Чтение онлайн

— Гертруда не любит собак, — сказал Отис.

— У вас попугай — хозяйка магазина? — удивилась я.

У нас две Гертруды. Гертруда-хозяйка и Гертруда-попугаиха. Эту я назвал в честь той. И эта, попугаиха, не любит собак. — Тут он все-таки посмотрел на меня.

— Гертруда — хорошая птичка, — заверещала попугаиха.

— Может, Гертруде даже понравится Уинн-Дикси, — сказала я Отису. — Он почти всем нравится. Давайте попробуем впустить его, пускай познакомятся. Если поладят, вы берете меня на работу. Договорились?

— Посмотрим, — пробормотал Отис и снова уткнулся взглядом в прилавок.

Я, не теряя времени, распахнула дверь, и в магазин рысцой вбежал Уинн-Дикси.

— Собака! — заверещала Гертруда.

— Без тебя знаю, что собака, — отозвался Отис.

И тут Гертруда вдруг притихла. Сидела нахохлившись на аквариуме и только головой водила вслед за Уинн-Дикси — туда-сюда, туда-сюда… А потом Уинн-Дикси остановился и посмотрел ей в глаза. Он стоял не шелохнувшись. Не вилял хвостом. Не улыбался. Не чихал. Просто смотрел на Гертруду, а она — на него. А потом она расправила крылья широко-широко и спикировала с аквариума прямо ему на голову.

— Собака! — снова проверещала Гертруда.

Пес едва заметно вильнул хвостом.

А Отис сказал:

— Можешь приступать в понедельник.

— Спасибо. Вы не пожалеете! — заверила я Отиса.

Выходя из магазина, я сказала Уинн-Дикси:

— Ты прямо мастак заводить друзей. Ни у кого из моих знакомых так не получается. Наверно, если бы тебя увидела моя мама, она бы сказала, что ты самый лучший пес на всем белом свете.

Уинн-Дикси смотрел на меня снизу вверх и улыбался во всю пасть. А я смотрела на него сверху вниз и тоже улыбалась, и мы даже не замечали, куда идем. И в результате чуть не сбили с ног Плюшку-пампушку Томас. Она стояла посреди дороги, сосала средний палец и глазела на витрину «Питомцев Гертруды» круглыми, широко распахнутыми глазами.

— Эта птичка села собачке на голову? — спросила она.

Волосы Плюшки-пампушки были стянуты на макушке в жидкий хвостик — волос мало, а розовой ленточки много.

— Верно, села, — подтвердила я.

— Ага, я видела. — Девочка снова сунула палец в рот, но тут же вынула и добавила: — Я еще твою собачку в церкви видела. Она мышку ловила. Я тоже хочу такую собачку, но мама не разрешает. Она говорит, если я буду себя хорошо вести, мне купят золотую рыбку или хомячка. Вот. А можно погладить твою собачку?

— Конечно.

Плюшка-пампушка гладила Уинн-Дикси так долго и сосредоточенно, что он даже прикрыл глаза и пустил слюну от удовольствия.

— Мне будет скоро шесть лет, — сказала Плюшка-пампушка. — В сентябре. Тогда я перестану грызть палец. И ко мне придут гости. Ты хочешь прийти ко мне в гости? Все должны прийти во всем розовом.

— Конечно, приду, — заверила я.

— А можно собачка тоже придет? — спросила Плюшка.

— Еще бы!

Мне вдруг стало так хорошо-хорошо на душе… У меня есть собака. Есть работа. Есть друг — мисс Фрэнни Блок. А теперь меня позвали в гости — впервые за мою жизнь в Наоми. Пускай даже к пятилетней малышке, пускай только в сентябре — не важно. Главное, что я теперь не одинока.

сё или почти всё, что случилось со мной в то лето, случилось благодаря Уинн-Дикси. Например, без него я бы никогда не узнала Глорию Свалк. А мой пес нас познакомил.

Произошло это так. Я ехала на велосипеде домой из «Питомцев Гертруды», а Уинн-Дикси бежал рядом. Когда мы проезжали дом Дьюбери, меня заметили Данлеп и Стиви. Они тут же схватили свои велосипеды и бросились вдогонку. Вернее, догонять меня они не собирались. Просто ехали чуть поодаль и говорили про меня всякие гадости — негромко, чтобы я не слышала. Оба они были совершенно лысыми, потому что с тех пор, как у Данлепа в начале лета завелись вши, мама стала брить мальчишек наголо каждую неделю. А вши у Данлепа взялись от их собственной кошки Сэди. Братья Дьюбери выглядели как два совершенно одинаковых лысых младенца, хотя даже не были близнецами. Данлепу было, как и мне, десять лет, а Стиви — девять, только он для своего возраста очень высокий.

— Я вас все равно слышу, — крикнула я через плечо. — Все слышу, до последнего слова. — На самом деле я, конечно, ничего не могла разобрать.

Уинн-Дикси побежал быстрее и вскоре меня обогнал.

— Эй, ты лучше смотри за своей собакой! — закричал Данлеп. — Она сейчас к ведьминому дому убежит.

— Уинн-Дикси, ко мне! — окликнула я. Но пес припустил во весь опор, влетел в открытую калитку и исчез. За калиткой виднелся сад, такой заросший, как самые настоящие джунгли.

— Эй, вызволяй теперь свою собаку, да побыстрее! — крикнул Данлеп.

— А то ее ведьма съест! — добавил Стиви.

— Заткнитесь! — Я слезла с велосипеда и подошла к калитке. — Уинн-Дикси! Ко мне! Скорее!

Но пес не появился.

— Ведьма небось уже доедает твою собаку, — сказал Стиви. Они с Данлепом стояли чуть поодаль. — Она ведь только собаками и питается.

— А ну, сгиньте! — не выдержала я. — Сосунки лысые!

— Эй! Придержи язык! Ты же дочка пастора! — С этими словами Данлеп со Стиви все-таки отступили на пару шагов подальше.

Я постояла, подумала и поняла, что потерять Уинн-Дикси для меня страшнее, чем встретиться с ведьмой — пожирательницей собак. И я вошла в сад.

— Эта ведьма съест твою собаку на обед, а тобой закусит! — крикнул Стиви мне вслед.

— Мы все пастору расскажем! Пусть знает, что случилось с его дочкой! — добавил Данлеп.

Но я уже была в самой гуще джунглей. Чего тут только не росло! И цветы, и овощи, и деревья, и лианы.

— Уинн-Дикси! — окликнула я тихонько.

— Хе-хе! — вдруг услыхала я. — Ну и аппетит у этой собаченции.

Обойдя толстое, поросшее мхом дерево, я наконец увидела Уинн-Дикси. Он что-то ел — прямо у ведьмы с руки! Она посмотрела на меня и сказала:

— Твой пес любит арахисовое маслице. Значит, ему вполне можно доверять.

Ведьма оказалась старухой, смуглой и морщинистой. На голове у нее была мягкая шляпа с широкими полями, вся в цветах. Во рту — ни единого зуба. Только она все равно не была похожа на ведьму. Она была хорошая. И Уинн-Дикси думал точно так же, я поняла это сразу.