябых, косых женщин – снова вывели на рынок. Накануне, посовещавшись, разбойники решили, что пора отправляться домой, пока река не замерзла. Всех, кого не продадут, возьмут с собой. Женщины хоть и уродливы, но здоровы – в собственном хозяйстве пригодятся, а девчонка пусть сдыхает в пути, значит, богам так угодно.