Чтение онлайн

Мне нечего сказать на это и я не нахожу ничего лучше, чем все же запустить долбаную кружку в него, Натан уворачивается и неожиданно посылает мне в ответ свою, обе взрываются осколками и светло-коричневыми брызгами недопитого чая. Физически чувствую, как что-то во мне щелкает, и начинаю орать, подхватывая тарелку с сандвичами, стартуя непонятную войну с этим человеком. А сдержанный до того доктор, вторя моему крику, разъяренно рычит. Руки Натана хватаются за край стола и переворачивают его к чертям. Мне остается лишь испуганно отпрянуть.

— Давай, что еще кинешь?! — лицо его покраснело, вены на лбу вздулись, а плечи напряжены в тот момент, когда он решительно двигается в мою сторону, широкими шагами.

Позорно разворачиваюсь и бегу наверх. Стараюсь хлопнуть дверью как можно сильнее.

Меня трясет, сильно и невыносимо противно. Буря никак не утихает внутри. Всего пара секунд и все выливается в громкие рыдания. Я знаю, что все его слова — правда. Знаю давно. Но когда слышишь их от другого человека, когда истину кидают тебе прямо в лицо и тыкают мордой в собственное дерьмо, это чертовски выбивает тебя и заставляет стыдливо съеживаться в уголке, тихо ненавидя себя. Когда кто-то вообще знает или видит твои ошибки…дерьмо, это полное дерьмо, которое злит тебя сильнее всего остального.

Не знаю, сколько проходит времени, но когда я заканчиваю кусать зубами подушку и лить слезы, а моя голова раскалывается на части от боли, то замечаю, как что-то сверкает. Сначала в комнате, а потом понимаю, что это с улицы.

Кто-то вызвал полицию?

Пораженно выглядываю в окно. Точно, зад стандартного полицейского форда стоит у нашего дома.

В следующую секунду по внутренностям дома разносится звонок.

Выхожу в коридор.

— Доброе утро, мистер Палмер, — низкий голос полицейского звучит достаточно громко, чтобы я могла различить слова. — Я офицер Ридли. Ваша соседка, миссис Брайт сообщила, что слышала крики и шум у вас в доме.

Осторожно спускаюсь по лестнице, видя застывшего у входа Натана. Меня ужасает бардак в гостиной. Опрокинутое кресло, осколки вазы, сдернутый со своего места ковер и диван. Что тут, мать твою, произошло?

— Мисс? — полицейский замечает меня через плечо доктора. — У вас все в порядке?

Водянистые глаза офицера выжидающе смотрят на меня. Нужно лишь рассказать ему о происходящем. Меня держат здесь силой, меня мучают и издеваются. Только и всего. Мой билет на волю сам пришел ко мне в руки. Спасибо, некая миссис Брайт, я пришлю вам подарок.

— Мисс, у вас все в порядке? — повторяет офицер свой вопрос.

Я еле улыбаюсь.

— Да, — легко выдыхаю, глядя на напряженную спину Натана. — Обычная ссора, офицер. Он иногда бывает полным идиотом.

— Мистер Палмер, есть причины для беспокойства?

— Нет, офицер.

— Натан, дорогой, это, что девушка? Я не знала, что у тебя кто-то появился. — Я не вижу, обладательницы этого старого и скрипучего голоса, наверное, она прячется где-то за спиной тучного офицера полиции. — Возвращалась с собрания нашего общества по продвижению слова Господня, и услышала, как у тебя в доме кто-то кричит.

— Миссис Брайт, спасибо за беспокойство, но вы преувеличиваете, мы просто громко разговаривали.

Полицейский поворачивает голову куда-то вбок и обращается к невидимой для меня женщине:

— Миссис…

— Ничего страшного, офицер Ридли, ему можно верить. Мальчик хороший, вырос у меня на глазах.

— Ясно. Запишу в протокол, — мужчина за дверьми, вздыхает. — Извините, мистер Палмер. Поставьте подпись здесь, и я вас оставлю.

— Хорошо.

Нат расписывается и закрывает дверь.

Когда он оборачивается ко мне, то я вижу на его лице откровенное недоумение. Он тоже удивлен, что я не сдала его. Что ж я чувствую то же самое. Вновь молчание. Удобное и простое. На лбу у доктора выступил прозрачными капельками пот, лицо все такое же красное, как в тот момент, когда я убежала от него.

— Ты псих? Что с гостиной?

— Почему?

Сглатываю горькую слюну и пожимаю плечами.

— Я попробую, Натан. Просто не знаю, что еще делать.

Мы оба этому поражены и, наверное, одновременно рады. Возможно, я еще передумаю, может быть, мое настроение резко сменится уже через полчаса, но…я и в правду не пробовала. Жить.

Акт 7. Те, к кому всегда можно вернуться

Свалка. Дурно пахнущая, грязная, в обрывках подобия жизни, ничто. Скучная груда мусора. Это я вижу, когда возвращаюсь в свою квартиру. Странное, однокомнатное нечто, которое изрыгнула моя зависимость и нежелание примиряться с реальностью. Так выглядит поле битвы с тем, что меня окружало. Возможно, когда-то здесь была жизнь, когда-то властвовал порядок, но эти времена далеко-далеко в прошлом. В месте, подобном сну.

Мне отвратительна внутренняя составляющая комнаты, где я когда-то пережидала часы до следующей дозы. Она наглядно ярко показывает, какой была моя душа…какой остается, где-то глубоко внутри. Там, где закопано желание вернуться в «Приют», там, где в предсмертных муках корчится желание пустить по вене.

Сложно поверить, что прошло чуть больше месяца с моего последнего появления здесь. Я морщусь от неприятного запаха старого мусора и спертости. Пыль, побеспокоенная моим визитом, светлыми крупицами летала в лучах осеннего солнца, последнего теплого в этом году. Впереди была зима и что-то новое в моей никчемной жизни. Без особой любви я оглядываюсь и понимаю, что больше здесь мне делать нечего. Попросту стоит все сгрести в один огромный мусорный мешок и выбросить куда подальше, чтобы энергия, что витает здесь долгое время, улетучилась к чертям и не пристала к следующим владельцам. Я настойчиво готова продать ненужное имущество — единственное, что у меня есть.

Мне куда легче стало дышать, куда яснее мыслить и отголоски прежнего грязного желания все реже мучают сознание. Нет, я не освободилась, но оковы теперь держат не так уверенно, как раньше.

Сейчас я безмерно благодарна человеку, который, не побоявшись последствий, запер у себя в доме наркоманку с манией самоубийства. Так же сильно стыдно за все то, что ему пришлось пережить от меня. Но доктор Палмер — как он сам уверяет — не держит никакого зла, он попросту рад, что хоть что-то у него вышло.

Неделя, прошла с того времени, как Натан вернулся на работу. И эту неделю я продолжала жить у него. Он не был против ни капли. Первые дня три звонил на свой домашний почти каждый час, чтобы справится о моем состоянии. Всего однажды меня одолевала тоска. Дикая и непреодолимая. Это был всего лишь очередной отголосок ломки. Но и тогда у меня, к большому удивлению, получилось справиться с ней. Я просто поплакала, заперевшись в ванной комнате, а после полтора часа лежала в ванной с душистой пеной, насильно заставляя себя строить планы того, что я буду делать, выйдя из дверей дома Палмера.