Чтение онлайн

На следующей неделе у нас два благотворительных вечера, поэтому там вряд ли получится кого-то втиснуть.

После обеда приходит голосовое сообщение от Таи. Где она в красках описывает, какой я нехороший руководитель.

А ведь я и в правду не видел, чтобы Николь покидала своё рабочее место во время обеда.

Ну Вершинина! Решила мне тут голодовку устроить! Теперь лично буду контролировать все её уходы, будь она неладна!

После работы еду в аптеку. Герман Иванович прописал достаточно сильные препараты, но уверен на сто процентов — они очень быстро поставят Николь на ноги. Беру всё по списку. Так же заказываю еду в одном из ресторанов. Наверняка у Вершининой в холодильнике шаром покати, а готовить что-то сил у неё не хватит. Да и неизвестно умеет ли она вообще это делать.

— Ростислав Алексеевич! — у подъезда Захар догоняет меня и достаёт из крафтового пакета телефон Николь, — Простите, что сразу не отдал, закинул его в бардачок и забыл, только сейчас услышал вибрацию.

Я тоже совершенно забыл, что унёс чужую вещь. Благодарю водителя и забираю смартфон. Неожиданно телефон в руках начинает вибрировать и от имени на дисплее даже мне становится некомфортно.

«Исчадие Ада». Хм и кого Вершинина могла так назвать? Даже представить не могу, как в телефоне у неё записан я. Отключаю вибрацию и захожу в подъезд.

Открывает мне дверь Тая. Не приветствуя друг друга, мы сразу проходим к больной. Девушка полностью укутана одеялом и даже не видно, что она дышит.

— Она спит ещё, что ли? — интересуюсь я у Таисии.

Та начинает тормошить мою помощницу и одеяло медленно спускается вниз.

На меня смотрят два уставших красных глаза, однако эта картина совсем не вызывает какого-то отвращения, а скорее желание помочь. Тая что-то спрашивает, но я не слышу, на автомате достаю лекарства из пакета и протягиваю их девушке. Не могу оторвать глаз от своей помощницы. Она сейчас такая вымотанная и худая. Только сейчас, глядя на её лицо я обратил на это внимание.

Однако Таисия не берёт лекарства, лишь сообщает, что уходит.

— Эй! — возмущённо восклицаем мы вместе с Николь.

Та аж подскакивает и я снова вижу насколько девушка за неделю похудела.

— Тая выйдем! — холодно приказываю я.

Мы заходим на кухню, где я прикрываю дверь, перед этим захватив еду.

— Николь нужно сделать укол, ты же умеешь их делать, останься! — говорю я, ставя всё на стол.

— Рост, нет. Мне нужно доделать проект, а материалы все на работе. Давай сам. Ты же ведь тоже отлично делаешь уколы.

— Их нужно делать в ягодичную мышцу, — сквозь зубы проговариваю я, — Вершинина ни за что не даст мне этого сделать.

— Не мои проблемы. Я пошла. Теперь нянька ты.

Не прощаясь, она быстро забирает свои вещи и хлопает дверью. Дьявол! Ещё одна ненормальная женщина на мою голову!

Захожу в комнату. Ника снова вся укутана в одеяле, торчит только нос.

Как же бесит вот это женское: со мной всё в порядке, когда на самом деле это совершенно не так.

Пытаюсь убрать одеяло, но девушка, для такого больного и хрупкого человека, держит его слишком крепко. И я уже готов был применить силу, как в дверном проёме появляется Астахов. Какого чёрта его нелёгкая принесла? Спаситель блин.

Чтобы не смущать ещё больше Николь, прошу друга выйти со мной на кухню.

— Илья, ты умеешь делать уколы? — тихо спрашиваю я, тот отрицательно качает головой, — Тогда тебе нужно уйти, потому что необходимо провести эту процедуру, иначе Нике не станет лучше.

Тоже мне спаситель нашелся. Ни разу не позвонил за день, чтобы узнать, как девушка себя чувствует.

— Ну ты можешь сделать и уйти. А я останусь, мало ли ей плохо станет от укола, — не успокаивается Астахов.

— Илья, сейчас не время для твоих игр.

— Фишер, ты чего, какие игры? Не буду же я соблазнять больную девушку. Я же не идиот.

— Нет, ты взрослый, умный мужчина, который сейчас просто уйдёт, а завтра позвонит, чтобы узнать самочувствие.

Мужчина сверлит меня взглядом, но мне ни горячо, ни холодно. Николь болеет, сейчас не до нашего спора.

— Окей, — соглашается тот, резко разворачивается и уходит, тоже хлопнув дверью.

Что-то все какими-то психованными стали. Достаю телефон из кармана брюк. Там уже двадцать с лишним пропущенных от «Исчадие Ада». Неугомонный тип, какой-то. Уверен, что подругу Николь бы так не назвала. А вдруг что-то произошло? Может, ответить? Нет. Пусть Вершинина сама разбирается. Ставлю будильник, чтобы девушка выпила препарат. Их нужно выпить через час после укола.

Набираю в шприц препарат. Беру готовые салфетки со спиртом. Хочет Вершинина или нет, но я вколю ей это, если надо применю силу. Бесшумно выхожу в коридор, кладу на комод её телефон. Николь как раз в этот же момент подходит к двери в ванну.

Всё делаю быстро, толкаю к стене и пока девушка шокирована, протираю костлявую, но всё равно аппетитную ягодицу спиртом, а затем колю препарат. Он достаточно болючий, но зато действенный.

А когда она заплаканными глазами оборачивается ко мне, я сперва теряюсь и не успеваю среагировать. Звонкая пощечина рассекает тишину. Это моя первая. И это оказывается очень больно.

Как она посмела меня ударить! Чувствую, как злость поднимается из недр моей и так не самой приятной души. Мне хочется ей ответить, но я никогда в своей жизни не бил женщин. Никогда.

А мне необходимо выплеснуть эти негативные эмоции и единственный вариант, что приходит в голову — это поцеловать.

Я сошёл с ума, но остановиться уже не мог. Она ударила. Меня! И я единственное, что могу сделать — это растерзать её губы.

Не её я хотел успокоить, а себя. Идиот.

Что-то выговариваю ей, прошу выпить все таблетки и ухожу.

На улице пытаюсь привести свои мысли и чувства в порядок, но вижу, как у моей машины стоит Астахов и о чём-то разговаривает с Захаром.

— Всё уезжаем, — командую я водителю, проходя мимо друга. Сейчас мне совершенно ничего не хочется с ним обсуждать.

— Ну что сделал ей укол? — с усмешкой интересуется друг. И в этой насмешке я чувствую скабрезность вопроса. Стараюсь не реагировать, — Знаешь, я только сейчас всё понял. Ты сам дал карт-бланш, но при этом ни на секунду не давал повода мне приблизиться к Николь. Сначала я подумал, что это всё глупая случайность, но теперь всё стало на свои места.

— Илья, езжай домой, ты не в себе, — чеканю я, давая понять, что не намерен сейчас говорить о Вершининой и о ситуации в целом.

— Я-то поеду, — отходит к своей машине, — Просто признайся хотя бы себе, что она, — показывает рандомно на окна дома, — Тебе нравится! — садится в тачку и с визгом выезжает со двора.

Вообще ничего не трогает после этой сказанной глупости. Мне не нравится Николь. Просто я чувствую себя виноватым в том, что она заболела и только всего. И поцелуй тоже больше ничего не значит для меня. Это была минутная слабость.