Чтение онлайн

— Пока нет, — сказал Иноземцев.

Остальные промолчали.

— Слушайте дальше. Каждый понедельник Алексей Андреевич выезжает в эти дворы на электрокаре…

— Простите, на чьем же это электрокаре? — любезно осведомился старший бухгалтер. — Откуда взялся электрокар, Виктор Егорович? С неба свалился? Тогда это луноход, наверное.

— Сегодня прибудет! — сказал директор с такой гордостью, с какой, пожалуй, и Галилей не произносил свое знаменитое: «А все-таки она вертится!» — Выбил я его для нас. Имеем!

— Любопытно.

Иноземцев радоваться не спешил. Зато все другие приободрились.

— В каждом из дворов наш электрокар появляется в строго определенное время, на один час, и, собрав посуду, транспортирует ее к магазину, свозит во двор. В ящиках, конечно. Заранее договариваемся с Торгтрансом о машинах. Тару они вывозят на заводы в тот же день, поскольку хранить ее негде. Теперь понятно?

— Скорее, занятно, — сказал Иноземцев. — Видите ли, что-нибудь эдакое начать всегда легче, чем продолжить. Я вам сейчас нарисую, как все это примерно будет выглядеть. Уже во второй понедельник автобаза не пришлет машину. Что тогда? Стражу ставить у ящиков? Или таскать их в торговый зал? Это же материальные ценности, их разворовать могут! Дальше. В четвертый или пятый понедельник встанет на подзарядку электрокар. Зато машины на сей раз придут к условленному времени тютелька в тютельку. Чем это грозит, известно: оплата холостого пробега, штраф, категорический отказ снова прислать транспорт. Но и это еще не все. Обманутые в своих ожиданиях покупатели тащат авоськи, полные бутылок, прямехонько в магазин. Каша заваривается такая, что и не расхлебаешь!

— Живописная картина! — Директор даже поежился. — Но скажи ты мне, дорогой Илья Васильевич, до каких же пор будет держать нас за горло кустарщина, круговая порука безответственности, спасительные ссылки на объективные причины да обстоятельства? Почему в промышленности есть такие понятия, как график, ритм, а у нас о них вроде не догадываются? Ты представь, если бы так рассуждали на заводе в Тольятти. Да они свой конвейер не пустили бы ни в жисть! А ну как ярославские шинники покрышек к сроку не поставят, другой смежник — краски, третий — стекло? Сидели бы да чесали в затылке, как мы сейчас чешем. Жизнь-то вперед идет!

— Вперед, — согласился Иноземцев. — Куда ж ей еще идти, жизни? Идет вперед, ключом бьет.

— И все по голове. Мы это знаем, слышали.

— Но согласитесь, Виктор Егорович, что сравнивать работу автогиганта с нашей, простите, конопыркой, все равно что равнять… — Иноземцев замолчал, подыскивая пример похлеще.

— Цену на «Жигули» с ценой на пустую банку из-под майонеза, — подсказал директор. — Верно, цены несопоставимые. Зато цена безответственности и тут и там очень высокая. И не каждый раз ее выразишь в цифрах. Вот живут вокруг нас тысячи покупателей — простых, как говорится, советских людей. А их квартиры заполняются банками, которые сдать некуда, но и выкинуть вроде бы бесхозяйственно.

— Что же дальше? — холодно осведомился старший бухгалтер.

— Как будто ничего особенного, — сказал директор. — Только в людях помаленьку да полегоньку скапливается раздражение. И его, это раздражение, никакой ценой не измеришь!

— Драматизируете. — Иноземцев немного покривился. — Гипербола больше в литературе уместна, а не в экономике. Здесь иные законы господствуют. И иные мерки.

— Не знаю уж, какие там мерки, а вот мера, по-моему, должна быть одна — мера высокой личной ответственности за дело, которое тебе доверили. И неважно, малое это дело или большое с точки зрения, так сказать, глобальной. Важно, чтобы ты его представлял большим и значительным, чтобы твердо знал, что нужно оно, что необходимо!

