Чтение онлайн

– Уж лучше там! Солдаты живут как одна большая дружная семья и не унижают друг друга! – произнесла я, медленно поднявшись из-за стола.

– Эван, скажи своей жене, чтобы она примолкла!

Неожиданно муж встал рядом и не скрывая издёвки спросил:

– Зачем? Мне нравится всё, что она сказала.

– Она пагубно на тебя влияет, что-то ты стал слишком уверенным в себе.

– Ты сама передумала женить меня на своей воспитаннице. Глупенькая Пейсли, обучавшаяся в пансионе благородных девиц, была бы для меня лучшей парой, ведь так? Она бы докладывала тебе о каждом моём шаге. Так почему же ты чуть ли не в последний момент изменила свои планы?

– Как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне? Я твоя мать!

– Я голову сломал, пытаясь написать благодарственное письмо за это, но словами не выразить моих чувств! – ядовито усмехнулся принц.

Кейлет в одно мгновение подлетела к нам и замахнулась с намерением влепить сыну пощёчину. А он прикрыл глаза, слегка поворачивая голову, подставляясь под удар. Поняв, что Эван не собирается защищаться, я сама не заметила, когда успела шагнуть вперёд, закрывая его собой и перехватывая руку королевы. Мы замерли, глядя друг другу в глаза, свекровь с ненавистью, а я – с нескрываемой угрозой.

– Генерал! – вывел меня из оцепенения окрик короля, возникшего за спиной своей супруги.

Посмотрев на него, я разжала пальцы, стискивающие тонкое запястье, и отчеканила:

– Я никому не позволю бить моего мужа. Его матери в том числе, пусть она будет хоть трижды королевой! Темницей пугать начнёте или поркой?

– Нет, конечно. Мы одна семья, а в ней случаются недоразумения. Давайте успокоимся и сядем, – миролюбиво предложил Маэглин.

Кейлет первая вернулась за стол, только потом и мы с Эваном присоединились к резко разонравившейся мне компании.

Я обратила внимание, как облегчённо выдохнул Ангрен, поглядывающий на меня с беспокойством. Пейсли же, наоборот, недовольно поморщилась, видать, надеялась, что меня немедленно под белы рученьки уволокут из зала, прямиком в объятия палача.

Откинувшись на спинку стула, королева пристально посмотрела на Эвана, после на меня и усмехнулась.

– Ну что ж, раз он тебе так дорог, придётся доказать свою любовь!

– Каким образом? – заинтересованно выгнула я бровь.

– Милая, не передёргивай! – вмешался монарх. – Я хотел обсудить это с вами после ужина, но раз уж так сложилось... Амайя, что ты слышала об острове Святой Береники?

Нахмурившись, я напрягла извилины, пытаясь вспомнить всё, что знаю.

– На острове живут только храмовники и монахини, посвятившие свою жизнь служению богине. Именно там находится библиотека с древнейшими и ценнейшими книгами заклинаний и сокровищница с мощными артефактами. Попасть на остров практически нереально, так как он обнесён непробиваемым барьером. Каждые десять лет храмовники набирают новых послушников с материка, – произнесла, гадая, при чём тут мы с Эваном.

– Всё верно, но есть ещё кое-что: раз в столетие там проходят соревнования среди молодожёнов. Проверяют искренность их чувств. Победителям вручают пропуск, позволяющий беспрепятственно посещать остров, изучать поистине бесценные книги и пользоваться артефактами. Условие только одно: ничего нельзя выносить за пределы охранного барьера и делиться полученными знаниями с кем бы то ни было.

– Вы хотите, чтобы мы приняли участие в конкурсе? Зачем?

– Вы сможете освоить такие заклинания, о которых остальные и не слышали, это позволит тебе, генерал, нереально развить свой уровень магии, а Эвану наконец пробудить вторую сущность. Только так он взойдёт на трон. Представь, какие перспективы перед вами откроются? Ты станешь непобедимой, а вместе с тобой и армия, одно твоё имя будет приводить врагов в священный ужас!

«Ну да, а если вторая сущность принца так и не проснётся, прокачанный на полную генерал попадёт под твой контроль и можно будет завоевать половину мира!» – подумала я ехидно, но вслух высказаться не решилась.

– А как же моя работа?

– Оставишь вместо себя эту свою... верзилу, – отмахнулся король. – Возьмёшь с собой пару воинов – этого вполне достаточно. На острове вы будете в безопасности, а если по дороге нападут разбойники, вы втроём с ними справитесь.

А вот это мне уже не нравится, почему-то возникло ощущение, что от нас намеренно убирают мою охрану. Покосилась на задумчиво изучающего вилку супруга и положила свою ладонь поверх его, привлекая к себе внимание.

– Что скажешь, дорогой?

Вздрогнув, выходя из прострации, он переплёл наши пальцы и уверенно сообщил:

– Мы согласны!

– Что-то я не заметила на ваших лицах радости, – язвительно протянула королева.

– Вы, маменька, когда улыбаетесь, тоже не понятно, радость это или инсульт! Поверь, мы счастливы! – отбил Эван и, не позволив Кейлет ответить, поднялся, увлекая меня за собой.

Не соизволив попрощаться, муж крепко прижал меня к своему боку и стремительно покинул обеденный зал. От растерянности я и не сопротивлялась, лишь шустро перебирала ногами, пытаясь не споткнуться.

ЭВАН.

От душившей меня злости я сам не знал, куда иду, только ударивший в лицо прохладный вечерний ветерок немного привёл в чувство. Остановился и осмотрелся. Надёжно прижимая к своему боку настороженно косящуюся на меня супругу, я стоял в парке возле фонтана.

Вот это меня зацепило! Давненько я так не психовал после общения с родственниками и искренне считал, что уже привык к их пренебрежению. Выходит, нет! Скорее всего, дело в Амайе: выбесило, что они и её в свои игры втянули.

Разжал объятия и, взяв жену за руку, медленно побрёл по вымощенной розовым мрамором дорожке, уходя всё дальше от дворца. Майя без возражений шла рядом, ободряюще сжимая мою ладонь.

– Как ты? – спросила она, заглядывая мне в глаза.

– А что не так? – улыбнулся я безмятежно, увлекая её к пруду.

Проигнорировав скамейку, сел прямо на траву, отыскал камушек и бросил его в воду, любуясь кругами, расходящимися по ровной поверхности. Майя опустилась рядом, в точности скопировав мои действия.

– Знаешь, не стыдно признаться, что тебе больно и обидно. Любой на твоём месте почувствовал бы то же самое. Я целый генерал, но если бы со мной так мама разговаривала, наверняка бы заревела.

– Когда-то давно я расстраивался и старался ей понравиться, но потом подрос и понял: дело не во мне. Как бы я ни надрывался, вызывал у маменьки только раздражение. Зато Ангрен всегда был замечательным сыном. Даже когда куст её любимых роз ободрал, она лишь сказала, что так делать нельзя. Поступи я подобным образом – неделю бы сидеть не смог.