В неожиданно возникшем споре Юлька была всецело на стороне директора. Возможно, то, что он затевал с приемом порожней посуды, могло обернуться для магазина излишними хлопотами, которых никто сверху не требовал. Но именно это и подкупало.

— Ваше мнение, товарищи?

Директор посмотрел по очереди на Юльку, Нину Семеновну и Майю. Майя сказала:

— Комсомольцы поддерживают.

— Надо попробовать, — откликнулась Нина Семеновна.

— Да, — сказала Юлька.

Иноземцев задумчиво потрогал свой нос и тоже кивнул.

В кабинете у директора они просидели больше двух часов, рассматривая, обсуждая и взвешивая предложения, которые были выдвинуты на общем собрании и тогда же наспех записаны Ниной Семеновной. Юльку поразило, что так много простых и очевидных вещей можно было сделать для улучшения работы магазина и что все это, несмотря на простоту и очевидность, до сих пор сделано не было. Она поудивлялась вслух. Виктор Егорович ответил:

— Работы выше головы, заедает людей текучка, вот и сужают они свои обязанности до минимума, ограничиваются лишь тем, за что в первую очередь с них спрашивают.

— Да, это так, — подтвердил Иноземцев. — Есть три-четыре предела, они и замыкают круг, по которому ходим: план, сохранность ценностей, санитарное состояние.

— Обвесов чтоб не было, — дополнила Лобанкова.

— Пойдем дальше! — Директор снова вводил разговор в деловое русло.

Дальше шло предложение об изменении часов доставки молочных продуктов. Высказано оно было Юлькиной наставницей Антониной Сергеевной. Дело в том, что молочный завод завозил в магазин свою продукцию в самое неопределенное время. С утра или в обед, но чаще всего машина с молокозавода прибывала к вечеру, иногда перед самым закрытием магазина. При такой анархичной доставке отдел не имел возможности реализовать всей продукции в тот же день и значительная ее часть оставалась в магазине до утра. Покупатели, узрев на пакетах молока вчерашнюю дату, приходили в полное разочарование. Следовали письменные жалобы, устные замечания и нарекания. Часть продуктов попросту скисала, кефир приобретал свойства, прямо противоположные тем, какие имел на сутки раньше.

Процент возвращаемого заводу молока и других продуктов увеличивался, а с ним росли и убытки, поскольку возврат шел по более низкой цене.

— Да, закавыка, — вздохнул директор. — На завод я вчера ездил, думал, решу вопрос к нашему совещанию. Просил установить четкий график доставки, хотел, чтоб только утром возили.

— Ну и как? — усмехнулся Иноземцев.

— Какое там! Слушать не хотят. Лучше, говорят, не рыпайтесь, а то на ночную доставку переведем — еще не так запоете.

— И переведут, — пообещал Иноземцев. — С них станет. А отказ чисто формальный. Просто пораскинуть мозгами нет охоты. Это ведь весь график надо переколпачивать. Кому нужны лишние заботы? Вози, как возил, — и точка!

— Никому ничего не надо, — в сердцах сказала Нина Семеновна. — Куркули несчастные! Сами-то небось свежее молочко попивают.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — сказал Виктор Егорович. — Что у нас дальше?

Нина Семеновна полистала и почитала про себя свои записи, по-детски шевеля при этом губами. Наконец нашла нужное.

— Предлагается создать при магазине совет покупателей и, кроме того, регулярно, раз в квартал, проводить покупательские конференции, хотя бы заочные.

— В план включаем? — Виктор Егорович вопросительно глянул на Майю. — Как комсомольцы?

— Поддерживают, — ответила вместо Майи Нина Семеновна, и Майе осталось только кивнуть: «Ага!»

— Однако состав покупательского совета продумать надо хорошенько. Несколько человек у меня есть на примете. Шофер один недавно тут приходил, на междугородных рейсах работает. Но главное, нам председатель совета требуется сильный. Крепкий мужик, головастый, умелый, и чтоб с душой относился к делу, помогал, чтоб жил заботами магазина, чтоб…

— Ну-ну-ну, — охладил директорский пыл Иноземцев. — Где вы такого найдете? Да еще на общественных началах!